Пятница, 09.12.2016, 10:39
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Сара Рейн / Корни зла
10.06.2008, 22:04
Согласитесь, не часто призраки из прошлого вашей семьи приходят, чтобы сорвать обычный рабочий день. Люси Трент не ожидала появления каких-либо призраков. Ничто не свидетельствовало о нависшей опасности. Прошли годы с тех пор, как Люси последний раз думала о призраках.
Она приехала в офис рано и большую часть утра провела за подготовкой презентации немых фильмов ужасов 1920-х годов. Компания «Квандам филмс», в которой работала Люси, занималась восстановлением и продажей старых фильмов.
Фильмы сначала объединяли по группам, а потом демонстрировали представителям спутниковых телевизионных сетей для продажи. Люси было поручено подготовить презентацию. Она работала в «Квандам» около полугода, и то, что этот проект доверили именно ей, можно было считать большой удачей.
Люси была занята написанием рецензии на четырнадцатиминутный фильм 1911 года, который назывался «Соната дьявола». Фильм хранился в архиве «Квандам» уже несколько лет и периодически демонстрировался потенциальным покупателям, но безуспешно. Так что было бы просто замечательно, если бы в этот раз Люси удалось его продать. В тот момент, когда она описывала, как в заброшенном театре обаятельный скрипач соблазнял темноглазую героиню, позвонили из приемной и сообщили, что ее хотят видеть. Посетительница представилась как Трикси Смит и не назвала цель своего визита. Однако утверждала, что только Люси может ей помочь.
В маленькой комнате для собеседования невзрачная женщина с блестящими карими глазами, не отрывая от Люси заинтересованного взгляда, решительно пожала ее руку. На посетительнице был заурядный плащ и туфли без каблука. Ее волосы, подстриженные «под горшок», только начали седеть — обычно такие называют «соль с перцем». Люси показалось, что эта женщина могла бы заниматься организацией кружков народного творчества или вечеров старинных игр. Скорее всего, она неглупа, но становится занудой, если речь заходит о ее профессии (какой бы эта профессия ни была). Наверное, эта Трикси Смит принесла на просмотр старую пленку, на которую заснят отпуск чьего-то дедушки или дяди, и Люси придется тактично объяснять ей, что «Квандам» эта пленка не нужна.
Но в «Квандам филмс» никогда не игнорировали возможность новых приобретений. Так что Люси спросила, чем она может помочь.
Трикси Смит сказала:
— Прежде чем мы продолжим, могу ли я удостовериться, что вы именно та, кто мне нужен? Вы внучка Лукреции фон Вольф, не так ли?
Люси подумала: «Вот проклятие, опять что-то связанное с бабушкой. Еще один чудак хочет написать статью или даже книгу о бабушке». И она сдержанно подтвердила, что она и есть внучка Лукреции.
— Отлично! — воскликнула мисс Смит. — Наконец-то я нашла ту самую Люси Трент. Несмотря на то что я не очень-то доверяю справочникам. Слишком часто в них допускают ошибки. Дело в том, мисс Трент, что я учусь в аспирантуре. — Она назвала небольшой университет в северной части Лондона. — Вы знаете, преподавателю полезно иметь степень доктора наук. Платят больше денег.
— Так вы преподаватель?
Это объясняло энтузиазм посетительницы.
— Да, я лингвист, занимаюсь современными языками, — подтвердила Трикси. — Но тема моей диссертации — «Психология убийства в возрасте от девятнадцати до пятидесяти лет».
— Ого, — сказала Люси, — вы собираетесь сделать Ашвудское убийство главной темой вашей диссертации.
— Да, — несколько язвительно ответила Трикси. — Думаю, вы не будете возражать?
— Ничуть. Половина тропических лесов Южной Америки, должно быть, вырублена на производство бумаги для книг о Лукреции. Порой мне кажется, она стала знаменитостью еще до сотворения слова. И Ашвудское дело было одним из самых громких. — Люси остановилась, а затем произнесла: — Хотя послушайте, мисс Смит...
— Ради бога, зовите меня Трикси. Жизнь так коротка для соблюдения формальностей.
— Послушайте, Трикси, если бы у вас были какие-нибудь новые версии ашвудских событий, то вы бы знали, что эту загадку не так-то просто разгадать. В двадцатые-тридцатые годы моя бабушка была первой знойной искусительницей в немом кино. Мужчины обожали ее, а женщины осуждали. У нее было множество любовников. Она была центральной фигурой многочисленных скандалов. Во время Второй мировой войны Лукрецию завербовали в шпионки, а это, по общему мнению, не делало ей чести. Позже она пыталась вернуться в мир кино.
— А как же студия «Ашвуд»? — спросила Трикси Смит, кивая. — Лукреция снималась в фильме на студии «Ашвуд», не так ли? В съемках также участвовали двое мужчин, и каждый из них думал, что он ее возлюбленный. Между ними возник ревнивый спор. Это вызвало вспышку гнева у Лукреции, и она убила обоих, а затем убила себя: то ли из-за угрызений совести, то ли из-за панических мыслей о смертной казни.
— Два убийства и самоубийство, — сказала Люси коротко. — Вы уже выяснили большую часть фактов. Не думаю, что смогу сообщить вам что-то новое.
— Неужели вас не волнует, что вашу бабушку до сих пор считают двойной убийцей?
О, эта женщина была на удивление назойлива. Люси ответила:
— Я не уверена, что меня это сильно волнует. Конечно, я никогда не хотела, чтобы моя бабушка была убийцей, и меня не очень-то радует заявление, что она была еще и шпионкой. Но все это случилось так давно, задолго до моего рождения. Не думаю, что кто-нибудь из нашей семьи особенно обеспокоен этим сейчас. Я — точно нет! Я даже никогда не знала Лукрецию. И кстати, в том случае если вы думали, что меня назвали в ее честь, — это не так. Но я надеюсь, что ваша диссертация будет удачной и вы получите докторскую степень.
Люси встала, надеясь, что на этом разговор закончится.
Но он не закончился.
— Чего бы мне хотелось на самом деле, — сказала Трикси, — так это поговорить с кем-нибудь из вашей семьи, кто помнит Лукрецию. У нее ведь были две дочери, не так ли?
— Да, они изменили фамилию после смерти Лукреции, или их опекуны изменили ее, чтобы защитить девочек. Что-то вроде этого. Моя мать была младшей дочерью. — Люси немного поколебалась, а затем добавила: — Она умерла, когда мне было восемь лет. Вторая дочь Лукреции — это моя тетя Дебора Фэйн.
— Знаете, во всех книгах говорится о Деборе, но я никак не могла узнать ее фамилию, — и Трикси старательно записала все, что сказала Люси.
Люси прикусила губу от досады: «Черт! Я не хотела выдавать семейный секрет».
— Ваша тетя все еще жива, да? — спросила мисс Смит с надеждой. — Дебора Фэйн? Сколько ей лет? Как вы думаете, она согласится увидеться со мной?
— В свои семьдесят она хорошо выглядит, ее беспокоят только некоторые проблемы с сердцем — последствия ангины. Но она довольно энергична. Она могла бы поговорить с вами.
Именно тетя Деб рассказала Люси большую часть историй о Лукреции. И надо сказать, Деборе они очень нравились, а Люси любила их слушать, хотя аи не собиралась признавать это перед незнакомой. Остальные члены семьи стыдилась Лукреции. А что касается Эдмунда... Люси подавила злобную ухмылку при мысли о том, как ее двоюродный брат схватится за сердце, если он узнает, что история Лукреции снова в центре внимания. Люси осторожно сказала:
— Я могла бы поинтересоваться у тети Деб, захочет ли она принять вас. Но я ничего не могу обещать. Оставьте мне номер своего телефона, и я перезвоню вам вечером. Скажите, вы хотите поговорить с тетей, чтобы подобрать вспомогательный материал для своей диссертации?
— В общем-то, да. Хотя есть еще кое-что.
— Да? — Люси по неясной причине стало как-то не по себе.
— Я хочу разузнать об Альрауне, — заявила Трикси Смит.
Альрауне...
Это имя прогремело как гром среди ясного неба. Из создавшейся ситуации было несколько выходов. Можно было сказать с легкой непринужденностью: «Мы бы все хотели узнать об Альрауне, дорогая» — и затем выпроводить мисс Смит как можно быстрее. После чего забыть об этой беседе, оставить Лукрецию с каиновой печатью на ее мраморном лбу и запереть Альрауне вместе с остальными призраками в мире воспоминаний.
Можно было притвориться скучающей и отреагировать так, будто в разговоре была допущена оплошность («О, мисс Смит, в нашей семье не принято обсуждать эту тему с посторонними»).
Худшее, что можно было бы сделать, — это резко заявить, что Альрауне никогда не существовала, что все это было рекламным трюком, искусно придуманным журналистами.
Люси произнесла:
— Вы должны, конечно, понимать, что Альрауне никогда не существовала. Все это было рекламным трюком, выдуманным журналистами.
Но, казалось, Трикси Смит ожидала услышать именно такие слова. Она спросила:
— Вы в этом уверены?
По пути домой Люси почти не замечала духоты переполненного метро и толкающихся в час пик людей.
Она добралась до своей квартиры, повесила пальто в шкаф и прошла на кухню. Люси жила на верхнем этаже жутковатого дома, построенного в середине викторианской эпохи. Здание находилось на краю парка Бэлсайз. Оно не было таким большим, чтобы его можно было назвать особняком, но и под описание простого жилого дома оно тоже не подходило. Внутреннее убранство было почти роскошным. У Люси была огромная гостиная, которая первоначально являлась спальней владельца дома. Из гостиной можно было попасть в крошечную спальню, переделанную из гардеробной. Кухня и ванная располагались на одной стороне дома, а комнаты — на другой. Это было удобно, хотя разделяющая стена между двумя ванными была немного тоньше, чем полагалось.
Тетя Деб всегда считала этот дом ветхим, а Эдмунд никогда не понимал, почему Люси живет в нем. Но Люси он нравился. Ей казалось, что когда-то в нем царило счастье. Ей нравилось думать, что стены дома хранят веселые воспоминания о семьях, живших здесь, что добрые духи населяют его. Воспоминания и призраки...
Люси достала бутылку сухого вина из холодильника и расположилась у распахнутого окна. На улице было темно: окна блестели от дождя, и длинная вереница автомобильных фар тянулась от проспекта Финчлей, на которой всегда были автомобильные пробки независимо от времени суток и дня недели.
Альрауне. Прошли годы с того момента, когда Люси последний раз слышала это имя. Ее мать всегда настаивала на том, что история Альрауне была простым рекламным трюком. Дитя-призрак — это всего лишь продукт воображения репортеров. Зачатие и рождение этого ребенка нарочно окутано тайной. Все слухи об Альрауне были раздуты специально для того, чтобы газеты продавались, а люди толпами ходили на просмотр одноименного фильма. У Лукреции всегда был хороший нюх на интересные истории, и она никогда не пыталась установить, что было правдой в этих историях, а что вымыслом. Но легенда об Альрауне была исключением. Судя по имени, можно было понять, что это лишь фантазия. Mandragora allrarun.  Корень мандрагоры. «Не смешите меня! — заявила мать Люси, которая вела беззаботный образ жизни со своим мужем и маленькой дочерью. — Да разве назвала бы Лукреция своего ребенка Корнем мандрагоры!»
— Но это был фильм! — заявила Люси тете Деб годы спустя. — «Альрауне». Так назывался первый фильм Лукреции! Неужели мама никогда не понимала этого?
Тетя Деб ответила:
— Конечно, это имя было взято из фильма. В свое время это был выдающийся фильм.
Больше она никогда не говорила об Альрауне, хотя однажды заметила, что даже если бы десятая часть этих историй была правдой, то это был бы рассказ о столь глубоко трагичном и причудливом детстве, что не стоит его рассказывать посторонним. Так жива ли Альрауне или мертва? Скорее всего, мертва. В любом случае, лучше оставить ее в покое.
Люси нахмурилась, взяла телефон, чтобы позвонить тете Деб и рассказать ей о Трикси Смит. Тетя, вероятно, все расскажет Эдмунду — она почти все рассказывала ему. А он точно не одобрит эти новости. Но это уже от Люси не зависело.
После разговора с тетей она приготовила бы себе ужин и выпила еще один бокал вина. В принципе, она могла бы выпить всю бутылку. Почему бы и нет? То, что спустя столько лет имя Альрауне зазвучало вновь, оправдывало ее желание.
Эдмунд не знал проблем, связанных со столпотворением в метро в час пик. Он жил в двух милях от офиса и добирался до него на машине.
Своей жизнью он был доволен. Через пару месяцев ему должно было исполниться сорок, а эта дата многим казалась опасной. Обычно после сорока начинали говорить о юбилеях, планировать слегка истеричные вечеринки по поводу празднования дней рождения или утомительные занятия физкультурой, которые они, разумеется, не смогут регулярно посещать. Эдмунд не собирался вести себя подобным образом. Он хотел встретить свое сорокалетие со спокойной уверенностью и с чувством полного удовлетворения собственной жизнью.
С материальной точки зрения, у него все было в порядке. У Эдмунда был свой дом, не очень большой, но зато построенный двести лет назад. Эдмунду не хватало времени, чтобы идеально вести хозяйство, но его жилище было со вкусом обставлено. Никто и представить себе не мог, как ему льстило, когда хвалили его владения.
Он занимался юридической практикой, которую организовал в небольшом процветающем торговом городке без чьей-либо помощи. «Мистер Фэйн, — говорили люди, — один из ведущих юристов города».
И это тоже очень ему льстило.
Люди любили его, и Эдмунд знал это. Когда он был подростком, о нем говорили: «Что за чудесный мальчик! Такой ответственный, такой умный. Какие прекрасные манеры». Когда Эдмунд поступил в Бристольский университет, люди говорили тете Деборе, что она должна очень гордиться племянником. «Его ждет блестящее будущее!» — твердили окружающие. Все очень удивились, когда Эдмунд предпочел вернуться домой и организовать собственную юридическую практику. А, вы ожидали, что Эдмунд Фэйн с его познаниями в юриспруденции будет более амбициозен? Довольно странно, что человек такого ума собирался похоронить себя в маленьком провинциальном городке. Но, возможно, он захотел остаться с Деборой Фэйн, которая была добра к нему, как мать. Да, скорее всего это и есть главная причина.
Однако в личной жизни Эдмунда все было не так хорошо. И Эдмунд признавал, что, если бы вы уж придирались к мелочам, вы могли бы сказать, что единственный недостаток в его жизни — это отсутствие жены. Но он создал легенду, будто все эти годы был влюблен в одну женщину. И эта выдумка отлично работала. (Бедный мистер Фэйн, он такой ранимый. Это правда, что он никак не может оправиться от безответной любви?.. Любви всей своей жизни?)
Тетя Деб не раз задавалась вопросом, почему Люси и Эдмунд не могли быть вместе. Они же так дружили в детстве. Как было бы чудесно, если бы они были вместе. Но Эдмунд знал, что это было бы совсем не чудесно. Люси свела бы его с ума за две недели.
Пока Люси наслаждалась вином и думала об Альрауне, а Эдмунд с чувством полного удовлетворения анализировал свою жизнь, один человек мучился от воспоминаний о страхе, пережитом им в детстве.
Этот страх вырывался наружу, хотя прошло уже много лет и был достигнут определенный уровень благосостояния. Даже сейчас этот страх, который владел душой ребенка и многие ночи окутывал дом, не исчез окончательно.
Дом находился в Педлар-ярде — районе, который когда-то был частью рынка в восточном районе Лондона. Рынок прекратил свое существование еще полтора века назад, и от него осталась лишь старая мощенная булыжником мостовая. Дом № 16 был зажат между двумя большими зданиями, так что внутри всегда было темно и казалось очень тесно.
Иногда по ночам в этом доме необходимо было прятаться, хотя было непонятно почему. Однако с годами все разъяснилось. Нужно было постоянно находить новые убежища, перебегать из одного в другое, порой возвращаться в старые. И все потому, что, если так и не удавалось спрятаться в заполненных страхом комнатах в те ночи, когда он  проносился по Дому, могло произойти нечто ужасное.
Об этом никому нельзя было рассказывать — один из первых уроков, которые нужно было усвоить. "Только попробуй рассказать хоть одной живой душе, что я тут делаю, и я переломаю тебе все пальцы, один за другим. Злое с тонкими чертами лицо приближалось, и тогда еле слышно раздавались угрозы: «Если ты расскажешь кому-нибудь — я узнаю! Запомни это! Если ты расскажешь — я узнаю!»
В эти ночи ни мои просьбы, ни мамины непуганое рыдания — ничто не могло остановить его. Мама прятала свои синяки и ссадины под одеждой и никогда не рассказывала об остальных ранах, которые он приносил ей в их постели. Я тоже никогда не говорил об этом. Она искала спасения в рассказах о прошлом, которые хранились в ее памяти. Это было ее броней. Это стало и моей броней, так как она увлекала меня этими историями, которые однажды меня спасли.
Безопасность.
Был ли я когда-нибудь в безопасности с тех пор? В безопасности ли я сейчас?
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 29
Гостей: 28
Пользователей: 1
Marfa

 
Copyright Redrik © 2016