Четверг, 08.12.2016, 12:47
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Роберт Стоун / Псы войны
12.12.2013, 22:23
Только одна скамья находилась в тени, и Конверс направился к ней, хотя она была уже занята. Он придирчиво осмотрел каменное сиденье на предмет какой-нибудь гадости, ничего не обнаружил и уселся. Свою огромную сумку он поставил рядом на скамью; ее ручка блестела, влажная от потной ладони. Он сидел лицом к улице Ту До, положив одну руку на сумку, а другой трогая лоб — не поднялась ли опять температура? В характере Конверса было беспокоиться о своем здоровье.
Кроме него, на скамье сидела еще американка средних лет.
Был час сиесты, и, кроме них, в парке никого не было. Мальчишки, которые обычно гоняли в футбол на газонах, сейчас спали на другой стороне улицы в тени навесов над материнскими прилавками. Шлюхи, промышлявшие на Ту До, спасались от солнца в «Пассаже Эдем», где слонялись с сонными глазами, время от времени встряхиваясь, чтобы свистнуть вслед какому-нибудь обливающемуся потом американцу. Было три пополудни, на небе почти ни облачка. Дождь задерживался. Кроны пальм в парке и цветы цезальпинии поникли в полном безветрии.
Конверс незаметно взглянул на женщину рядом. На ней было зеленое ситцевое платье, панама и козырек от солнца. Когда он садился, она слабо улыбнулась ему, и он подумал: интересно, заговорит ли она с ним, узнав в нем соотечественника? Лицо у нее было гладкое, как у молоденькой девушки, но серое и бледное, так что трудно было сказать, то ли она хорошо сохранилась, то ли преждевременно состарилась. Такие восковые лица бывают у курильщиков опиума, но она явно не относилась к их числу. В руках у нее был роман Кронина «Цитадель», который она читала.
Неожиданно она оторвалась от книги, застав Конверса, разглядывавшего ее, врасплох. Нет, с опиумом она, конечно, дел не имела. Карие глаза глядели тепло и ясно. Конверсу, отличавшемуся экстравагантным вкусом, она показалась привлекательной.
— Ну что, — подделываясь под непринужденную армейскую манеру, сказал он, — похоже, погодка скоро разыграется.
Она из вежливости посмотрела на небо.
— Дождь будет обязательно, — согласилась она. — Но еще не скоро.
— Пожалуй что так, — задумчиво проговорил он и отвернулся, а она снова погрузилась в чтение.
Конверс зашел в парк, чтобы посидеть на прохладном ветерке, который всегда поднимался перед дождем, и прочитать письма. Надо было как-то убить время, оставшееся до назначенной встречи, и успокоить нервы. Появляться в такой ранний час на террасе «Континенталя» не хотелось.
Он достал из сумки небольшую пачку писем, бегло просмотрел. Одно было из голландской андерграундной газеты, выходившей на английском языке, с просьбой написать о Сайгоне. Два — с чеками: от тестя и ирландской газеты. Письмо из Беркли, от жены. Он достал носовой платок, отер пот, заливавший глаза, и принялся читать.
«Я все-таки съездила в конце концов в Нью-Йорк, — писала жена, — провела там девятнадцать дней. Взяла с собой Джейни, и хлопот с ней особых не было. Опять вернулась на работу, как раз вовремя: крутим новую порнуху, самую тоскливую за всю дорогу. Тебе от всех привет, говорят, береги себя.
Нью-Йорк ужасен. Сорок вторая улица сейчас — это что-то невообразимое. По сравнению с ней Третья просто дом родной. Увидишь сам, как испортился город, когда в следующий раз пойдешь в то местечко на Бродвее, где всегда брал хот-доги. Я нарочно зашла туда — меня-то эти расклады, честно говоря, слабо колышут, не то что тебя. А еще проехалась в сабвее, на что, уверена, ты бы не отважился.
Съездила с Джейни в Кротон, навестить дядю Джея и его гудзонских большевиков. Мы с ней пошли на вечер в „Нешнл гардиан" , и я словно перенеслась в прошлое — все эти фолкеры и ручные негры. Кому-то пришло в голову сделать мексиканский стол, были марьячи  из Пуэрто-Рико, и народ рассказывал байки о своем друге Сикейросе. Не жди клубнички, на этот раз у меня ни с кем не срослось. Был бы Галлахер — другое дело, но его не было. Там все на него злятся».
Подняв глаза от письма, Конверс увидел уличного фотографа в гавайской рубашке, приближавшегося к скамье. Он поднял руку, показывая, что не нуждается в его услугах, и фотограф повернул к «Пассажу Эдем». Ковбои с улицы Ту До повыползали из укрытий, где проводили сиесту, и уселись на свои тут же взревевшие «хонды». Ветерок так до сих пор и не поднялся.
Конверс вернулся к письму.
«Самая жесть за все эти дни в Нью-Йорке — это как мы сходили на демонстрацию в поддержку войны. Мы были втроем — я выглядела почти цивильно, а Дон с Кэти довольно улетно. Поглядывали на нас косо. Чтобы в такое поверить, надо самому это видеть. Миллионы флагов и кругленькие польские священники, марширующие гусиным шагом за мальчишками-горнистами, украинцы с саблями и в меховых шапках, Немецкие ветераны ликвидации варшавского гетто, Братство бывших охранников концлагерей, Сыновья Муссолини, Союз Уродов. Немыслимо! Вот кто настоящие фрики, мелькнуло у меня, а вовсе не мы. Считаешь их цивилами, но видишь такое и понимаешь, что это какие-то упыри. Одна такая жирная ряха заговорила со мной. „Крысы выползают из своих нор", — говорит. А я ему: „Слушай, мудила, у меня муж во Вьетнаме"».
Конверс снова оторвался от письма и поймал себя на том, что рассеянно смотрит на даму рядом.
Она улыбнулась:
— Письмо из дому?
— Да, — ответил Конверс.
«Когда я была там, в Кротоне, Джей спросил меня, что же это такое творится? Кругом.  Говорит, мол, ничего не понимает, что происходит. Может быть, сказал он, стоит начать принимать наркотики. Этак с сарказмом сказал. Я ответила, что он чертовски прав, стоит. На что он мне: от наркотиков, мол, люди деградируют, становятся фашистами, упомянул о Мэнсоне и сказал, что скорее умрет, чем позволит себе свихнуться. А еще он сказал, наркотик ему не нужен, на что я чуть не заржала, — уж кому наркотики точно не помешали бы, так это ему. Я сказала, что если б он употреблял что-нибудь, то никогда не стал бы сталинистом. Он пробуждает во мне садистку. Что совершенно непонятно, ведь он такой славный. Наш спор напомнил мне один случай из детства, когда я была еще девчонкой и мы с Доди, гуляя с Джеем, прошли мимо парочки, черного и белой. Джей, естественно, принялся распространяться: мол, как это замечательно и прогрессивно, хотел просветить нас, детей. „Разве это не прекрасно?" — говорит он. На что Доди, которому тогда было, наверно, не больше десяти, отвечает: „А я думаю, это отвратительно". Доди всегда знал, на какие кнопочки с ним нажимать».
Конверс сложил письмо и взглянул на часы. Женщина отложила своего Кронина.
— Дома все хорошо?
— О да, — ответил Конверс, — все прекрасно. К родне съездили в гости, обычные дела.
— Спокойней для вас, молодых, заниматься своим делом, когда знаешь, что дома все в порядке.
— Совершенно с вами согласен.
— Вы работаете не на АМР ?
— Нет. — Он помолчал, подыскивая слово. — Я бао ши.
Бао ши  — так вьетнамцы называют журналистов. А Конверс был вроде как журналистом.
— Ах вот как, — сказала дама. — И давно вы здесь?
— Восемнадцать месяцев. А вы? Как давно вы здесь?
— Четырнадцать лет.
Конверс не мог скрыть ужаса.
Серая кожа под глазами женщины была усыпана выцветшими веснушками. Казалось, женщина посмеивается над ним.
— Вам не нравится эта страна?
— Нет, — признался Конверс. — Не нравится.
— Там, где я живу, — сказала она, — гораздо прохладней. У нас растут сосны. Говорят, что там климат как в Северной Калифорнии, но я никогда не бывала в Калифорнии.
— Наверно, вы живете под Комтумом.
— Южнее. В провинции Нгоклинь.
Конверсу не доводилось бывать в провинции Нгоклинь, и он знал, что мало кому удавалось туда попасть. Он пролетал над ней, и с воздуха те места выглядели совершенно жутко — сплошной лабиринт темно-зеленых горных хребтов. Никто туда не летал, даже бомбить, с тех пор как «зеленые береты» оставили эту территорию.
— Мы называем ее Страной Бога, — сказала женщина. — В шутку.
— Понятно, — сказал Конверс. Он пытался представить: тело ее такое же тускло-серое, как лицо, и тоже в бледных веснушках или нет? — И что вы делаете там, в горах?
— Племена, что живут вокруг нас, говорят на пяти разных наречиях. Мы эти наречия изучаем.
Конверс заглянул в ее кроткие глаза.
Ну конечно.
— Вы миссионерка?
— Мы себя так не называем. Но другие — пожалуй.
Он понимающе кивнул. Они не любят этого слова. Оно напоминает об империализме и съеденных миссионерах.
— Должно быть, вы… — Конверс попытался поставить себя на ее место, — получаете большое удовлетворение от вашей работы.
— Мы никогда не бываем удовлетворены, — весело ответила она. — Нам всегда хочется сделать больше. Думаю, мы делаем благое дело, хотя, конечно, и нам посланы свои испытания.
— Одного без другого не бывает, верно?
— Верно, — ответила женщина. — Не бывает.
— Север Калифорнии я знаю, — сказал Конверс, — а что собой представляет Нгоклинь — нет.
— Некоторым там не нравится. А мы всегда любили те места. Я только день как оттуда, а уже скучаю.
— Собираетесь в Штаты?
— Да. Всего на три недели. Это будет первая моя поездка за все эти годы. — Она улыбнулась мягко, но и решительно. — Муж ездил в прошлом году, как раз перед тем, как его увели. Он говорил, что там все так изменилось, все стало так странно. Мужчины, говорил он, носят широкие яркие галстуки.
— Да, многие носят, — подтвердил Конверс и подумал: что бы это значило — «увели»? — Особенно в больших городах.
Похоже, внутри этой женщины был очень прочный стержень. Она в буквальном смысле старалась держать выше голову. Взгляд мягкий, но что в глубине? Какой пожар бушует?
— Что значит «увели»? — спросил он.
— То, что он умер. — Твердый голос, ясные глаза. — Обычно нас не трогали. А тут пришли однажды ночью к нам в деревню и забрали Билла и замечательного юношу, Джима Хэтли, просто связали им руки, увели и убили.
— О боже, извините меня!
Конверс вспомнил рассказ о случившемся в провинции Нгоклинь. Ворвались ночью в хижину, забрали миссионера и бросили его связанным в пещере в горах. К его голове прикрепили клетку с крысой. В конце концов голодная крыса прогрызла миссионеру череп и сожрала мозги.
— Он прожил счастливую жизнь. Как бы ни велика была потеря, нужно покорно принимать волю Господа.
— Господь в буре, — сказал Конверс.
Она секунду непонимающе смотрела на него. Потом глаза ее вспыхнули.
— Боже мой, да! — воскликнула она. — Господь в буре. Иов, глава тридцать седьмая . Вы хорошо знаете Библию.
— Не очень.
— Час пробил. — Куда только подевались ее мягкий голос, расслабленные жесты; однако, несмотря на все воодушевление, в серо-бледном лице не прибавилось ни кровинки. — Истекают последние дни. Если вы так хорошо знаете Библию, то понимаете, что все знамения Откровения исполнились. Расцвет коммунизма, восстановление Израиля…
— Иногда мне тоже так кажется. — Ему очень хотелось понравиться ей.
— Теперь или никогда, — сказала она. — Вот почему мне не хочется терять эти три недели, даже на родителей Билла. Господь обещал нам избавление от дьявола, если мы будем веровать в Его евангелие. Он хочет, чтобы все мы услышали Его слово.
Конверс сам не заметил, как подсел к ней поближе. Вопреки здравому смыслу, его тянуло к ней, к этой женщине, верящей в Апокалипсис. Он готов был пригласить ее… пригласить на что? На джин с тоником? На анашу? Наверно, это от лихорадки, подумал он, трогая свой лоб.
— Прекрасно было бы избавиться от дьявола.
Конверсу показалось, что она клонится к нему.
— Да, — сказала она с улыбкой, — и это обязательно свершится. Господь обещал нам это.
Конверс опять достал платок и вытер пот.
— Какую религию исповедуют там, в Нгоклине? Я имею в виду — в тех племенах?
Она, похоже, возмутилась:
— Это не религия. Они поклоняются Сатане.
Конверс улыбнулся и покачал головой.
Она как будто не удивилась.
— Вы не верите, что Сатана существует?
Конверс, все еще желая понравиться ей, подумал и ответил:
— Нет.
— Меня всегда удивляло, — спокойно сказала она, — что людям так трудно поверить в существование Сатаны.
— Думаю, они предпочитают не верить. Я хочу сказать, что это так страшно. Это их слишком пугает.
— Людей ждет неприятная неожиданность. — Она сказала это без всякой злобы, словно ей действительно было их жалко.
От реки потянул легкий ветерок, принесший запах дождя, пробудивший листья пальм, и цветы, и неподвижный воздух. Конверс и женщина откинулись на спинку скамьи, наслаждаясь ветерком, как прохладительным напитком. Дождевые тучи затянули небо. Конверс глянул на часы и встал.
— Пора идти, — сказал он. — Приятно было поговорить с вами.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 36
Гостей: 35
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016