Воскресенье, 04.12.2016, 13:14
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Энтони Ричес / Твердыня тысячи копий
30.09.2016, 14:03
Рим, август 182 года н. э.
Первый из телохранителей молодого сенатора умирал медленно, не успев и наполовину извлечь меч из ножен. Выпучив глаза, цепляясь за раздавленное горло, он еще таращился на своего убийцу, когда тот, отвернувшись от павшего и обнажив обоюдоострый гладиус, встречал угрюмой улыбкой младшего из двух оставшихся мужчин.
Зловещая фигура появилась неожиданно, шагнув из-за угла на давно притихшую улочку, чья необъяснимая тишина насторожила бы человека поопытней. Первый же удар ребром ладони пришелся в кадык бывшему легионеру, который и сообразить не успел, что попал под атаку. Сенатор с оставшимся телохранителем в немом изумлении смотрели на своего спутника, пока тот корчился в агонии.
По стопам убийцы из тенистого переулка вышел еще один человек и лениво откинулся спиной на горячую от полуденного жара стену ближайшей лавочки. Его лицо не выражало ничего, кроме скуки. В отличие от своего более кряжистого товарища, чьи плечи и руки покрывал панцирь тяжелых мускулов, этот мужчина был высок и худощав. Когда он заговорил, в его голосе прозвучала ласкающая слух учтивость, если не сказать вкрадчивость.
– Приветствую тебя, Тиберий Сульпиций Квириний. Не взыщи, но, сдается мне, ты допустил грубую ошибку, когда подбирал личную охрану на сегодня. Нанять кого-то из бывших легионеров – дело нехитрое и понятное, однако им лучше ведомо, как закидывать дротиками варваров, нежели как уберечься от опасностей городских подворотен. О чем с таким хрипом и свидетельствует твой человек. Я уж не говорю, каким боком может выйти тебе экономия, когда нанимаешь юнца для работы, где управится лишь зрелый муж. Разве я не прав, о сенатор Квириний, раз ты решился на прогулку по коварному кварталу, прихватив с собой лишь вот эту пару невинных ягнят?
Растянувшийся на камнях телохранитель предпринял последнее, отчаянное усилие вдохнуть сквозь размозженную гортань – и обмяк.
Квириний надменно выпрямился, пытаясь взглядом поставить на место тощего наглеца, хотя колени молодого аристократа и подрагивали.
– Во имя царства теней, да как ты смеешь! Кто ты такой, чтобы средь бела дня угрожать безоружному сенатору великого Рима?!
Худощавый улыбнулся во весь рот и картинно расставил руки.
– Ты хочешь знать, кто я такой? Я – Тиберий Вар Эксцинг, один из фрументариев императора. А это мой соратник Квинт Секстий Рапакс, прозванный Хищником. Трудно поверить, но он преторианец и до сих пор не утратил вкуса к сворачиванию чужих шей – даже после заслуженного назначения на пост центуриона императорской гвардии. Что же касается нашей цели… Пусть ты и сенатор, но явно желторотый, не то давно бы сообразил, что вести себя надо осмотрительно.
Глаза преторианца, шагнувшего навстречу второму телохранителю, настороженно ощупывали мальчишескую фигурку. Кивнув едва ли не пятнадцатилетнему юнцу, он ткнул мечом в сторону мужчин в полном военном облачении, что живой стеной отсекали дальний конец улицы от любопытствующих зевак. Голос его был сиплым и грубым от бесчисленных команд, которые он привык отдавать в бою и на парадных смотрах.
– Что, щенок, никак решил храбрость показать? Вали, пока цел. Мои люди тебя не тронут – если, конечно, прямо сейчас бросишь меч и засверкаешь пятками. – Он подождал, следя за игрой чувств на почти детском лице. – Нет? – Едва не плача, «телохранитель» молча помотал головой, но так и не сдвинулся с места, то ли из гордости, то ли от страха. Преторианец усмехнулся. – Ну как хочешь. Да мои ребята все равно, поди, тебя прирежут. Забавы ради. А может, и оттого, что ты видел мое лицо. Кстати, сенатор, не хочешь к нам присоединиться? Ах да, ты же без оружия… На мой взгляд, только законченный глупец сунется в подобную ловушку, не прихватив с собой хотя бы крошечного лезвица, но, как говорится, кто не успел, тот…
И он шагнул вперед, небрежно отбив меч, вскинутый мальчишкой. Под его крепким кулаком хрустнули носовые хрящи юного упрямца. Без дальнейших помех и церемоний он вонзил свой гладиус в грудь беспомощной, не оправившейся от удара жертвы и сбил паренька навзничь, в быстро растекавшуюся лужу крови. Сенатор тем временем лихорадочно вертел головой, отыскивая путь к спасению. Однако двери и ставни всех лавчонок улицы был наглухо затворены, а убийца неторопливой, прямо-таки вальяжной походкой уже направлялся в его сторону.
Тут вновь заговорил высокий, в свою очередь пересекая булыжную мостовую, пока не очутился так близко, что сенатор смог разглядеть узкий шрам на левой щеке.
– Беда в том, сенатор, что своим болтливым языком ты приговорил не только себя одного. И я не имею в виду вот эту злосчастную парочку. Мне доложили, что у тебя есть молодая жена с младенцем, а коли так, боюсь, наш следующий визит будет по их душу. И сестры, говорят, имеются? Ах, отцы-сенаторы, когда же вы поймете, что если римский престол решает устранить угрозу, то выжигает все до последнего семени? Чтоб не осталось желающих искать отмщения.
Квириний беспомощно всплеснул руками; его голос дрожал от безысходности.
– А если я…
– Деньги? Нам? О-о, сенатор, тебе не хватит денег нас купить. Или, может, ты хотел воззвать к нашему человеколюбию? Сказать по правде, я сомневаюсь, есть ли оно у меня, зато за Хищника могу точно поручиться, что нет. Ему слишком сильно нравятся эти маленькие невинные развлечения, чтобы менять их на некое милосердие. Нет-нет, сенатор, думать о последствиях надо было раньше, еще до того, как ты заявился к преторианскому префекту Перенну с рассказом о виновнике смерти его сына. Дескать, убийца не кто иной, как беглый Марк Валерий Аквила, и что скрывается он под именем Марка Трибула Корва, а найти его можно в Тунгрийской когорте ауксилиев, несущей службу на севере далекой провинции, именуемой Британия… Взял и все это с ходу ляпнул.
Хищник тем временем чуть ли не носом уперся в лицо молодого аристократа, затем перевел взгляд вниз, на лужу урины, что растекалась вокруг чужих ступней. Покачал головой. В его голосе, теперь напоминавшем хриплый звериный рык, прорйзались нотки раздражения:
– А ну-ка возьми себя в руки! Где твое достоинство? Негоже мужчине встречать богов в таком виде!
Сенатор умоляюще вглядывался в жесткое, как гранит, лицо. Под тяжким грузом осознания близкой кончины у него подгибались ноги. Преторианец вскинул меч и многоопытной рукой погрузил его в шейную ложбинку у ключицы, бесстрастно следя, как Квириний медленно оседает на мостовую. Жизнь истекала из молодых глаз, как кровь, что алым родником хлестала из вспоротой артерии на белоснежный холст тоги.
Эксцинг скорбно покивал.
– Не перестаю удивляться, сколь многих людей может приговорить к смерти один неразумный болтун… Что ж, мой друг и соратник, надеюсь, у тебя еще много сил: ведь нас, боюсь, ждет долгий и хлопотливый вечер.


Британия, сентябрь 182 года н. э.
Поеживаясь от предрассветного холодка, дозорные не сводили глаз с черной пустоты леса и ждали только одного: чтобы восход солнца освободил их наконец от обязанности высматривать признаки готовящейся римской атаки. Самый юный из варваров не сдержал громкий зевок и изо всех сил потянулся, выгоняя из мышц ломоту, от которой не первый час страдал весь их крошечный – в три человека – отряд, после чего обратился к командиру:
– Я же говорил, нет там ничего, пусто на десяток миль. Латиняне разбили себе лагерь на равнине, за земляной обваловкой. Они не привыкли лазить по чащобам, словно лесные вепри. Пора бы нам возвращаться…
Едва различимый в сумраке, старший из троицы задумчиво кивнул, сам мучаясь нетерпением, когда же можно будет отогреть затекшие конечности у костра, а не прятаться в тени поваленного дерева, поджидая незнамо чего. Затем, упрямо помотав головой, он укоризненно выставил палец.
– Нам доверили следить за обстановкой по эту руку от становища, чтобы вовремя подать сигнал, едва хоть что-то услышим, пусть даже барсука в опавшей листве. И мы не сойдем с этого места, пока солнце не встанет над горизонтом, а наше зрение вновь не окажется надежнее слуха. А если кому-то это не по нраву, можете ползти обратно, но учтите…
Он встрепенулся на едва слышимый посвист, словно кто-то взмахнул боевым топором в доброй сотне шагов за спиной, где возвышался тын их племенного становища, и только потом сообразил, что какая-то незримая сила резко опрокинула младшего дозорного на бок. Из уха юноши теперь что-то торчало. В нос ударил сырой запах крови. Через долю секунды еще один из варваров отпрянул от поваленного ствола – не по своей воле. Заходясь стоном и кровавыми пузырями, он вскинул полные боли глаза, пока глубоко вошедшая в грудь стрела высасывала из него остатки жизни. Командир охранения сорвал с пояса охотничий рог, судорожно вдохнул полные легкие воздуха и… вздрогнул до пят, когда третья стрела раздробила ему ребра. Рог выпал из скрюченных пальцев в сухую листву, а сам мужчина, словно не веря собственным глазам, таращился теперь на короткий оперенный комелек, торчавший из его груди. Он не только видел, но и чувствовал, как хлещет кровь из страшной рваной раны. Поле зрения быстро стягивалось в точку. Ноги дрогнули, и он мягко осел на колени, успев в краткий миг между жизнью и смертью заметить какой-то силуэт, который беззвучно, словно призрак, надвигался на него из леса.
В одно мгновение и по-прежнему в полнейшей тишине тень очутилась возле умирающего варвара. Теперь стало ясно, что это высокий поджарый мужчина в сером плаще, с бледно отсвечивающим римским гладиусом в правой руке. Лицо, полускрытое поперечно-гребенчатым шлемом, было предусмотрительно вымазано болотной грязью, чтобы сливаться с рисунком подлеска, испещренного пятнами лунного света. Он ухватил шатающегося варвара за волосы и вскинул свой меч, готовясь нанести последний, завершающий, удар. На долю секунды заглянул в глаза бывалому воину, с привычной сноровкой полоснул по беспомощно обнаженной гортани, после чего неторопливо дал телу обмякнуть. На опавшую листву откинулась голова с остекленевшим взглядом, а мужчина просунул руку сквозь прорезь туники под пластинчатыми доспехами и, коснувшись нагрудного талисмана, едва слышно промолвил:
– Необоримый Митра дарует тебе путь к твоему богу.
С этими словами он нырнул под поваленный ствол и, заняв место погибших дозорных, принялся напряженно всматриваться в противоположную сторону, в частокол из заостренных бревен: нет ли каких признаков, что становище заметило неожиданную гибель трех соплеменников. В ночной тьме его карие глаза напоминали блюдца мрака, костяшки пальцев побелели на рукояти меча. После долгой паузы, в течение которой был слышен лишь шелест листвы, переворачиваемой несильным ветром, он оглянулся и легонько свистнул. Из подлеска, едва ли в сотне шагов от защитной ограды, вдруг выросла дюжина мужских фигур и перебежками присоединилась к своему товарищу у поваленного дерева. Все было проделано быстро и умело: воины с бесшумной ловкостью огибали пеньки, оставшиеся после постройки защитной ограды. Половина молчаливых воинов на первый взгляд принадлежала к заклятым врагам второй половины: косматые лохмы и длинные мечи у одних, стриженые затылки и короткие пехотные гладиусы у других. Выждав с минуту, один из варваров пригнулся к уху мужчины в сером плаще:
– Вот видишь, Два Клинка, я сказал правду. Они никогда бы не выслали дозорных наблюдать за опушкой, кабы не имелось способа быстро укрыться за тыном.
Римлянин согласно кивнул и зашептал в ответ:
– А коль скоро Кадир снял их бесшумно, у нас до сих пор преимущество внезапности. – За спиной варвара один из воинов, чей длинногребенчатый шлем выдавал в нем опциона, кивнул в ответ на скупую похвалу. Он только что закончил пристраивать свой лук поперек могучей груди и теперь извлекал гладиус из ножен, не сводя глаз с частокола по центру расчищенной поляны. – Но ты уверен, что тайный проход слева от нас?
Варвар кивнул без тени сомнения.
– Да. Двадцать шагов длиной, остается лишь выдернуть пару-другую клиньев. Ну а теперь, с твоего разрешения…
Из-за поясной перевязи он выхватил длинный охотничий нож и хлестким движением кисти перевернул его так, что серебристое лезвие теперь пряталось за предплечьем, ничем не выдавая своего присутствия. Командир-латинянин наставительно кивнул.
– Только чтоб быстро и тихо, Мартос. Еще успеем пошуметь, и очень скоро.
– Не тревожься, центурион Корв. За право намотать кишки Кальга на вот этот клинок я с радостью буду вести себя как овечка до конца моих дней.
Варвар обернулся к своим людям, и косматые воины подтянулись ближе.
– Их было трое. Один еще безбородый, затем старик, а последний мне почти одногодок. Поэтому… Ты и ты – пойдете со мной, но смотрите, чтоб ни гугу. Не то я вам…
И троица бесшумно скользнула вбок, тут же слившись с тенью грозного тына, что сплошной стеной окружал полевой стан варварской дружины.

Кальг, вождь сельговов и самопровозглашенный «повелитель северных племен», уже видел, что теряет позиции в этом споре и что не пройдет и минуты, как он безвозвратно утратит власть над ситуацией. Действовать следовало без промедления. Он был готов уже обратить свой меч против вениконского воеводы, который имел неслыханную наглость возразить Кальгу в его собственном стане, но вид полудюжины суровых воинов, кольцом огородивших своего предводителя, вмиг его отрезвил. К тому же сам Друст с тяжелым боевым молотом на плече был далеко не робкого десятка… Да, вождь сельговов мог находиться в личном шатре в окружении тысячи преданных ратников, но вот эта кучка безумцев с глазами-буравчиками прорвется вперед и убьет Кальга еще до того, как успеет очнуться обленившаяся стража.
Друст вновь яростно помотал головой и с презрением отмахнулся:
– Нет, Кальг, твоя война обречена, и по твоей же собственной вине. Племя вениконов не будет стоять плечом к плечу с твоими воинами, когда пришельцы всех нас загонят вон на те холмы. – Он вновь махнул рукой, на этот раз чуть ли не в двух пядях от лица вождя сельговов. – Мы свою часть этой войны отработали сполна. Теперь мы уходим назад, на свои земли, и пусть латиняне сами решают, стоит ли нас преследовать.
Он развернулся было на выход, но Кальг торопливо протянул вслед за ним руку:
– Я-то думал, что гордые вениконы под предводительством отважного Друста…
Воевода вихрем обернулся на прикосновение чужого пальца к рукаву грубой войлочной туники, и густоплетеные косицы его рыжей шевелюры взметнулись волной, на миг закрыв лицо. Он вскинул ладонь, вынудив своих людей застыть на месте, чтобы не натворить бед. Не обращая внимания на их пылающие взгляды, он подался вперед и, несмотря на весь кипевший в нем гнев, обратился к бывшему союзнику с непривычной сдержанностью:
– Ты думал о нашей гордости? Неужели? И задавался вопросом, способен ли Друст повернуться спиной к еще не законченной войне? Признаюсь, было время, и не так давно, когда я согласился бы с тобой. Некогда я считал тебя соратником, Кальг, мужчиной, с которым можно плечом к плечу гнать проклятых латинян с наших земель. Но теперь выслушай меня со всем тщанием, потому что больше предупреждений не будет. Если ты еще раз посмеешь коснуться меня, я спущу вот этих зверей, что притаились за моей спиной, и мы посмотрим, кто останется стоять: они или твоя паршивая охрана. Посмотрим, кому из нас и от чьей руки суждено умереть. Ты думаешь, я скудоумен? А, Кальг? Думаешь, я мимо ушей пропустил слухи о том, как ты предал наших братьев-вотадинов, когда они выиграли для тебя битву? Отчего же ты так поступил? Оттого, что их вождь взял в привычку не соглашаться с твоими замыслами? Или просто потому, что предательство тебе по душе? Моим людям оставалось только руку протянуть за верной победой, все равно что выщупать горячую, уже мокрую девку. Мы загнали римлян в реку, тысячу голов могли им снести в тот день, но Мартос со своими вотадинами – тот самый Мартос, которого ты сознательно предал и оставил латинянам на заклание! – обрушился на меня в переломный миг. Сердца моих воинов не успели отстучать сотню раз, как наш триумф обернулся кровавой баней! Даже римляне и те не поступают так со своими союзниками. Пусть по мне они хуже проказы, дружба с тобой не слаще. Она – сущий яд. Глупец, ты натравил на нас наших же братьев! Ты заплатишь за этот мерзкий грех собственной кровью! И кровью всех твоих сродственников!
Презрительно фыркнув, он порывисто развернулся и нырнул под полог, закрывавший выход из шатра, оставив Кальга смотреть себе вслед. Тут за спиной предводителя сельговов прозвучал чей-то негромкий, спокойный голос, чьи бархатистые нотки обволакивали беспощадную сталь смысла:
– Мой повелитель, ты должен остановить этого человека. Если он уведет своих людей на север, у нас не останется сил и на пару римских легионов, коли они решатся на приступ.
Кальг гневно обернулся, но его раздражение быстро сошло на нет, и он только устало кивнул, не сводя глаз с морщинистого лица. Старый советник давно доказал безошибочность своих предчувствий, пусть даже его наставления приводили порой к непредвиденным сложностям.
– Хорошо, Аэд, что ты предлагаешь? Мне перед ним на колени упасть? Нет уж, ищи себе другого шута, а я позориться не стану.
Старик незлобиво усмехнулся, разводя руки в стороны.
– Нет-нет, мой повелитель, ни в коем случае. Твоя непререкаемая власть превыше всего, она должна быть сохранена любой ценой. Я просто хотел напомнить, что Друсту можно бы кое-что посулить взамен…
Кальг нахмурился.
– Что, например? Чем вообще я могу убедить его остаться и вновь водить своих людей в битву?
– Посули ему хотя бы нечто такое, мой повелитель, чем ты владеешь едва ли дольше месяца, а посему вряд ли станешь жалеть, расставаясь… Нечто такое, что ты всегда сможешь забрать обратно, как только бриганты к югу от Вала сбросят со своей шеи римский сапог и, влившись в твое войско, доведут его до несокрушимых размеров…
Кальг задумчиво кивнул, понимая, о чем говорит старик.
– Да…
Он торопливо выскочил из шатра, чтобы догнать вениконского воеводу.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 30
Гостей: 29
Пользователей: 1
voronov

 
Copyright Redrik © 2016