Воскресенье, 04.12.2016, 06:50
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Бренда Новак / Молчание мертвых
21.11.2010, 15:11

   Съехав на обочину узкого проселка, Грейс Монтгомери смотрела на старый сельский дом, в котором выросла.  Даже густая, обволакивающая темнота летней ночи, рассеять которую тщетно старался ухмыляющийся полумесяц, не скрывала очевидного: ее старший брат поддерживал фамильное гнездо в достойном состоянии.
   Но это ведь всего лишь ловкий трюк, жульничество, разве нет? Принимаемое за очевидное часто обманчиво, и кажущееся не совпадает с действительным. Так было всегда. Вот в чем проблема — потому она и дала себе слово, что никогда сюда не вернется.
   В спальне наверху мигнул и погас свет. Клэй ложился спать; наверное, в обычное для себя время. И как только можно жить здесь одному? Этого Грейс не понимала. Как можно есть, спать, заниматься хозяйством всего лишь в сорока шагах от места, где они схоронили 'тело отчима?
   Она вышла из автомобиля, маленького БМВ, и сигнализация тут же напомнила об оставленном в замке зажигания ключе. Вообще-то посещение родного дома в ее планы не входило, но, оказавшись поблизости, Грейс решила убедиться в том, что и сейчас, спустя многие годы, ничто не выдает содеянного.
   К ферме вела длинная подъездная дорога. Вечер был безветренный, тишину нарушали лишь цикады с лягушками да хруст мелкой гальки под ногами. Она уже забыла, какими глухими бывают ночи в этой части штата и как ярко светят звезды вдали от города.
   В детстве они втроем — с младшей сестрой, Молли, и старшей, сводной, Мэдлин, — частенько ложились спать на передней лужайке. Чудесное было время. Они болтали, смеялись, любовались бархатно-черным небом, и звезды смотрели на них сверху и подмигивали, обещая счастливое будущее. Такие простодушные, наивные, невинные. Когда Мэдлин была рядом, Грейс ничего не боялась. Но быть рядом постоянно Мэдлин не могла. Даже не понимала, что это нужно. Ей и сейчас невдомек, каково было тогда Грейс. В ночь, когда все пошло не так, она гостила у подруги.
Вечер выдался теплый и душный, но, подходя к ферме, Грейс невольно поежилась. Справа от дорожки, между тополей и плакучих ив, притаился амбар. Она ненавидела все так или иначе связанное со старой фермой. Здесь ей приходилось чистить стойло, убирать за жеребцом, ездить на котором отчим не позволял никому и с которым справлялся только сам. Здесь она собирала яйца и сражалась с противным петухом, часто налетавшим с явным намерением выклевать ей глаза. И здесь же, у правого угла постройки, у преподобного была конторка, куда он уходил писать воскресные проповеди и где стоял запертый на ключ картотечный ящик.
Запах магнолий и свежей сырой земли отозвался живыми, ничуть не стершимися воспоминаниями, от которых ее пробил холодный пот. Крепко, так, что ногти врезались в ладони, сжав кулаки, Грейс твердо напомнила себе, что она уже не беспомощная девчушка, и постаралась выгнать из головы мысли о конторке. Сама же давала зарок — не думать, забыть.
Да вот только забыть не получилось. Все ли там по-прежнему, в той тесной, душной комнатушке? Если не считать того, что хранилось в конторке, они не тронули ничего, оставили как было, словно в ожидании возвращения преподобного. Так решила мать, настоявшая на том, что менять что-либо было бы неразумно. Это она внушила, вдолбила всем им — за исключением, разумеется, Мэдлин, — что они должны говорить о преподобном так, словно он жив. Жители городка уже тогда относились к ним с подозрительностью.
Да, память у местных долгая, здесь ничего не забывают, но ведь со времени внезапного исчезновения преподобного прошло восемнадцать лет. Пожалуй, Клэй все же мог бы разобрать эту проклятую пристройку…
В темноте грянул вдруг суровый, низкий голос:
— Убирайся с моей земли, или буду стрелять.
Грейс обернулась — в нескольких футах от нее стоял мужчина, высокий, не меньше шести футов и четырех дюймов, и плотный, словно вытесанный из камня. Конечно, это был Клэй, и его ружье смотрело прямо на нее.
Стреляй, мелькнула шальная мысль, но уже в следующее мгновение Грейс рассмеялась. Клэй, как всегда, бдителен и зорок. Впрочем, ее это не удивило — он всегда был Хранителем и Защитником.
— Что? Ты уже не узнаешь собственную сестру? — сказала она, выступая из тени.
— Грейс? — Дуло охотничьего ружья опустилось, а сам Клэй даже подался вперед, словно хотел обнять ее. Она и сама ощутила нечто похожее, но, как и он, осталась на месте. Отношения между ними складывались… непросто. — Господи, Грейс? Мы же не виделись тринадцать лет. Я тебя едва узнал. А мог бы и подстрелить, — хмуро добавил брат.
Она не стала признаваться, что на какое-то мгновение поддалась трусливому желанию: одна пуля, и все было бы кончено.
— Неужели? А вот я тебя везде бы узнала.
И верно, узнала бы. Может быть, потому, что часто его вспоминала. Да он и не слишком-то изменился. Те же густые черные волосы — темнее даже, чем у самой Грейс, — курчавятся надо лбом. Те же загадочные светлые глаза, так похожие на ее собственные. Тот же решительно выдвинутый подбородок. Разве что стал еще плотнее, набрав мышечной массы, отчего она при своих ста двадцати фунтах и пяти с половиной футах роста чувствовала себя рядом с ним чуть ли не крохой. Но это было, пожалуй, единственным различием.
— Думала, ты уже спишь.
— Увидел твою машину.
— А чужакам тут делать нечего.
Если он и услышал в ее реплике легкую насмешку, то не подал и виду. Только бросил быстрый взгляд в сторону рощицы, отмечавшей могилу их отчима.
Первым неловкое молчание нарушил Клэй:
— А тебе, вижу, городская жизнь пошла на пользу. Хорошо выглядишь.
В Джексоне дела и впрямь шли неплохо. По крайней мере, до тех пор, пока Джордж Данаган, человек состоятельный, дипломированный юрист, не попросил ее руки. И когда Грейс в третий раз не смогла сказать «да» — хотя они оба знали, что она этого хочет, — он, наконец, не выдержал и прекратил с ней все отношения. Сказал, что не хочет и слышать о ней до тех пор, пока она не сходит на прием к психотерапевту и не разберется со своими проблемами.
Грейс пыталась последовать его совету — но сеансы не помогали. Слишком много в ее жизни было такого, о чем она не желала говорить. Было и то, что она хотела бы, но не могла обсуждать — ни с психотерапевтом, ни с кем-либо еще, включая Джорджа. И хотя Джордж в последнее время смягчился и даже начал ей звонить, застарелые нерешенные проблемы все еще стояли между ними.
Оставалось надеяться, что долго так продолжаться не будет. Либо она совладает с собственным прошлым, либо оно переборет и раздавит ее. Кто знает, чем все это кончится? Грейс лишь пообещала себе, что не вернется к прежней жизни в Джексоне, пока сама не разберется с тем, что случилось давным-давно в Стилуотере.
— Дел хватает.
— Мать говорит, ты в Джорджтауне была первой в своем классе.
Шесть лет назад… Грейс сухо улыбнулась. С какой почтительностью он это сказал. Она никогда не довольствовалась достигнутым, и радости от успехов ей хватало ненадолго.
— Если очень хочешь, добиться можно многого.
— И как только тебе удалось туда поступить?
Она уехала из Стилуотера через два дня после окончания средней школы, работала официанткой в грязной забегаловке в Джексоне, экономила, откладывала каждый доллар и не расставалась с книгами, готовясь к вступительным экзаменам. И когда набрала в итоге почти максимальную сумму баллов, ее школьные результаты никого уже не интересовали. Ей удалось поступить в университет Айовы, а потом ее приняли и в Джорджтаунский.
Но обсуждать сейчас все эти детали с Клэем было бессмысленно. Время учебы в колледже, когда спать случалось не больше трех-четырех часов в сутки, вспоминалось без гордости и ностальгии. Другие могли позволить себе пренебрегать занятиями в пользу веселой жизни, она же держалась особняком и признавала только одну отметку — «отлично».
Она старалась рассчитаться за прошлое, доказать всем и самой себе, что ее недооценивали. Но, закончив юридическое отделение и отработав последние пять лет в должности помощника окружного прокурора, поняла простую истину: бегство не есть решение. В личной жизни все осталось по-прежнему, и прогресса не намечалось.
— Мне просто повезло. Клэй оглянулся на дом:
— Зайдешь?
Уловив в вопросе надежду, Грейс посмотрела на веранду, сидя на ступеньках которой они обычно слушали, как мать читает Святое Писание. Преподобный требовал, чтобы изучению Библии уделялось не менее часа в день. И надо сказать, час этот проходил не без приятности. Летние дни клонились к вечеру, духота спадала, и она слушала мать со стаканом прохладного лимонада. Мягкий, переливчатый голос, поскрипывание досок под старым креслом-качалкой, танцующие в воздухе светлячки. Грейс это даже нравилось — пока не приходил преподобный.
— Нет. Я… я лучше поеду.
Она отступила в темноту. Повидала брата, убедилась, что с ним все в порядке, что он настороже, и хватит. На сегодня с нее воспоминаний достаточно.
— Надолго в город?
Грейс остановилась.
— Еще не знаю.
Клэй нахмурился, и его приятные черты вдруг обострились, стали жестче и грубее. Похоже, сбережение мрачной семейной тайны оказалось делом нелегким, и груз выпавшего на его долю бремени давал о себе знать.
— Так что же тебя сюда привело? После стольких-то лет…
Она прищурилась под его взглядом, но глаз не отвела.
— Иногда меня так и тянет рассказать всем о том, что здесь случилось. Это было бы справедливо и правильно.
— А почему ты думаешь, что знаешь, как правильно, а как неправильно?
— Потому что последние пять лет я занималась тем, что защищала истину и справедливость и заставляла людей нести ответственность за свои поступки.
— И ты уверена, что всегда наказывала того, кого надо? Что люди получали заслуженное наказание?
— Мы должны полагаться на систему. Без нее общество развалится.
— И кто же заслуживает наказания за то, что здесь случилось?
Тот, кто лежит в земле, хотела сказать Грейс, но Клэй знал это и без нее, а потому она промолчала.
— Почему же не призналась раньше? — спросил он. Она невесело усмехнулась:
— Наверно, потому же, почему и ты до сих пор охраняешь это место с ружьем.
Несколько секунд Клэй молча смотрел на нее.
— Похоже, тебе предстоит принять нелегкое решение.
— Наверно.
Молчание.
— И ты не попытаешься меня отговорить? — с кривой усмешкой спросила Грейс.
— Каждый решает для себя сам.
Какой уклончивый ответ. Она хотела бы услышать другой — чтобы зацепиться, схватиться, возмутиться, обвинить кого-то. Чтобы не дать ему обойти ее так легко. Но прежде чем она успела что-то сказать, Клэй сменил тему:
— Так ты ушла с работы?
— Нет, у меня отпуск. — За последние пять лет у нее не было ни одного прогула. Штат задолжал ей два месяца, к тому же она еще взяла и отпуск.
— Не самое лучшее место для отпуска.
— Ты же здесь живешь, так?
— У меня на то веская причина.
Грейс не удивилась бы, если бы брат, по примеру матери, назвал ее предательницей, но чувствовала — Клэй рад, что сестра сбежала в город. Он хотел, чтобы она держалась подальше отсюда, жила своей жизнью и забыла о нем, о Стилуотере, обо всем.
Из-за этой вот душевной щедрости Грейс ощущала себя не в своей тарелке — потому что хотела того же и для него.
— Ты тоже мог бы уехать, если бы хотел по-настоящему, — сказала она, понимая в глубине души, что он с ней не согласится.
— Я сам так решил, — твердо отрезал он и замолчал, плотно сжав губы.
— Ты такой упрямец. Так и проведешь здесь всю жизнь.
— Где остановишься? — спросил Клэй, пропустив ее последнюю реплику.
— Сняла домик Ивонны.
— Так ты уже знаешь…
Боль в груди заставила ее напрячься.
— Молли позвонила мне, когда она умерла.
— Молли была на похоронах.
— У Молли свои причины, чтобы приезжать сюда, — резко ответила Грейс, хотя в голосе брата и не прозвучало осуждения. Если бы и она могла поступать так же, как Молли, приезжать и уезжать, когда заблагорассудится, вести себя естественно, как все остальные. Но нет, у нее так не получилось бы — слишком многое мешало. — Кроме того, я была занята на важном процессе.
Это было правдой, но, с другой стороны, она даже не попыталась вырваться. Три месяца назад она еще уверяла себя, что никогда, ни при каких обстоятельствах не вернется в Стилуотер. Ни за что. Ну, только на похороны матери. Да и то…
— Я знаю, Ивонна многое для тебя значила. Хорошая была женщина.
В тот год, когда Грейс уехала из Стилуотера, Ивонне Уокер, бездетной вдове с нежной, черной, как соболиная шерсть, кожей и глазами, видевшими в людях только хорошее, исполнилось шестьдесят пять. В течение многих лет она, независимо от погоды, сидела под тентом в своем дворике на углу Мэйн-стрит и Эппл-Блоссом и продавала самодельное мыло, а также, в зависимости от сезона, яйца от собственных кур, пикули, персики и томаты со своих грядок, пироги со сладким картофелем и шоколадное печенье с орехами.
В Стилуотере Ивонна считалась чудачкой, и на то было три причины. Она не терпела преподобного, не лезла в чужие дела и всегда была добра к Грейс.
— Знаешь, она выслала мне письмом все свои рецепты, — сказала Грейс.
Именно тот пакет, прибывший из офиса окружного прокурора через неделю после похорон, и склонил Грейс к возвращению в Стилуотер. Пакет да настойчивое желание Джорджа, потребовавшего, чтобы она устранила препятствия, мешавшие ей принять его предложение. Он даже выдвинул ультиматум: решить все проблемы в трехмесячный срок. Заявил, что не хочет прожить жизнь в ожидании того, что, как ему представляется, может быть, никогда и не произойдет.
Клэй, словно чувствуя себя неловко оттого, что держит оружие, взял ружье другой рукой.
— Народ думает, что все ее рецепты ушли с ней в могилу.
— Нет.
Они стали ее прощальным подарком — ничего другого от Ивонны Грейс не получила.
— Наверно, выбрала тебя, потому что ты частенько ей помогала.
Скорее всего, подумала Грейс, старушка догадывалась о случившемся на ферме.
Чувство вины смешалось с печалью, сожаление с неуверенностью, и она вдруг ощутила в горле комок.
— Легко ничего не дается, так ведь, Клэй?
— Да, легко ничего не дается, — согласился он. — Тут ты права.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016