Четверг, 08.12.2016, 01:07
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Джек Хиггинс / К востоку от одиночества
09.06.2008, 11:50
Обычно мне снился этот сон, когда я слишком уставал или находился в подавленном состоянии. Заканчивался он всегда одинаково: я просыпался в поту, дрожа как осиновый лист. Вот и сейчас я лежал какое-то время глядя в потолок, потом отбросил прочь простыню и проковылял к окну. Протерев запотевшее стекло, я обнаружил, что на улице прекрасное утро.
В этом году я базировался во Фредериксборге. Готхоб, несмотря на свой столичный статус, ненамного превосходил его в смысле комфорта. Готхоб – это небольшой городок на юго-западном побережье, в двухстах милях южнее Северного полярного круга. Население его едва ли превышает полторы тысячи человек, но в короткий летний сезон оно резко увеличивается еще на две – три сотни за счет строительных рабочих из Дании, которых нанимают возводить довольно безобразные трехэтажные бетонные жилые дома в рамках государственной программы развития.
В отличие от него Фредериксборг, подобно большинству поселений на побережье Гренландии, сохранил облик недостроенных городков первопроходцев, возникавших в свое время как грибы у только что открытых золотых или серебряных приисков. Дороги без искусственного покрытия, сам город раскинулся на огромной скале, полуостровом выступающей в море. Деревянные дома здесь красили в красные, желтые и зеленые цвета; из-за скалистого грунта все коммуникации шли поверху, в том числе электрические и телефонные кабели, растянутые на множестве столбов и смотревшиеся на фоне неба как своеобразное кружево.
В полумиле от новой консервной фабрики, мимо которой вела вырубленная в скалах дорога, была гавань, где сейчас стояли полдюжины рыбацких баркасов и «летающая» лодка «Каталина», принадлежащая компании «Восточные канадские авиалинии», обслуживающей побережье. На берегу у самого края так называемого слипа – бетонного спуска, специально предназначенного для гидросамолетов, стояла и моя собственная амфибия «Выдра».
Было уже почти десять утра. Я направился в ванную и включил душ. В этот момент в дверь коротко постучали, и мне пришлось, обмотавшись полотенцем, вернуться в спальню.
Появилась Гудрид Расмуссен.
– Вы готовы пить кофе, мистер Мартин? – произнесла она по-датски.
Это была невысокая, довольно крутобедрая девушка лет двадцати пяти, гренландка по рождению и воспитанию, хотя и датчанка по крови, о чем свидетельствовали ее белокурые косы, уложенные вкруг головы. От эскимосов ей достались лишь слегка приподнятые скулы и миндалевидный разрез глаз. Большую часть года она проводила на ферме своего деда, разводившего овец, в Сандвиге, примерно в сотне миль южнее по побережью, а летом работала горничной в отеле.
– Приготовьте сегодня ваш чай, Гудрид, – попросил я. – У меня приступ ностальгии.
– Вы ужасно выглядите, – укоризненно покачала она головой. – Не годится слишком много работать.
Прежде чем я собрался ответить, утреннюю тишину нарушил звук авиамотора. Я оказался у окна как раз в тот момент, когда «Аэрмачи» сделал вираж точно над бухтой, выпустил закрылки и пошел на снижение, нацеливаясь на взлетно-посадочную, полосу за зданием консервной фабрики.
– Твой дружок прилетел.
– Арни? – Она подошла к окну, слегка зарумянившись. – Арни относится ко всем девушкам одинаково, мистер Мартин. У меня нет на него никаких особых прав.
Было бессмысленно даже пытаться оспаривать это заявление; мы просто молча продолжали стоять у окна, наблюдая, как из-под лыж, которыми был оснащен «Аэрмачи», показались шасси.
– Я полагал, что он собирался снять лыжи и нацепить поплавки, – произнес я.
– Снять? – переспросила девушка, пожав плечами. – Он продлил свой контракт с американской горнорудной компанией, которая работает в Маламаске, у края ледника. Там, наверху, садиться можно только на снег.
Он приземлился неплохо – не блестяще, конечно, но каждый из нас имеет право расслабиться. «Аэрмачи» прокатился по полосе и исчез за зданием фабрики.
– Пока вы будете принимать душ, – широко улыбнулась Гудрид, – я принесу чай и закажу для вас завтрак. А потом поменяю постельное белье.
Дверь закрылась за ней, я вернулся в ванную и залез под душ. Приятное тепло подействовало благотворно, и спустя некоторое время головная боль немного прошла, что было совсем неплохо, учитывая, что меня впереди ожидало два с половиной часа полета. Накинув старый шелковый халат, я вышел в комнату, интенсивно растирая волосы полотенцем. За то время, пока я был в душе, Гудрид принесла поднос с чаем. Я налил себе; чай был как кипяток. Выпив первую чашку, я собрался повторить, но в этот момент дверь распахнулась, и ввалился Арни Фассберг.
Он был примерно моей комплекции, почти шести футов ростом, но на этом сходство заканчивалось. Волосы у меня темные, а у него светлые настолько, что кажутся почти белыми; лицо открытое, приветливое, я же обычно мрачен и замкнут. И лоб у него гладкий, без единой морщины, как у ребенка, словно жизнь его не трепала вовсе либо обходилась с ним весьма доброжелательно. Исландец по рождению, он обладал таким невероятным аппетитом к женскому полу, которого мне никогда не приходилось встречать. Подобно всем донжуанам, он был неискоренимым романтиком, влюблявшимся и разочаровывавшимся с поразительной частотой.
В унтах и старой летной куртке он представлял собой слегка театрализованное зрелище. Швырнув в угол брезентовый вещмешок, он двинулся к столу.
– Думал, уже не застану тебя. Я побил все рекорды скорости, добираясь сюда из Сёндре-Стрёмфьорда.
– Были особые причины?
Он плеснул себе чаю в мою чашку.
– Ты все еще возишь продукты этому американскому киноактеру, верно?
Он имел в виду Джека Дефоржа, который неожиданно появился в Готхобе в июне на своей моторной яхте «Стелла». С тех пор он плавает вдоль побережья, занимаясь рыбалкой и охотой, а я регулярно летаю к нему, где бы он ни оказался, снабжая продовольствием.
– А почему это тебя интересует?
– Я привез для тебя пассажира. Точнее – пассажирку. В полночь она прилетела в Сёндре из Стокгольма. Попросила меня доставить ее прямо к Дефоржу, но я не смог ей этого пообещать. В полдень мне нужно быть в Маламаске, забрать кое-какие запчасти, которые специально доставили из Штатов. А где он сейчас, кстати?
– По моим последним сведениям, к северу от острова Диско, в районе Нарквассита; ищет белого медведя.
– В это время года? – На его лице отразилось искреннее недоумение. – Ты шутишь.
– Это единственный зверь в мире, не считая тибетского яка, которого ему еще не удалось завалить. Ты не подозреваешь, но ему может неожиданно повезти. Я сам видел в тех краях медведя прошлым августом.
– Ну, это редкость, друг мой. Желаю ему удачи.
– Что за девица, как ее зовут?
– Итэн. Илана Итэн.
– Израильтянка? – вскинул я бровь.
– Я бы сказал – англичанка, – ухмыльнулся он. – Но дело не в нации, а в том, что это шикарная женщина.
– Симпатичная?
– Страшна как смертный грех, – покачал он головой. – Но это не имеет никакого значения.
– Редкое сочетание. Жажду с ней познакомиться.
– Она сейчас завтракает внизу.
Дверь моего номера открылась. Вошла, как я и ожидал, Гудрид со стопкой чистого белья. Арни крутанулся и направился к ней.
– Гудрид, радость моя!
Она ловко увернулась и положила простыни на постель.
– Прежде всего бросьте эти замашки.
Он расстегнул один из многочисленных карманов летной куртки и вытащил пачку банкнотов.
– Я получил деньги, ангел мой. Тысячу долларов чистыми. Как бы мы жили без наших американских друзей!
– И сколько из них уйдет на карточном столе во Фредериксмуте? – едко поинтересовалась она.
Он вытащил две стодоллларовые бумажки и протянул ей остальные.
– Гудрид, спаси меня от самого себя! Будь, как всегда, моим банкиром.
– Какой смысл? Вы ведь завтра же попросите их обратно.
– В таком случае положи их в банк, на свое имя, – улыбнулся Арни. – Так я до них не доберусь. Я тебе доверяю.
И, как обычно, она растаяла, точно воск в руках.
– Если вы уверены, можете на меня положиться.
– Разве я иначе просил бы тебя об этом? – похлопал он ее по попке. – А может, мне лучше пойти с тобой и посмотреть, как ты ими распорядишься? Вдруг ты решишь их прикарманить на улице или еще где-нибудь?
Он подмигнул мне через плечо, когда они в обнимку покидали комнату. Впрочем, и без этого мне все было ясно. Бедняжка Гудрид!.. Всегда под рукой, когда ему охота развлечься между делом. Никогда не комплексующая по поводу безнадежности всей этой ситуации для нее лично. Но даже при всем своем эгоизме он испытывал какую-то особую привязанность к ней; а то, что она при случае выполняла роль его банкира, служило, пожалуй, единственной причиной, по которой у Арни водились хоть какие-то деньги.
Но мне вполне хватало своих проблем, чтобы еще глубоко интересоваться чужими. Быстро одевшись, я поспешил вниз.
Как и следовало ожидать, бар отеля в это время был практически пуст, если не считать одной девушки, которая сидела с чашкой кофе за столиком у сводчатого окна и смотрела на улицу. Я сразу понял, что имел в виду Арни, но он ошибся. Девушка, конечно, не была красавицей в общепризнанном смысле этого слова, но и отнюдь не страхолюдиной.
У нее была весьма характерная еврейская внешность, если еще можно пользоваться этим выражением без опасения быть обвиненным в расизме – гордое лицо с крупными чертами, словно высеченное из камня. Полные яркие губы, высокие скулы, выпуклые глаза – бесстыдно чувственное лицо, обрамленное длинной, до плеч, тщательно ухоженной завесой прямых черных волос. Это вам не Руфь в пшеничном поле, а горячая гордая маленькая царица. Пожалуй, скорее, Эсфирь или даже Иезавель.
Я подошел, держа руки в карманах. Она спокойно повернулась ко мне, холодно и внимательно разглядывая. Выдержав паузу, я поинтересовался:
– Мисс Итэн? Я Джо Мартин. Как я понял, вы хотите видеть Джека Дефоржа. Могу ли я спросить – зачем?
– Разве это имеет значение? – слегка удивилась она.
– Для него – возможно, да.
Я уселся напротив и помахал рукой официанту, который торчал у входа на кухню. Тот немедленно переложил стейк из китового мяса со сковороды на тарелку и двинулся в мою сторону.
– Вы его охранник или как? – В голосе ее не было и тени враждебности.
– Будем считать так. Джек, образно говоря, всюду таскает с собой табличку, где крупными буквами написано: не беспокоить. Раз в неделю я доставляю самолетом продовольствие на его «Стеллу», и он платит мне не просто вдвое – он платит наличными. Меня весьма устраивают условия этого контракта, и я чертовски не хотел бы лишиться его.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 35
Гостей: 34
Пользователей: 1
dino123al

 
Copyright Redrik © 2016