Пятница, 09.12.2016, 02:58
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Джеймс М. Тейбор / Глубокая зона
26.01.2014, 01:25
Только дьявол лишен внутренних демонов.
Пословица древних куикатеков


Иногда ночами вешние ветра сдирают туманную пелену с Потомака и развешивают ее по ветвям сухостоя на илистых берегах реки. Длинные лоскуты срываются и плывут в укромные закоулки Фогги-Боттом, над мостовыми Старого Джорджтауна, минуют перенаселенные городские дома и покрывают бледными, влажными саванами богатые особняки.
Черный «навигатор» шел сквозь хмарь на запад по Оу-стрит, оставляя позади дома состоятельных горожан, пока наконец не проник в мир по-настоящему безмерного богатства. Внедорожник свернул на подъездную аллею из гравия, цветом и размером напоминавшего кукурузные зерна. По обеим сторонам ощетинились трехдюймовыми колючками высокие кусты мадагаскарского барбариса.
Пассажир на заднем сиденье разглядывал багровые шипы и думал о крестных муках.
«Навигатор» миновал ряд автоматических ворот, последние из которых были увешаны предупредительными знаками:

ОСТОРОЖНО
10 000 ВОЛЬТ
ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСНО
НЕ ПОДХОДИТЬ!

Остановились напротив особняка из кирпича цвета ржавчины и белого мрамора. Под окнами волнистого стекла висели белые ящики с напоминавшими кулаки красными цветами. Причудливой формы самшиты обрамляли округлую приемную зону перед домом.
Из машины вышел долговязый водитель с неимоверно черной, гладкой, как полированный оникс, кожей, губами цвета переспелых слив и, несмотря на поздний час, в солнцезащитных очках.
– Сэр, приехали, – произнес он с сильным африканским акцентом.
Пассажир ступил на искрящийся гравий. Теплая влажная ночь, обволакивающий ноги туман, напоенный ароматом самшита воздух и медно-красные цветы. Машина исчезла во мгле. По гранитным ступеням, кромки которых за полтора века истерлись до округлости, он поднялся на изогнутое крыльцо с колоннами, похожее на палубу старинного парусника, и тронул было дверной молоток – массивный латунный крест, – но дверь отворилась сама.
Перед ним стояла высокая женщина в блузке цвета киви и открывающей колени белой льняной юбке от «Диор». Рыжие волосы до плеч, зеленые глаза – дама сияла красотой. Разглядывать ее – все равно что смотреть на солнце: несколько секунд – и ты ослеплен.
– Добрый вечер. Меня зовут Эрика. Большое спасибо, что приехали.
Живая, мелодичная речь с легким украинским или белорусским акцентом.
Она протянула руку. Прохладная ладонь с длинными пальцами. Едва уловимый аромат гардений.
– Мистер Адельгейд вас ждет. Проходите.
Он следовал за ней по темному коридору с выложенным итальянским мрамором полом, гладким и белым, как лед. В залитых желтым светом нишах на темно-красных стенах висели картины – Ван Гог, Ренуар… Сперва он принял их за репродукции, но вдруг остановился:
– Простите. Это настоящий Пикассо?
Эрика оглянулась:
– Разумеется. Здесь не держат копий.
Она подвела его к двум дверям, напомнившим о старинных европейских замках или дворцах, открыла одну из них и ушла.
Навстречу вышел мужчина с большим хрустальным бокалом в руке. На нем были широкие брюки из габардина с тщательно заутюженными стрелками, черный двубортный блейзер, рубашка цвета парижской лазури с расстегнутым воротом и бледно-розовый аскотский галстук . Посетитель, никогда ранее не встречавшийся ни с кем, кто носил бы аскотский галстук, с трудом скрыл изумление. В аудиозаписи он слышал низкий, звучный голос и ожидал увидеть фигуру тучную и властную, однако перед ним стоял стройный, как Фред Астер , человек, в движениях которого сквозила томная грациозность.
Ему явно не доводилось спешить,  отметил гость. Ни разу в жизни.
Несмотря на изящество, в хозяине не было ничего мягкого, женоподобного. Как раз наоборот, своими движениями он словно идеальной формы лезвием разрезал пространство.
– Бернард Адельгейд.
Адельхайт.  И здесь акцент. Слабый, едва уловимый. Швейцарец? Голландец?
– Рад вас видеть. Вы, наверное, очень занятой человек.
– Госслужба, сами понимаете. Работы много, людей не хватает. По-другому никак.
Рукопожатие. Некрепкое, сухое, лаконичное.
– Что будете пить?
– А что у вас там?
– «Лафройг», пятьдесят лет выдержки.
Хозяин поднял бокал. В затемненной комнате с высоким потолком казалось, что золотой напиток вобрал в себя весь свет от белых свечей в настенных канделябрах. Здесь был и камин, в котором два человека могли уместиться в полный рост. Что находилось в отдаленных углах помещения, гость рассмотреть не мог.
Сотня долларов за порцию как с куста,  подумал он.
– Пожалуй, и я не откажусь.
У буфета средневековых пропорций мистер Адельгейд налил из хрустального графина виски и произнес по-немецки:
– Mögest du alle Tage deines Lebens leben!
Они чокнулись, выпили, и хозяин продолжил:
– Очень старый тост. Одиннадцатый или двенадцатый век. Говорят, идет из Тевтонского ордена. Или братства Святого Кристофа. «Проживай каждый день своей жизни».
– Хороший совет. Впрочем, легче сказать, чем исполнить.
– Если есть средства, исполнить легко.
Гость поднял бокал, слегка крутанул его, вдохнул аромат напитка, напомнивший запах пораженного молнией дуба.
– Замечательный, правда?
– Нет слов.
– Бывают на свете такие вещи…
– Дом тоже к ним относится.
Бесчисленные темные комнаты и коридоры, похожие на залы и галереи огромной пещеры, давящее темное пространство, предчувствие опасности.
– Дом ваш?
– Указано ли мое имя в документах? Нет. Дом принадлежит семье одной моей знакомой.
– Он, похоже, очень старый.
– Построен в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году. Юрайей Сэдлером. Судовладельцем.
– Какими судами он владел?
Мистер Адельгейд улыбнулся:
– Быстроходными. С большими трюмами и крепким экипажем. Он торговал рабами.
Вспомнился давешний чернокожий водитель.
– Ваш экипаж тоже впечатляет.
– Вы об Аду? Да. Он из Уганды. Можно сказать, цивилизованный.
Перед глазами возникли отрубленные конечности, младенцы с размозженными головами, и гость сменил тему:
– Дом огромен.
– Он гораздо больше, чем вам кажется. Капитан Сэдлер отличался необычными пристрастиями, даже для работорговца. Подвал просто необъятен: помещения с гранитными стенами и сливными отверстиями в полу. Чтобы глушить крики и смывать кровь, так мне рассказывали.
– Страшные времена. – Лучшего ответа не пришло в голову.
Мистер Адельгейд отхлебнул виски.
– Надеюсь, вы отужинаете со мной?
– Я на это рассчитывал.
– Вот и славно. Прошу вас, присаживайтесь.
Они сели за стол, накрытый на четыре персоны. На белой льняной скатерти сверкали хрусталь и серебро. Гость не привык к светским беседам, однако благодаря незаурядной натуре мистера Адельгейда вскоре стал ощущать себя героем зарубежного фильма, где за великолепно сервированным столом люди ведут бесконечные разговоры, интересные и ироничные. Говорили об отвратительной погоде в Вашингтоне, о том, как много работает гость, о регионе АфПак…  Одна тема плавно перетекала в другую. Рассказанная мистером Адельгейдом история об охоте на дикого кабана в России прозвучала остроумной выдумкой.
Между тем официант забрал у него пустой бокал, заменив наполненным.
– Начнем с устриц из Стрэнгфорд-Лоу? – произнес с улыбкой мистер Адельгейд, но тут же смутился: – Прошу меня простить… Вы их не любите?
От воспоминания о нескольких устрицах, съеденных за всю жизнь, стало тошно.
– Терпеть не могу.
Официант поставил серебряные тарелки со скользкими розовыми штуковинами в переливающейся скорлупе на подушку из колотого льда. Мистер Адельгейд кончиками пальцев поднес одну из них к губам, втянул в рот целиком и со смаком разжевал. Собравшись с духом, гость сделал то же самое. На вкус – очень сухое шампанское и чуточка соли. Приятно удивленный, он улыбнулся.
– Потрясающе, да? Ел бы их каждый день. – Мистер Адельгейд взял вторую. – Еще сегодня утром они находились в Ирландском море.
Есть же на свете люди, в чьем распоряжении роскошные дома в поместьях, по площади не уступающих графствам, огромные яхты, прелестные женщины, королевские напитки и еда. Изо дня в день неописуемые удовольствия, о которых иным приходится только мечтать.
Он не знал, как такого можно достичь. Теперь у него появился шанс выяснить.

Покончив с устрицами, мистер Адельгейд отодвинул тарелку и промокнул салфеткой губы.
– Итак, у вас очень важная работа в УПРБ. Это управление перспективных исследований и разработок в сфере биозащиты, не так ли?
– Да.
– Управление создано в две тысячи шестом году президентом Джорджем Бушем для борьбы с биотерроризмом и, среди прочего, отвечает за проект «Биощит»?
– Да.
– По-моему, интереснейшее занятие. Не будете ли вы любезны рассказать поподробнее?
Хозяин сделал паузу, пока официант менял блюда. Подали бархатистую, шоколадного цвета вырезку в ярко-красном соусе.
– Шварцвальдская оленина с мадерой и черными трюфелями, – объявил мистер Адельгейд.
Из бутылки с похожей на пергамент этикеткой хрустальные бокалы наполнились вином. Разумеется, он пил вино – случалось, и в очень дорогих ресторанах. Теперь он понял, что никогда раньше не пил отличного  вина.
Сколько еще восхитительных вещей ускользнуло от него в этой жизни? Внезапно ему стало так жаль себя, что на глаза навернулись слезы. Гость торопливо поднес к губам бокал и сконфузился: несколько капель вина упали на безупречно чистую скатерть. Глаза на мокром месте, запачканная скатерть – он чувствовал себя неуклюжим и бестолковым в присутствии этого элегантного мужчины.
– Я занимаюсь микробиологией. БМЛУ.
– Простите?
– Бактериями с множественной лекарственной устойчивостью.
– Как в кино? Редкие микробы, и все такое?
Легкий внутренний протест.
– Называть их микробами все равно что называть бриллианты камнями. Это чудо эволюции. Они прекрасны. Представьте спиральную туманность на булавочной головке. Все цвета Вселенной…
– Вы говорите так, будто они – ваши друзья.
– Мы с ними ладим. Я отношусь к ним с уважением. И меня восхищают их достоинства.
– Какие, например?
– Поразительная скорость эволюции.
– Вы работаете в скафандрах?
– Иногда. На четвертом УБЗ.
– Поясните, что это – четвертый УБЗ?
– Четвертый уровень биологической защиты. Самый высокий. Положительное давление воздуха. Защитные костюмы «Кемтурион». Респираторы. Дезинфицирующий душ и бактерицидные ультрафиолетовые лампы. Шлюзовые отсеки. Небьющаяся лабораторная посуда.
Мистер Адельгейд кивнул, притронулся кончиками пальцев к правому уху. Дверь распахнулась, вошла Эрика, спокойная и уверенная в себе. Все в ней было совершенным: ноги, тело, лицо, глаза… Ни единая черточка не вносила даже толики дисгармонии в ее образ.
– Добрый вечер, Эрика. Желаете выпить? Может, шампанского?
– Нет, спасибо, сэр.
Она села, скрестила роскошные ноги, и на мгновение у гостя перехватило дух.
– Эрика, вы уже знакомы с нашим другом.
Имя не названо. Она и не интересуется.
– Enchante .
– Не хотели бы вы провести с ним время?
– С удовольствием. – Голос торжественный, как колокольный перезвон. Будто перед ней открылась величайшая возможность.
Едва не выронив вилку, он чувствовал себя неловким идиотом.
– Вы согласны? – улыбнулся ему мистер Адельгейд.
Гость замялся, не зная толком, что ответить.
– Можно позвать Кристину. Или Жизель.
– Нет-нет. – Он покраснел. – Нет. То есть да . Конечно, я согласен.
– Эрика, вы хотели бы исполнять желания нашего друга?
– О да. – Она тронула кончиками пальцев его руку, оставив четыре прохладные точки на пылающей коже. Ее жесты были такими медленными, плавными, словно она двигалась под водой. – В Средиземноморье на острове есть вилла. Полное уединение, в спальне водопад. Пол из розового мрамора, стеклянные стены. – Она бросила взгляд на мистера Адельгейда.
Тот улыбнулся:
– Мы не придумываем правил, единственное правило – закон природы.
Мысли завертелись вихрем: огромные черные глаза, белый туман, глянцевые устрицы, золотой виски, алое вино, бирюзовое море с россыпью блесток от солнечного света. Запах этой женщины… теперь еще сильней, приторный аромат гардении. Гость закрыл глаза, глубоко вздохнул.
Мне бы на воздух.
– Благодарю вас, Эрика.
Та встала.
– Надеюсь, мы еще встретимся.
– И я… да, я тоже надеюсь.
Она пошла к выходу, словно невесомая, легко двигаясь сквозь пространство.
– Трофеи достаются победителям. – Мистер Адельгейд вновь поднял бокал.
– Боже. – Гость выпил с закрытыми глазами.
– Хотите узнать больше?
– Для этого я и приехал.
Мистер Адельгейд кивнул:
– Отлично. Но для начала насладимся этой прекрасной едой. Удовольствия нужно растягивать.
– Проживать жизнь.
– Вот именно.
Правой рукой мистер Адельгейд сделал в воздухе жест, похожий на старинное благословение. Они принялись за еду в островке света в огромной полутемной комнате. Серебряным ножом гость отрезал оленину и вилкой подносил ко рту пропитанные соусом кусочки. Ели молча; слышно было лишь, как пережевывают пищу и дышат да как назойливо жужжит невидимая муха.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 20
Гостей: 20
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016