Пятница, 09.12.2016, 12:44
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Джастин Скотт / Месть
22.09.2008, 13:50
Сквозь разрывы в серых шквальных тучах пробивались солнечные лучи. Сорокафутовая яхта «Сирена», крохотная скорлупка из дерева и стекловолокна — фибергласа, затерянная в атлантических просторах, танцевала на мчащихся друг за другом волнах, то взлетая к небу, то проваливаясь в глубокие водяные ямы.
Когда суденышко задержалось на гребне очередной волны, Питер Харден и его жена Кэролайн успели заметить в нескольких милях за кормой корабль — темное пятно на фоне солнечной дорожки, пересекающее кильватер яхты. «Сирена» соскользнула в новую впадину, и с боков выросли свинцово-серые водяные стены. Под поверхностью воды растекались голубые пятна, похожие на плоских водоплавающих животных.
Кэролайн прикоснулась губами к лицу мужа, и Харден прижал ее к себе. Когда яхта вновь взлетела на гребень, большой корабль пропал за пеленой дождя, и «Сирена» опять оказалась в одиночестве на пустынных просторах.
Харден бросил взгляд на компас. Север-северо-восток. Со времени выхода из Фаяла на Азорских островах прошло уже девять суток. До Фалмута осталось два дня пути, если только не испортится погода. Так же автоматически, как опытный водитель, двигаясь в плотном потоке транспорта, поглядывает в зеркало заднего вида, он посмотрел на паруса. Генуэзский стаксель начал заполаскивать. Харден выбрал шкот. Храповик шкотовой лебедки зафиксировался в новом положении, и парус перестал хлопать.
Двухмачтовая яхта бежала по морским просторам.
Свежий и порывистый юго-западный ветер, туго натягивающий ее паруса, нес суденышко, как медленный теплый поток.
«Сирена» была не новым судном, ей исполнилось уже двадцать лет. Ее построили в те времена, когда фиберглас был новым материалом. Хардену довелось плавать на «Сирене» еще тогда, когда он и яхта были молодыми, но владельцем яхты он стал только три года назад, купив ее к своему сорокалетнему юбилею.
Харден сидел у штурвала лицом к ветру, внимательно следя за морем, чтобы вовремя заметить опасную волну. Его загорелая рука покоилась на кожаной обивке хромированного колеса. Широкое лицо Хардена обветрилось, а серо-голубые глаза окружила сеточка едва заметных морщинок. У него были гибкие подвижные пальцы опытного ремесленника и крепкое, приземистое тело, закаленное годами беспрерывных плаваний на маленьких парусных суденышках.
В течение всего этого дня супруги сражались со шквальными ливнями. Но внезапно серые тучи удалились к горизонту, облака над головой расступились, как диафрагма объектива, и ярко засияло солнце, разбрасывая по морским волнам искры и высушивая палубу яхты.
Харден и Кэролайн открыли форлюки, чтобы теплый воздух изгнал из каюты сырость, и сняли с себя парки и штаны из винила и резиновые матросские ботинки — экипировку для плохой погоды, спасавшую их от холодных шквальных ливней. Когда ветер стих, они вылезли из шерстяных свитеров.
Наконец, с надеждой поглядев на солнце, Кэролайн начала расстегивать рубашку. Харден смотрел на жену, думая, как она красива, с короткими черными волосами, распушенными ветром, пылающими щеками и сверкающими темными глазами. Он поощрительно улыбнулся, когда ее рубашка упала на палубу.
Они уже десять лет были мужем и женой, и их нежные чувства выдержали испытание различиями в возрасте, во вкусах, в интересах. Все эти годы супруги служили друзьям живым примером того, что счастье не всегда быстротечно.
Кэролайн послала мужу воздушный поцелуй, переступила через упавшие на палубу джинсы и швырнула Хардену свои трусики. Май только начался, и ее кожа была по-зимнему бледной. Она легла ничком на мостике и уперлась пятками в комингс. Когда яхта накренялась, ее ноги напрягались с силой и изяществом.
Харден внимательно осмотрел горизонт. Небо над головой расчистилось, но за кормой голубые просветы между мрачными тучами, которые двигались ниже серых слоистых облаков, постоянно меняли свою форму. Ему показалось, что на горизонте возникают очертания новых шквальных туч, но они были далеко, в десяти или двенадцати милях от яхты, и приближались не слишком быстро.
Сняв рубашку, Харден опустился на колени рядом с Кэролайн. Солнце грело ему спину. Он целовал ее пятки, икры, бедра. Кэролайн расчесывала пальцами его густые каштановые волосы. Найдя место, прикосновение к которому заставило Хардена вздрогнуть, она спросила:
— А кто будет управлять яхтой? Автопилот?
Харден снова взглянул на успокаивающееся море.
— Да, — кивнул он. — Никуда она не денется.
Кэролайн поманила его к себе нежным и неторопливым поцелуем.

Они были поглощены друг другом, когда «Сирена» внезапно накренилась под порывом холодного ветра и на суденышко упала тень от тучи. Кэролайн крепче прижалась к мужу, и ее кожа покрылась гусиными пупырышками.
— Что происходит, капитан?
Харден поднял голову и взглянул на море. Дождевые тучи закрыли солнце. Небо впереди по курсу было ясным, но с обеих сторон яхты горизонт как будто придвинулся ближе. Диск солнца просвечивал сквозь тучи, как устье раскаленной топки.
— Нам бы лучше...
— Что? — с тоской вздохнула Кэролайн. — Ты не думаешь, что надо закончить одно дело, прежде чем приниматься за другое?
— Боюсь, что сейчас не выйдет.
Кэролайн оперлась на локоть и оглянулась. За кормой яхты шквал стремительно гнал вперед длинную полосу низких черных туч.
Кэролайн встретила тучи возгласом отчаяния:
— Вы что, подождать не могли?!
Они рассмеялись и бросились убирать паруса. Пока Харден поднимал штормовой стаксель, Кэролайн взялась за штурвал и направила яхту в бейдевинд, ослабив давление ветра на парус, чтобы его можно было спустить. Под очередным порывом ветра парус затрещал, как сосновые ветки, брошенные в костер. Кэролайн координировала движения яхты с усилиями мужа, и наконец парус упал на палубу.
Харден поспешно отцепил парус от штага и запихнул вниз через форлюк. Складывать его не было времени. Затем он поднял на мачту штормовой стаксель, перехватывая фал руками, обернул ходовой конец фала вокруг барабана лебедки и туго натянул парус.
Кэролайн увалила «Сирену», и штормовой стаксель наполнился ветром. Затем она потравила грота-шкот, и грот — большой, громоздкий парус — заполоскал. Когда Харден спустил его, Кэролайн поспешила к мужу, чтобы помочь уложить полотнище и привязать к гику эластичным канатом.
Смеясь, она оперлась о мужа.
— Мои ноги сейчас не выдержат. У меня колени как будто сделаны из пластилина.
Жестокие порывы ветра, предшествующие шквалу, срывали гребни с волн, разглаживая их. По воде пошли буруны, похожие на следы торпед. Супруги поспешно вернулись в кокпит, зарифили бизань, и «Сирена» продолжила свой бег по морским просторам.
Харден спустился вниз, чтобы задраить форлюк. Каюта содержалась в чистоте и уюте. Здесь было все, что нужно для долгого плавания. Проверив, все ли предметы привязаны, он поспешил вернуться в кокпит, влез в свою парку и взялся за штурвал, чтобы Кэролайн тоже могла одеться.
Кэролайн надела свитер и парку. Ее ноги по-прежнему были голыми, но шквал уже догнал яхту. Она бросила в каюту то, что не успела надеть, захлопнула люк и села рядом с Харденом, уперев ноги в противоположное сиденье. Харден вручил жене стаксель-шкот, поцеловав ее в губы.
Жестокий порыв ветра ударил в паруса. На корпус, ближе к корме, обрушились пенные волны, развернув «Сирену» поперек ветра. Яхта резко накренилась. Харден крутил штурвал, стараясь повернуть судно кормой к вздымающимся волнам.
Шквал принес с собой тьму, как будто над океаном натянулось черное полотнище. Температура мгновенно упала на двадцать градусов. По палубе захлестал ледяной дождь. Изломанная молния выхватила из темноты бурное море, окрасив его в ослепительно белый цвет. Волны сталкивались, поднимая тучи брызг к небу.
Кэролайн потравила стаксель-шкот, чтобы увалить яхту, и поскольку Харден был занят штурвалом, то ей. пришлось заняться и бизанью. «Сирена» подняла нос, ее паруса наполнились ветром, и она помчалась сквозь шквал, как испуганная лошадь.
Все закончилось за несколько минут. Небо прояснилось, ветер стих, температура поднялась, и волны успокоились. Еще некоторое время шел ливень, но затем и он прекратился.
— Ух, — произнесла Кэролайн. — В следующий раз спустим бизань. Наша скорлупка летела слишком быстро.
— Ничего, выдержит, — откликнулся Харден, усмехнулся и погладил голые колени Кэролайн. — Кроме того, небольшая встряска нам не повредит, а то становится слишком скучно.
— Скучно? Похоже, у тебя склероз. Тебе не хочется провести ночь в шлюпке? — Кэролайн указала пальцем на маленькую белую шлюпку позади грот-мачты.
— В одиночку?
— В одиночку. Кроме того, на нас идет еще один шквал, так что решайся.
Их действительно догоняла новая темная полоса. К ней было приковано все внимание Хардена. Он следил за приближающимся шквалом, пытаясь разглядеть через рваный серый край черное ядро, но не замечал ничего угрожающего — ни высоких волн, ни признаков урагана.
— Что такое? — спросила Кэролайн, ощутив беспокойство мужа.
— Не знаю, — медленно произнес Харден. — У меня возникло странное чувство...
Он достал из футляра бинокль и внимательно осмотрел облачную полосу.
— Больше похоже на ливень, чем на ураган, — тебе не кажется?
Он передал бинокль жене, и Кэролайн согласилась с ним. Она не увидела черноты настоящего шквала, да и порывов ветра, которые предвещают его приход, тоже не было.
Харден огляделся. Первый шквал отступил на восток. Над головой сияло солнце, и похоже было на то, что за ночь погода переменится, как предвещал поднимающийся барометр. Затем он снова взглянул назад, все еще раздумывая, не опустить ли бизань. Морская мудрость гласит: убирай паруса в тот момент, когда впервые об этом подумал.
— Давай уберем бизань.
— Есть, капитан!
Они опустили парус и скатали его.
«Сирена» замедлила ход, и дождевая полоса стала нагонять яхту.
Харден снова поглядел на тучи, пытаясь понять, что же его беспокоит, но опять ничего не увидел. Опустив бинокль, он заметил, что Кэролайн смотрит на него искренним и открытым взглядом. Она погладила пальцем губы мужа.
— Я люблю тебя.
— Я тоже.
— Обними меня, пожалуйста.
Харден оказался у нее за спиной. Одной рукой держа штурвал, а другой обнимая жену за плечи, он оглядывал море поверх ее черных шелковистых волос. Кэролайн расстегнула парку Хардена и положила голову ему на грудь. «Сирена» плыла прежним курсом повернув корму к тучам, и ее нос указывал на далекое солнце.
Неожиданно Кэролайн вздрогнула.
— Питер, я боюсь...
— Чего?
— Не знаю...
Она бросила взгляд на воду, затем оглянулась, и Харден почувствовал, как напряглось ее тело.
— О Господи!
Харден повернулся и застыл от ужаса.
Он увидел черную стену, заслонившую горизонт.
— Фордевинд!
Харден поспешно переложил руль в крайнее левое положение и, удерживая штурвал ногой, стал выбирать стаксель-шкот, перехватывая его руками. Лебедка злобно завизжала. «Сирена» увалилась под ветер, сходя с курса. Кэролайн кинулась к бизань-мачте, сорвала эластичный канат и подняла парус на мачту.
Паруса заполоскали. «Сирена» поворачивала, пока не пошла точно в фордевинд. Черная стена над белым бортом быстро надвигалась на яхту. До нее оставалось каких-то шестьсот футов.
— Вытравливай! — заорал Харден.
Вернув штурвал в центральное положение, он опустил бизань-шкот, и тот заскользил в его руке, обжигая ладонь. Когда парус оказался повернут под нужным углом к яхте, он обернул шкот вокруг барабана лебедки и заложил его за утку. Парус издавал резкие щелчки, пытаясь поймать ветер.
Харден нажал кнопку стартера вспомогательного двигателя, надеясь, что тот заведется. Двигатель был старым. После выхода с Азорских островов его еще ни разу не заводили. Парус зацепился за планку на грот-мачте, сморщился и бесполезно захлопал. Кэролайн закрепила шкот правого борта и бросилась освобождать парус. В этот момент «Сирена» нырнула в глубокую яму. Кэролайн поскользнулась и, упав, покатилась к борту. Харден закричал. Он был слишком далеко и ничем не мог ей помочь.
Ноги Кэролайн проскользнули под леером и оказались в воде. Одной рукой она сумела схватиться за стойку, другая ее рука отчаянно сжималась и разжималась, пытаясь тоже за что-нибудь уцепиться. Очередная волна потащила ее в море. Когда «Сирена» накренилась на левый борт, Кэролайн удалось залезть обратно на палубу. Она поднялась на ноги, бросилась к мачте и отцепила шкот. Харден положил руль налево, парус, хлопнув, наполнился ветром, и яхта завершила поворот в фордевинд.
Кэролайн поспешила по трапу вниз в каюту. Харден успел заметить, что лицо у нее белое, как бумага. Ему трудно было оценить весь ужас пережитого ею испытания — вывалиться за борт перед носом надвигающегося на них чудовищного корабля.
Они пересекали его курс. Харден снова нажал на кнопку стартера, не отрывая взгляда от огромного черного корпуса. Он никогда не видел такого громадного судна. Они должны были уже миновать его, но корабль был таким широким, словно плыл бортом вперед. Его от яхты отделяло менее четырехсот футов воды.
Наконец стартер дизеля заворчал. Кэролайн выбежала из кабины со спасательными жилетами. Один из них она надела на Хардена, пока он держал штурвал и отчаянно нажимал на кнопку стартера, а затем натянула свой жилет. Все это время ее глаза были прикованы к черному корпусу.
Дизель закашлялся и пробудился к жизни. Харден включил передачу, и «Сирена» поплыла на два узла быстрее. Огромный корабль был так близко, что на его корпусе можно было разглядеть сварные швы. Он был выше, чем мачты «Сирены», шире, чем городской квартал, и вдобавок очень быстро двигался. Гигантская волна, расходившаяся от носа корабля, поднималась на двадцать футов. Харден не видел на корабле ни людей, ни мостика, ни ходовых огней, ни названия. Ничего, кроме голой стены, зализанные очертания которой нарушались только гигантским якорем.
Хардену казалось, что им удастся миновать волну, расходящуюся от носа корабля. Сейчас он видел борт судна — огромный утес, исчезавший в тумане. С его подветренной стороны вода была неподвижна, как в лагуне аттола. «Сирена» по-прежнему плыла под прямым углом к кораблю. Харден хотел увеличить угол и отойти подальше, но для этого ему пришлось бы сделать новый поворот через фордевинд, на что не оставалось времени. Он прибавил газу. «Сирена» рванулась вперед, но в следующее мгновение пришлось снизить обороты, так как холодный дизель грозил заглохнуть.
Неожиданно «Сирена» замедлила ход, неуклюже переваливаясь на волнах.
Кэролайн кинула взгляд на паруса.
— Где ветер?
Харден понял весь ужас происшедшего. Чудовище похитило у них ветер, поставив огромный борт заслоном на его пути. Паруса поникли и опали.
Харден врубил полный газ. Непрогретый мотор закашлял и заглох. На какое-то мгновение наступила тишина, нарушаемая только ленивым полосканием парусов. Корабль был в ста футах от них. Неизвестно, какой стоял на нем двигатель, но плыл он бесшумно.
О его приближении говорил только усиливающийся плеск разбегающихся волн.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 29
Гостей: 28
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016