Понедельник, 05.12.2016, 15:29
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Самуэль Р. Дилэни / Падение башен
07.09.2016, 19:06
Хрустальный шар над пустой платформой в башне лаборатории мертвого города Тилфара потускнел. В помещении уже шестьдесят лет стояла тишина. От кристалла тянулась металлическая лента, она парила над балконом, над мокрыми сожженными и грязными дорогами. Солнце только что осветило зазубренный горизонт, мокрый металл блестел, как спинка спящей змеи.

За много миль отсюда тьма побледнела перед рассветом. В лавовых полях среди папоротников стояли бараки. Легкий дождь только что кончился. Вода капала с поддерживающего столба. Лента казалась черной в бледнеющей ночи.
Из джунглей к баракам подошли шесть человек. Все они были свыше семи футов росту. Они несли тела двух людей обычного роста, двое, шедшие сзади, отстали, чтобы поговорить.
— Что насчет того парня, Ларта?
— Кошера? Он далеко не уйдет.
Она откинула меховой капюшон на плечи. Взошедшее солнце светило на медных браслетах выше локтя.
— Если он это сделает, он будет первым за двенадцать лет, — сказал мужчина.
— Если бы он попытался вернуться на побережье, и оттуда в Торон, — сказала Ларта. — Раз мы его не поймали, это означает, что он пошел вглубь, к радиационному барьеру. — Они прошли под тенью транзитной ленты. Браслеты и глаза Ларты затуманились. — Если он пошел к Тилфару, нам нечего беспокоиться, верно, Торн?
— Полагаю, что мне и в самом деле нечего беспокоиться об одном сбежавшем, — сказал высокий лысый Торн. — Но за прошлый год было невероятное количество попыток…
Ларта пожала плечами:
— Требования на тетрон почти удвоились.
Когда она вышла из тени, солнце осветило три параллельных рубца на щеке, спускавшиеся до шеи.
Торн взял ее под руку.
— Хотел бы я знать, какие кровопийцы живут за счет этих жалких… — он не договорил и кивнул вперед.
— Гидропонные сады, аквариумные производства в Тороне, — сказала Ларта. Они как раз и требуют руды. Кроме того, подготовка к войне.
— Говорят, — задумчиво сказал Торн, — что с тех пор, как аквариумы стали производить сверхзапасы рыбы в Тороне, рыбаки на побережье не могут продать свой улов и умирают с голода. А с увеличением требований на тетрон заключенные на рудниках мрут как мухи. Я иной раз удивляюсь, как им хватает рудокопов.
— А их и не хватает, — Ларта окликнула идущих впереди. — Ладно, дальнейшее мы оставим людям, — чувствовалось чуть заметное презрение в слове «людям», — которые охраняют их. Мы свое дело сделали. Бросьте тела перед хижиной. Может быть, это послужит уроком для других.
После дождя двор был в лужах. Послышался глухой всплеск, еще один.
— Может быть, — сказал Торн.
Но Ларта уже повернулась обратно к джунглям, тень от деревьев легла на ее лицо, на тройной шрам.

Лучи солнца пронзили желтые облака и погрузились в глянец лесов Томорона у побережья. Свет играл на мокрых зеленых сваях, забивался во влажные трещины камней. Затем заря налетела на металлическую ленту, тянущуюся над деревьями. Паутина тени от поддерживающих столбов упала на лавовое ложе.
Группа воздушных кораблей блеснула в прорыве облаков, как горсть серебряных обломков. Жужжание их тетроновых моторов спускалось меж деревьев, и Лаг, четырех футов трех дюймов ростом и с низким, в толщину пальца, лбом, посмотрел вверх.
Другие того же роста, с округлыми плечами, переговаривались между собой. Чаще всего повторялось слово «война». Лаг подошел к ним. Они снова пошли по джунглям. Их ноги с полуотставленными большими пальцами небрежно ступали по камням, сучьям или корням. Наконец, Лаг прислонился к дереву.
— Курл! Курл! — крикнул он.
Под ветвями, наваленными в виде бесформенного убежища, что-то зашевелилось. Рука схватила ветку, и кто-то внутри сел.
Они смотрели, перешептывались и снова смотрели, Курл встал, постепенно возникая из вершины убежища. Желтые глаза не были сонными, хотя мускулы лица только начали вставать на место после широкого зевка. Ноздри округлились от утренних запахов. Затем он улыбнулся.
Со своего чахлого роста они таращились на семифутовую громадину. Одни смотрели только на внушающую удивление руку, держащуюся большим пальцем за пояс, другие смотрели выше шишковатого колена.
— Курл, — сказал Лаг.
— В чем дело, Лаг?
— Идут вокруг горы, мимо озера. Не такие большие, как ты, но выше нас. Они похожи на рудничных, на заключенных. Но они не заключенные, Курл. Они строители. — Курл кивнул.
— Это хорошо. Самое время пройти. Время строить.
— Ты видел их?
— Нет.
— Тебе кто-нибудь уже говорил?
— Нет. — Улыбка Курла была чуть насмешливой и слегка сожалеющей. — Самое время им прийти. Это же просто.
Они пошептались между собой, смущенные словами этого великана, и тоже улыбнулись.
— Пошли, — сказал Курл, — покажите мне.
Лаг оглянулся на остальных.
— Да, — сказал Курл, шагнув из убежища, — давайте пойдем.
— Зачем? — спросил Лаг. — Ты хочешь разговаривать с ними?
Курл потянулся, сорвал два плода кхарбы и протянул их мальчику и девочке.
— Нет, — сказал он, — просто посмотрим. — Он сорвал еще два плода и дал Лагу. — Раздели.
Лаг пожал плечами, и все пошли между деревьями. Плоды были разделены. Два обезьяноподобных мальчика стали кидать друг в друга семенами, потом с хохотом затеяли возню. Курл оглянулся, и они тут же прекратили.
— Зачем нам идти? — снова спросил Лаг. Такая возня и хохот были ему привычны, и он не замечал этого. — Ты уже знаешь, что это люди, — в слове «люди» слышалось чуть заметное почтение, — и что они делают. Зачем тебе смотреть? Разве мы поможем им строить? Не связано ли то, что они строят, с войной?
— Сегодня утром шел дождь, — сказал Курл. — Ты знаешь, как выглядит озеро в утреннем тумане после дождя?
Лаг выпрямил плечи, с удовольствием напрягая плечи.
— Знаю, — сказал он, оскаливая желтые зубы.
— Вот поэтому мы и идем смотреть, — сказал Курл, хлопнув Лага по плечу.
Позади них лента пересекла вершину стофутового столба, ясно видимую за деревьями.

Пока заря скользила через джунгли, лента больше и больше светилась из-под отступающих теней, пока наконец не воспарила над песком, отмечающим край моря.
В пятидесяти ярдах ниже бухты, считая от последнего поддерживающего пилона, стоявшего в сухом песке, рыбак Сайтон вышел из своей лачуги.
— Тил! — позвал он. Это был желтый человек среднего роста. Лицо его потрескалось от песка и ветра. — Тил! — он повернулся к хижине. — Куда опять запропастился этот парень?
Грилла уже села за ткацкий станок, и ее сильные руки двигали челнок взад и вперед, а нога нажимала педаль.
— Куда он делся? — спросил Сайтон.
— Он ушел рано, — спокойно сказала Грилла, не глядя на мужа. Она следила за челноком, сновавшим между зелеными нитями.
— Я и сам вижу, что он ушел, — рявкнул Сайтон. — Но куда? Солнце уже встало. Он должен быть со мной в лодке. Когда он вернется?
— Не знаю.
Услышав звук снаружи, Сайтон резко повернулся и пошел за угол хижины. Мальчик умывался, склонившись над желобом.
— Тил!
Тил быстро взглянул на отца. Худощавый мальчик лет четырнадцати с копной черных волос и зелеными как море глазами, сейчас широко раскрытыми от страха.
— Где ты был?
— Нигде. Я ничего не сделал.
— Где ты был?
— Нигде, — снова промямлил Тил. — Просто прошелся, собирал морские раковины…
Рука Сайтона внезапно поднялась, и усаженный кнопками ремень, служивший поясом, дважды хлестнул мальчика по мокрому плечу.
— Спускайся в лодку.
Челнок в руке Гриллы на миг остановился, но затем снова пошел между нитями.

К югу от бухты транзитная лента шла над водой. Она казалась тусклой в сравнении с похожей на слюду поверхностью моря.
Заря тянулась через воду, пока наконец ранний свет не упал на берег острова. Лента парила высоко в воздухе над пирсами и утренним движением верфи. За пирсами городские башни покрылись золотом, и пока солнце поднималось, золотой свет спускался по фасадам зданий.
У дамбы разговаривали два торговца, стараясь перекричать рев лебедок и транспорта на тетроновой энергии.
— Похоже, твои лодки везут груз рыбы, — сказал один тучный мужчина.
— Может, рыба, а может, и что-нибудь другое, — ответил другой.
— Скажи, друг, — спросил тучный, в хорошо сшитом пальто, намекающем, что догадки в делах у хозяина весьма правильные, — зачем тебе беспокоиться, посылая лодки на материк, чтобы покупать там у мелких рыбаков? Мой аквариум может снабдить провиантом весь город.
Второй торговец посмотрел на край инвентарного списка.
— Возможно, моя клиентура несколько отличается от твоей.
Первый торговец засмеялся:
— Ты продаешь тем семьям острова, которые все еще настаивают на сомнительном превосходстве твоих привозных деликатесов. Ты же знаешь, мой друг, что я во всех отношениях выше тебя. Я кормлю больше народу и значит, моя продукция выше твоей. Я беру с них дешевле, так что с финансовой стороны я великодушнее тебя. Я зарабатываю больше, чем ты, следовательно, и в этом я превосхожу тебя. Сегодня моя дочь возвращается из Островного университета, и вечером я устраиваю прием, такой большой и такой пышный, что она будет любить меня больше, чем другие дочери любят своих отцов.
Самодовольный торговец снова засмеялся и пошел к верфи взглянуть на груз тетроновой руды, пришедшей с материка.
Пока торговец, импортирующий рыбу, загибал другой инвентарный список, к нему подошел еще один человек.
— Над чем это хохочет старый Кошер? — спросил он.
— Он хвастался своей удачей в этой дурацкой затее с аквариумами. И еще он пытался заставить меня завидовать его дочери. Он дает сегодня бал, на который я, без сомнения, буду приглашен, но приглашение придет вечером, так, чтобы у меня не было времени ответить достойно.
Собеседник покачал головой.
— Он гордый человек, но ты можешь поставить его на место. В следующий раз, когда он упомянет о дочери, спроси его о сыне, и увидишь стыд на его лице.
— Может, он и гордый, — ответил торговец, — но я не жесток. Зачем мне делать ему неприятное? Об этом позаботится время. Начнется война — увидим.
— Возможно, — сказал другой торговец.

Над островным городом Тороном — столицей Томорона, транзитная лента спустилась с обычпого курса и пошла между башнями, среди высоких шоссе, и, наконец, пересекла почти голый бетон, окаймленный длинными блоками ангаров. Несколько воздушных кораблей только что прибыли. У пассажирских ворот люди ждали прибывших, столпившихся за изгородью.
Среди ожидавших был молодой человек в военной форме. Щетка рыжих волос, темные глаза, казавшиеся еще темнее от бледности лица, бычья сила в ногах, спине и плечах бросались в глаза с первого раза, а со второго — несоответствие между майорскими нашивками и его молодостью. Он жадно следил за пассажирами, идущими к воротам.
— Тумар! Я здесь.
Он ухмыльнулся, нахально пробился сквозь толпу, остановился, смущенный и счастливый, перед девушкой.
— Я рада, что ты пришел, — сказала она. — Пойдем, проводишь меня к отцу.
Ее черные волосы падали на широкие восточные скулы, странный рот улыбался.
Тумар покачал головой. Они пошли рука об руку, сквозь толпу.
— Нет? Почему нет? — спросила она.
— У меня нет времени. Я улизнул на часок, чтобы встретить тебя, и через сорок минут должен быть в Военном министерстве. У тебя есть чемоданы?
Кли подняла вверх счетную линейку и записную книжку.
— Я путешествую налегке.
— Что это? — он указал на рисунок, зажатый между линейкой и обложкой книжки.
Она протянула ему сложенный листок… Сверху был рисунок. Тумар нахмурился, пытаясь понять формы и их значения. Внутри было стихотворение, заставившее его нахмуриться еще сильнее.
— Я мало понимаю в таких вещах.
— Посмотри, — настаивала она. — Стихотворение написано школьником. Я его не знаю, но он написал несколько стихов вроде этого. Кто-то сказал мне, что рисунок сделала подружка мальчика, Ренна… какая-то.
Тумар медленно прочел стихотворение и пожал плечами:
— Совершенно не понимаю такого. Но оно… странное. Насчет глаза в языке мальчика… мне тоже от этого как-то не по себе.
Тумар снова поглядел на рисунок. Из-за зубов и искаженных криком губ проглядывал странный ландшафт.
— Я… не понимаю, — повторил он недовольно, быстро вернул рисунок и тут же осознал, что хотел бы еще раз взглянуть на него и перечитать снова. Но Кли вложила стихи в блокнот.
— Странно, — сказала она, — как раз перед отъездом из Островного университета я слышала, что мальчика исключили за мошенничество на экзамене. Вот теперь и не знаешь, что делать с двумя кусками информации о человеке.
— Какими двумя?
— Один кусок из его стихотворения, второй — его изгнание. Они упали в случайном порядке, и непонятно, как их соединить.
— Мы живем в смутное и беспорядочное время, — сказал Тумар. — Народ начинает мигрировать по всему Томорону. Да еще эта подготовка к войне. Ну, ладно, раз у тебя нет багажа, я, пожалуй, вернусь в Министерство. У меня куча работы.
— В следующий раз я буду с чемоданом. Я предполагаю вернуться в университет на летние занятия, поэтому ничего не везу домой, — она помолчала. — Ты не слишком занят? Придешь на вечер, который папа устраивает сегодня для меня?
Тумар пожал плечами.
— Тумар?
— Да?
У него был низкий голос, и при печали спускался до тонов звериного рычания.
— Война и в самом деле будет?
Он снова пожал плечами.
— Все больше солдат, больше самолетов. Министерство работает все больше и больше. Я сегодня встал до рассвета, чтобы отправить целый флот разведывательных самолетов на материк через радиационный пояс. Если они вернутся днем, я просижу весь вечер за отчетами.
— Ох, Тумар!
— Да, Кли Кошер?
— Ох, ты иной раз говоришь так официально. Ты достаточно давно в городе, чтобы научиться расслабляться со мной. Тумар, если начнется война, как ты думаешь, заключенных из тетроновых рудников возьмут в армию?
— Поговаривают.
— Потому что мой брат…
— Я знаю.
— А если заключенный с рудников отличится как солдат, его освободят, когда война закончится? Не пошлют обратно в рудники?
— Война еще не началась, и никто не знает, каков будет ее конец.
— Ты прав, как всегда, — они дошли до ворот. — Ладно, Тумар, я не буду тебя задерживать, раз у тебя дела. Но обещай мне прийти ко мне хотя бы на один вечер, пока я не уехала обратно на занятия.
— Если начнется война, ты не поедешь на занятия.
— Почему не поеду?
— У тебя уже есть степень по теоретической физике. Теперь тебе надо работать на войну. Мобилизуют не только заключенных с рудников, но и всех ученых, инженеров и математиков.
— Этого я и боялась. Ты думаешь, война действительно начнется?
— К ней готовятся день и ночь. Что может остановить ее? Когда я был мальчишкой, на отцовской ферме работы было много, а еды мало. Я был крепким парнем и с сильным желудком. Я приехал в город и поступил в армию. Теперь у меня есть работа, которая мне нравится, и я не голоден. Война даст работу куче народа. Твой отец будет богачом. Твой брат, может быть, вернется, и даже воры и нищие в Адском Котле получат шанс иметь честную работу.
— Возможно, — сказала Кли. — Ну, вот я сказала, что не хочу задерживать тебя, а сама… Когда у тебя будет немного времени?
— Вероятно, завтра днем.
— Отлично. Устроим пикник, идет?
Тумар нахмурился.
— Да, — сказал он и взял ее за обе руки, и она улыбнулась. Затем он повернулся и исчез в толпе.
Она посмотрела ему вслед и повернула к стоянке такси. Солнце начало нагревать воздух, когда она вошла в тень громадного полотна транзитной ленты, парившей между башнями.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 26
Гостей: 24
Пользователей: 2
Redrik, Marfa

 
Copyright Redrik © 2016