Суббота, 10.12.2016, 04:05
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Кэтлин Кент / Жена изменника
26.11.2014, 23:47
Лондон, апрель 1649 года  
Из толпы протиснулась женщина и, схватив Кромвеля за плащ, принялась тянуть. Она была маленького роста, с прямыми светлыми волосами, на щеках играл лихорадочный румянец, а голос, когда она заговорила, прозвучал неожиданно низко.
— Сэр, — обратилась она к нему, — не остановитесь ли поговорить с нами?
Кромвель хотел было выдернуть плащ и скрыться в темной утробе Палаты общин, но, посмотрев на колыхавшееся кругом море из сотен, а может, тысяч людей, пришедших ходатайствовать за арестованных предводителей левеллеровского движения, сдержанно, почти по-отечески произнес:
— Не женское это дело, выступать с прошениями, сударыня. Шли бы вы домой мыть свои кастрюли.
— Сэр, у нас, почитай, не осталось кастрюль, скоро и последние придется продать.
Пробиравшийся в Большую залу следом за Кромвелем министр парламента нетерпеливо произнес:
— Странно мне видеть, что с прошениями нынче выступают женщины.
Та, что их остановила, злобно глянула в сторону говорившего и ответила без всякого стеснения:
— То, что кому-то кажется странным, не обязательно незаконно.
Когда же министр, оттолкнув ее, протиснулся вперед, она повернулась к Кромвелю и с горечью произнесла:
— Отрубить голову королю тоже было странно, но, полагаю, вы нашли этому оправдание.
Остановившись, Кромвель на этот раз все-таки рванул плащ у нее из рук. Ах ты, нахальная серая мышь, подумал он и уставился на женщину своим тяжелым взглядом. Этот взгляд сбивал спесь с генералов на поле боя, заставлял глаза несчастных судей наполняться слезами, и, как утверждали некоторые, таким же не ведающим жалости и раскаяния взглядом он смотрел в незрячие глаза короля, который лежал в свинцовом гробу. Когда-то Кромвель был вынужден слушать подобную болтовню простолюдинок и их работяг-мужей, пока у тех были средства, чтобы платить за оружие и продовольствие и обеспечивать армию пушечным мясом. Но Большая война закончилась, и он не желал более иметь дело с этими голодранцами, а вскоре вообще собирался предоставить ведение таких переговоров членам совета графства.
Кромвель с нетерпением попытался отстранить женщину, но та, поставив ногу прямо перед ним, хрипло воскликнула:
— Если вы незаконно лишите жизни наших вождей, как и любых других людей, мы потребуем взамен жизни тех, кто совершил это преступление.
К своему отчаянию, Кромвель почувствовал, что толпа напирает и постепенно продвигается к открытому входу в парламент. Сначала ему были видны только женские лица, но женщины шли впереди, а за ними твердой стеной стояли мужчины — простой люд и восставшие солдаты, причем некоторые даже потрясали заряженными пистолетами. Он увидел, как около двадцати человек бросились к палате общин с криками: «Свободу им! Свободу! Дайте свободу!»
Теперь полдня уйдет на очистку коридоров парламента от этих вздорных, злонамеренных мятежников, а ему как раз надо ходатайствовать о немедленном сборе средств, необходимых для вторжения в Ирландию, которое откладывается уже бог знает сколько времени.
Лента цвета морской волны соскользнула с худенькой груди женщины вдоль руки и задержалась у нее на поясе, как увядший лавр. Еще две женщины с такими же лентами, символом левеллеров, выдвинулись вперед и сплели с ней руки, образовав живую цепь, которая никак не давала Кромвелю пройти. Именно такие выражения лиц не раз встречались ему у фанатичных проповедниц, принадлежащих разного толка упадническим сектам, основанным на ложных догмах. Католики, анабаптисты, квакеры, диггеры, пятые монархисты... У всех них было одно и то же выражение несгибаемой воли и безрассудной страсти. В детстве ему довелось видеть, как сжигали на костре ведьму, и у той в лице была такая же непоколебимая ярость, пока, превратившись в маску, само лицо не истаяло вместе с дымом, подобно пасхальной свече.
Он сделал два шага по направлению к серой мыши и, наклонившись к ней, твердо сказал:
— Отправляйся домой, женщина.
— Мы в Англии, сэр, — ответила она. — Англия и есть мой дом.
В ее глазах появилось беспокойство, но она только крепче вцепилась в руки своих товарок, как будто собрав все силы, чтобы отразить возможный удар, и с непримиримым видом сжала свои тонкие губы.
И тут Кромвель узнал ее. Много раз он видел издалека, как эта охрипшая пророчица стояла на ящике перед возбужденной толпой и сулила всем какое-то немыслимое равенство. Как будто титулованные особы — люди, владеющие немалой собственностью, — вот так запросто, послушав ее речи, откажутся от своих древних, с таким трудом завоеванных привилегий в пользу безземельных йоменов или их вдов. Он двинулся сквозь цепь женщин, жезлом разбивая соединенные руки, и на ходу грубо спросил:
— Как тебя зовут? Клянусь Богом, я это узнаю, и ты поймешь, для чего...
— Морган, сэр. Меня зовут миссис Морган.
Удар жезла пришелся ей по запястью, и она прижала руку к груди, но не сошла с дороги. Свою фамилию она произнесла отчетливо, как бы разделив ее на два слога, — так, оплакивая усопшего, говорят «у-мер», «в гро-бу», «каз-нен», и на мгновение Кромвель почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он обернулся на звук ее голоса и, вновь встретившись с ней взглядом, понял, что не ослышался. Перед ним, точно ртуть, льющаяся в ухо тоненькой струйкой, стала возникать картина: свежая, только что постланная солома, заляпанная кровью и вытекшим мозгом, а на ней — безголовый труп.
— Господи, женщина, отправляйся домой...
Он ринулся мимо нее в темную пещеру парламента, где бродили возмущенные кучки солдат, чиновников, советников, домохозяек и даже несколько уличных девок. Откуда-то из комнат спикера слышались крики и звон оружия. Над головой Кромвеля закружились обрывки пергамента, как будто даже погода решила возмутиться и в мае вдруг пошел снег. Он проскользнул в уборную, плотно закрыв за собой тяжелую дверь. Упал на колени и почувствовал, что, зацепившись за гвоздь, порвал плащ. Два человека, возможно страж и мятежник, тузя друг друга, стали биться в дверь уборной, но потом с руганью и криками отступили дальше по коридору. Всякие перемены имеют свое звучание, подумал он, и сейчас слышатся звуки распада королевской власти, альянсов и государств. В сотый и даже в тысячный раз за этот день он просил Господа указать ему верный путь, но чувствовал, что его дух не может вознестись над царящими вокруг шумом и хаосом. Было слышно, что кто-то в зале зовет его по имени слабым, отчаявшимся голосом, словно утопающий, который молит кинуть ему веревку.
Кромвель поднялся с колен и положил руку на дверь, приняв подобающий величественный вид. Лицо его сделалось каменным. И когда он наконец вышел из уборной навстречу потоку вооруженных людей, то дал себе зарок: «Миссис Морган, миссис Морган, если у тебя есть силы носить это имя, то у меня достанет сил его не забыть...»
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 24
Гостей: 24
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016