Суббота, 03.12.2016, 22:38
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Аглая Топорова / Украина трех революций
01.04.2016, 21:00
21 ноября 2013 года я не пошла на работу в «Коммерсантъ-Украина» — болела. Но, разумеется, следила за всеми новостями. В середине дня буквально как гром среди ясного неба появилось сообщение: премьер-министр Украины Николай Азаров заявил, что Украина откладывает подписание Соглашения об ассоциации с ЕС на год.
В украинском сегменте Фейсбука наступил апокалипсис: все стали проклинать премьера Азарова, президента Януковича, президента России Путина и плакать о загубленных навеки Украине и собственных жизнях. Все кончено, все пропало, как мы будем жить дальше, нас проглатывает Россия — на эти темы высказались все. Кульминацией дня стал пост модного журналиста Мустафы Найема:
«Встречаемся в 22.30 под монументом Независимости. Одевайтесь тепло, берите зонтики, чай, кофе, хорошее настроение и друзей. Перепост всячески приветствуется!»

Ну а первым комментарием под постом шло уточнение Мустафы, что каждый лайк будет расцениваться как личное обязательство выйти на площадь. Лайков и репостов набралось немерено, и ночной Майдан действительно (киевляне написали бы здесь «таки») собрался. В основном это были журналисты, которые тешили себя мыслью: если что-то пойдет не так, они всегда смогут сослаться на то, что прибыли на главную площадь страны по редакционному заданию или хотя бы «просто посмотреть». Рассказывают, что в первую ночь людей было гораздо меньше, чем лайков в Фейсбуке, но, как говорится, процесс пошел. Увидев, что на площади можно стоять совершенно спокойно, на следующий день к монументу Украиночке уже подтянулось гораздо больше народа. А на Европейской площади начали сооружать свой лагерь националисты из ВО «Свобода».
Разумеется, роль Мустафы Найема в организации Майдана трудно переоценить. Если бы выйти с протестом призвал не он, а кто угодно другой, то на площадь бы не вышел никто. Дело в том, что при всей неоднозначности журналистской репутации — слишком уж часто для Киева он менял вектор своей оппозиционности и слишком во многие медийные скандалы попадал (причем понять, идет речь об идеологических и профессиональных разногласиях или о банальном «не сговорились о деньгах», было невозможно практически никогда) — Мустафа Найем был и остается одним из самых обаятельных людей в Киеве. Он знаком абсолютно со всеми, с кем в украинской столице можно и нужно быть знакомым, и ведет себя со всеми так, словно они его лучшие друзья. Даже если публично находится в глубоком конфликте. Про таких людей окружающие обычно говорят «без мыла в жопу влезет» и, раз-другой столкнувшись с ними, предпочитают держаться от них подальше. Мустафе же каким-то непостижимым образом удалось сделать свою необыкновенную пронырливость важнейшей позитивной составляющей собственного образа. С одной стороны, говорили в Киеве про Мустафу, — настоящий журналист и должен быть пронырливым и въедливым, как бультерьер (хотя чего в бультерьере въедливого и пронырливого — сжал челюсти и висит), с другой — восточный человек, афганец, ну что с него взять, главное, что он любит Украину и не боится задавать острые вопросы никому, включая президента. О том, что такое острые вопросы и настоящие журналисты по-киевски, я еще напишу в соответствующей главе. Да и Мустафу Найема, как раз в момент, когда я пишу эти строки, объявившего о своем участии в парламентских выборах по списку блока президента Порошенко, я вспомню еще не раз. А пока вернемся на Евромайдан конца ноября 2013-го.
Итак, 21–22 ноября 2013 года на Майдан вышли друзья Мустафы Найема. Их было, конечно, не одиннадцать и даже не сто одиннадцать, но больше двухсот человек в первую ночь не набралось. Журналисты, пиарщики, сотрудники рекламных агентств и другие творческие люди ночь напролет постили в Фейсбуке селфи с Майдана, обнимались, целовались и всячески выражали свою нехитрую радость от того, что «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Вырвавшимся из душного ада редакций, офисов и социальных сетей на свежий воздух, да еще и по правому — как позже выяснится, во всех смыслах правому, — благородному европейскому делу было по-настоящему хорошо. Палатки еще не стояли, костры еще не горели, «хто не скаче, той москаль» еще никто не кричал… До первой (и, по сути, единственной) попытки разогнать Майдан оставалась неделя, до столкновений возле здания Администрации президента — девять дней, до создания Правого сектора — несколько недель, до кровавого свержения режима Януковича — целых три месяца, а до войны на юго-востоке Украины вообще полгода.
Хотел ли кто-то из пивших на Майдане кофе из термосов и искренне радовавшихся встрече друг с другом в ночь с 21 на 22 ноября сторонников европейской интеграции Украины такого развития событий, мы не знаем и не узнаем никогда. Они уже и сами этого никогда не вспомнят и не узнают. Пока они просто радуются жизни, политической опен-эйр вечеринке и надеются на европейское будущее. Им хорошо, их покой не нарушает даже милиция. На Украине реальная свобода мирных собраний, гарантированная Конституцией.

Требования людей, вышедших на Майдан в двадцатых числах ноября 2013 года, представлялись, по крайней мере, странными. Демонстранты, большинство которых все еще составляли журналисты, пиарщики, прогрессивные сотрудники политических партий и прочие представители креативного класса, прекрасно знали, что подписание Украиной Соглашения с Евросоюзом — вопрос более чем спорный. Спорный не в смысле политических и экономических выгод, а в смысле, что ассоциацию, скорее всего, не подпишут. Причем не подпишут именно европейские партнеры. Слишком уж много условий должна была выполнить Украина ради подписания документа. И главными условиями были освобождение из тюрьмы экс-премьера, лидера партии «Батькивщина» Юлии Тимошенко, отбывавшей семилетний срок за превышение должностных полномочий, а также принятие закона, направленного на борьбу с дискриминацией в украинском обществе.
По мнению украинских аналитиков, Тимошенко из тюрьмы не хотел освобождать лично президент Янукович, видевший в ней опасного конкурента на грядущих президентских выборах. Представители Евросоюза Патрик Кокс и Александр Квасьневский настаивали не только на освобождении госпожи Тимошенко из тюрьмы, но и на возможности ее участия в президентских и парламентских выборах. Как можно было освободить Юлию Владимировну, приговор которой подтвердили все судебные инстанции Украины, не нарушив при этом законодательство страны, украинские власти не знали или не хотели знать. По мнению юристов, сделать это было невозможно. Да в общем-то никто и не собирался. Тем не менее освобождение Тимошенко и ее участие в выборах являлись обязательными условиями подписания Соглашения об ассоциации. Иногда украинской власти предлагали более мягкий вариант — хотя бы выпустить Юлию Владимировну на лечение в берлинскую клинику Шарите, но подписания Соглашения этот вариант никак не гарантировал.
С законом о борьбе с дискриминацией дело обстояло гораздо комичнее. За закон, предполагавший в числе прочего равные права для ЛГБТ и обычных граждан, отказывались голосовать даже самые европейски ориентированные депутаты и фракции Верховной рады: мол, избиратели не поймут. Ведь несмотря на колоссальное количество тематического компромата на депутатов, журналистов и чиновников, к геям и лесбиянкам на Украине отношение до сих пор крайне настороженное. Тут уместно вспомнить, что представителей ЛГБТ с радужным знаменем чуть не избили на Евромайдане еще в самые вегетарианские первые дни.
Хотя закон этот был реально необходим для евроинтеграции, по крайней мере, в части введения для граждан Украины безвизого режима со странами ЕС. Таким образом страны ЕС предполагали защитить себя от наплыва беженцев: приезжает, мол, гей-пара, скажем, в Брюссель и немедленно идет просить политического убежища — на родине угнетают, а чиновники им под нос закон о запрете дискриминации: не должно быть у вас проблем на родине, возвращайтесь домой.
Закон о запрете дискриминации был лишь одним из так называемого «европейского пакета» законов, но за остальные — в основном они касались создания различных бюрократических межведомственных структур по борьбе с коррупцией — к середине ноября 2013-го Рада худо-бедно проголосовала.
Короче говоря, на 21 ноября подписание Украиной Соглашения об ассоциации с Евросоюзом на саммите ЕС в Вильнюсе было не просто под вопросом, а практически нереально. Настолько под вопросом, что примерно за неделю до исторического заявления премьера Азарова о неготовности Украины подписать документ появилось обращение Федерации профсоюзов Украины к президенту и правительству с просьбой отложить подписание документа хотя бы на год, чтобы предприятия успели подготовиться к новым технологическим стандартам и им не пришлось массово сокращать сотрудников. Аналитики тогда сочли это заявление способом Януковича сохранить лицо, поскольку подписание Соглашения на Вильнюсском саммите было провалено уже заранее. И осведомленные люди — а Мустафа Найем и его товарищи по журналистскому и майданному делу были в этом вопросе в числе самых осведомленных в стране — прекрасно представляли себе полную бесперспективность евроинтеграции Украины в ближайшее время.
Поэтому, что именно и кому они хотели показать, когда выходили на Майдан, с точки зрения здравого смысла не очень понятно. «Мы просто должны показать, что мы есть» — вот лозунг первых дней Евромайдана. Кому? Зачем? И что они предполагали делать, показав, — об этом тоже узнать уже практически невозможно.
В первые дни Евромайдана было много предположений о том, что людей на площади собрали специально, чтобы расшевелить ЕС. Евромайдан, мол, играет на руку Януковичу и чуть ли не специально запущен через Мустафу Найема тогдашним предположительно всесильным серым кардиналом Януковича — главой Администрации президента Сергеем Левочкиным.
О том, что Мустафа Найем — человек Левочкина, тогда вообще говорилось много. Впрочем, по мере смены вех на Майдане и появлении там все новых, старых и встававших из политических могил деятелей ответ на вопрос: «У кого же взял деньги Мустафа?» менялся.
Тем не менее говорить о прямом политическом заказе и взятых Мустафой Найемом «под государственный переворот» деньгах мне кажется глупым. К осени 2013 года было понятно, что никакой Майдан ни за какие деньги не соберется. Для того чтобы вывести людей на площадь, нужны были чье-то личное безумие и личная убежденность в собственной правоте. Пусть даже в основе этого безумия и этой правоты лежали откровенно шкурные интересы. Есть такая украинская поговорка «сумасшедший-то он сумасшедший, а в борщ себе не насрет». Мне кажется, что и Мустафа Найем, и те, кто вышел вместе с ним на площадь поздним вечером 21 ноября, были в тот момент такими вот сумасшедшими, не забывающими, впрочем, заботиться о качестве своего сегодняшнего, завтрашнего, да и послезавтрашнего борща. Можно сказать, что идея евроинтеграции была таким общим сумасшествием. Впрочем, сумасшествием, при котором каждый надеялся отхватить себе что-то «более лучшее», чем было у него к началу событий. При этом представление о Евросоюзе у большинства украинских журналистов и других лидеров мнений было даже не идеалистическим и мифологическим, а каким-то экстатически религиозным. Страны Евросоюза воспринимались примерно как заполонившие киевские меню и вывески надписи «Европейская кухня» — морепродукты и копченые сардельки проходили по одному ведомству. ЕС тоже представлялся украинцам неким единым, а точнее, даже единообразным однородным пространством, где неукоснительно соблюдаются абсолютно все законы (надо полагать, везде одинаковые), человек защищен от государства всеми возможными способами, прекрасное образование, медицина, высочайшие зарплаты и пенсии, а все кризисы и проблемы — преувеличение подлых путинских пропагандистов, которые только о том и думают, как бы затащить Украину в свой кошмарный Таможенный союз и раз и навсегда лишить ее будущего, ну и, конечно же, газовой трубы — основы украинской государственности, по словам третьего президента Украины Виктора Ющенко.
Желанием жить, как в Европе, украинские лидеры мнений, в том числе и лично Мустафа Найем, оправдывали совершенно дикие с точки зрения нормального человека вещи вроде вызова милиции в ресторан, посетители которого решили покурить, после Закона о запрете курения в общественных местах. Мустафа, курильщик со стажем, объяснял своим читателям в Фейсбуке, да и приятелям в частных беседах, что закон, конечно, глупый и неудобный, но ведь как в Европе же, как в Европе.
Как в России — жить не хотел совсем никто из вышедших на майдан Незалежности 21 ноября 2013 года. Почему-то все эти люди предполагали, что перенос подписания Соглашения об ассоциации с ЕС (которое, напомню, и так висело на волоске) автоматически приведет к вступлению Украины в Таможенный союз, что повлечет за собой невероятное падение в стране уровня жизни и сворачивание гражданских свобод.
В первый день Майдана никто еще не кричал ни со сцены, ни в частных беседах «все что угодно, только подальше от этих русских», пока несколько сотен демонстрантов всего лишь хотели показать, «что они есть», но на следующий день эта тенденция проявилась уже достаточно четко.
Важно отметить, что и Мустафа Найем, и большинство тех, кто вышел на улицу по его призыву, были очарованы не только известными им прелестями жизни в Евросоюзе, но и российским «белоленточным» движением. Несмотря на стремление в Европу, в Киеве модно было повторять или воплощать в отредактированном по местному вкусу виде практически любые заметные московские проекты (такой чести удостоился даже популярный российский националистический сайт «Спутник и погром», превратившийся в украинском варианте в «Петра и Мазепу»). Европейские же проекты копировались и адаптировались редко, а если такое вдруг и происходило, то такие начинания быстро сворачивались — очевидно, в силу отсутствия интереса к ним у европейски настроенной киевской публики.
Так что вовсе не удивительно, что киевские манифестанты брали пример с Болотной площади, а не, скажем, с греческих или парижских протестов, они ими просто мало интересовались. То ли дело — модная светская Москва. Смешным парафразом революции «п***тых шуб» выглядят фейсбучные посты и комментарии киевских модниц на тему, как принарядиться на Майдан, чтобы перед людьми стыдно не было. А многие матери даже умилялись тому, как их малолетние дочери специально выбирают себе сапожки и рукавички для воскресной семейной прогулки на Майдан. Но это все будет позже, а пока никто просто не догадывается, как долго все это продлится и уж тем более, чем это кончится.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 31
Гостей: 28
Пользователей: 3
Redrik, Nativ, dino123al

 
Copyright Redrik © 2016