Четверг, 08.12.2016, 14:53
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Александр Каревин / Сумерки невежества. 75 очерков о современной фальсификации истории Украины
31.03.2016, 18:45
О Григории Сковороде, языковой проблеме и недобросовестной полемике
Общеизвестно, что истина рождается в споре. Вот только рождается, увы, не всегда. Хорошо, когда полемика ведется честно, каждая из сторон прямо излагает свою позицию, приводит аргументы и в их противоборстве выясняется, кто же прав.
Гораздо хуже, если какой-то из участников спора не заинтересован в установлении истины. Такой спорщик обычно использует недобросовестные методы: подменяет факты выдумкой, пускает в ход сфальсифицированные цитаты и данные, оперирует фальшивыми доводами. Выяснение правды при этом конечно же затрудняется.
К сожалению, случаи недобросовестной полемики сегодня не редкость. Одним из них является, на мой взгляд, статья Владимира Гонского «О традиционализме, прагматизме и национальной идее», размещенная на сайте «Украинская правда».
Касаясь путей решения языкового вопроса в Украине, указанный автор заявляет: «Суть разрешения языковой проблемы подсказал еще Сковорода: "Каждый должен познать свой народ и в народе себя. Если ты украинец, будь им… Ты француз? Будь французом. Татарин? Татарствуй! Все хорошо на своем месте и своей мерой. И все прекрасно, что чистое, природное, то есть неподдельное”».
Далее в развитие темы следуют собственные рассуждения автора о том, что украинцы должны не просто «числиться» таковыми, но быть ими в действительности (то есть перейти на украинский язык), а «русификация украинцев» — это «неестественный, вредный процесс» и т. д.
Лично я не разделяю негативного отношения г-на Гонского к русскоязычности своих соотечественников. Доминирует же в Австрии немецкий язык, а на Кипре — греческий, но развитию этих государств данное обстоятельство нисколько не мешает. Официальное закрепление в различных регионах Швейцарии первенствующего положения французского, немецкого или итальянского языков не привело к распаду страны. Несмотря на общий язык, отдельно существуют Сербия, Хорватия и Черногория. Чем же плоха русскоязычность значительной части населения Украины?
Но в конце концов, г-н Гонский имеет право на собственную точку зрения. А вот на что он, по моему мнению, права (морального) не имеет, так это на подтасовку, с помощью которой пытается подкрепить свое мнение авторитетом выдающегося философа.
Дело в том, что приведенная выше цитата из Сковороды не верна. На самом деле знаменитый мыслитель писал: «Всякий должен узнать свой народ и в народе себя. Русь  ли ты? Будь ею: верь православно, служи царице право, люби братию «нравно». Лях ли ты? Лях будь. Немец ли ты? Немечествуй. Француз ли? Французуй. Татарин ли? Татарствуй. Все хорошо на своем месте…» и т. д. И далее: «Русь не русская видится мне диковинкою, как если бы родился человек с рыбьим хвостом или с собачьей головою».
Понятно, что среди читателей «Украинской правды» с произведениями Сковороды хорошо знакомы немногие. На что, вероятно, г-н Гонский и рассчитывал. Он подменил национальное имя, а заодно сделал «купюру», убрав из цитируемой фразы призыв к верной службе Екатерине II (в перечень признаков «настоящего украинца» такой призыв явно не вписывался). Между тем сам Григорий Саввич Украиной называл территорию Слобожанщины, отличая ее от Малороссии (Полтавщины и Черниговщины с Киевом). Под Русью же он подразумевал эти земли вместе с Великороссией. Соответственно «Русью будь!» в устах Сковороды означало единение украинцев (малорусов) с великорусами, а не отмежевывание от них.
Тут действительно содержится подсказка к правильному решению языкового вопроса. Ибо русский литературный язык изначально развивался как язык общерусский, общий для всех частей исторической Руси. Для Украины в том числе. Вклад украинцев в развитие этого языка огромен. Для людей образованных он был родным. Необразованные же люди на Руси разговаривали на своих местных просторечиях, которые, впрочем, наряду с литературной речью считались разновидностями одного русского языка. К примеру, во время первой переписи населения Киева и его пригородов (1874 год) 38 % горожан назвали родным русский литературный язык («литературное наречие»), 30,2 % — малорусское наречие, 7,6 % — великорусское наречие, 1,1 % — белорусское.
Одним словом, русский язык на Украине был своим. И остается таковым до сих пор, хотя со второй половины ХІХ века группа политиков из украинофильского движения принялась вырабатывать другой литературный язык, названный потом украинским.
Русскоязычность на Украине — вовсе не плод русификации. Это результат нормального, естественного развития. Если же русский язык мешает торжеству того, что именуется некоторыми «украинской национальной идеей», значит, с самой этой «идеей» что-то не так.
Ведь, кажется, все согласны с тем, что сущностью национальной идеи любой страны является стремление человека и нации быть лучшими. Стала ли лучше Украина оттого, что миллионы ее русскоязычных жителей оказались в положении граждан второго сорта? Стали ли лучше украинские школы, в которых уже не изучают русский язык? Стала ли богаче украинская культура, отказавшись от Гоголя, Короленко, Ахматовой (Горенко), других писателей, объявленных ныне иностранными потому, что творили на русском языке?
Все это вопросы риторические. Желать вытеснения из Украины русского языка означает стремиться к тому, чтобы эта часть Руси перестала быть Русью. Станет ли она от этого лучше? Григорий Сковорода дал на это исчерпывающий ответ.

Культ «великого Кобзаря»
«Мы знаем действия многих причин, но не знаем причины многих действий», — заметил еще в ХVIII веке американский мыслитель Калеб Колтон. В своей заметке «К поэту по-научному» (Киевский телеграф. 2003. № 36), поданной как отклик на мою статью «Копытца ангела» (КТ. № 16 того же года), Евгений Турчин попытался докопаться до причин существующего в нашей стране культа Тараса Григорьевича Шевченко. Он считает, что «Шевченко — это своеобразная компенсация невостребованных желаний безгосударственной нации. Почему в России Пушкин только поэт? Да потому, что россияне имели свое государство, а вместе с ним свои национальные символы — своих царей и своих императоров, своего патриарха как предстоятеля православной церкви, своих ученых, свой герб и другие государственные регалии. У украинцев всего этого не было, но было сильное желание как великой европейской нации иметь все это. Спрашивается, кто, кроме Шевченко, в окраине мог временно компенсировать эти желания?»
Можно согласиться с пояснением Турчина, но с одной существенной поправкой: не об украинской нации должна тут идти речь. До 1917 года огромное большинство украинцев (малороссов) в национальном отношении не отделяло себя от великороссов. «Всякую украинофильскую пропаганду мы отвергаем, ибо никогда не считали и не считаем себя нерусскими; и с какой бы хитростью ни старались услужливые господа Милюковы вселить в нас сознание розни с великороссами, им это не удастся. Мы, малороссы, как и великороссы, суть люди русские», — говорил на заседании Государственной думы депутат от Подольской губернии крестьянин Андрийчук в ответ на попытку лидера российских либералов Павла Милюкова вбить клин между велико- и малороссиянами.
Соответственно и русское государство украинцы воспринимали как свое («Малорусы никогда не были покорены и присоединены к России, а издревле составляли одну из стихий, из которых складывалось русское государственное тело», — отмечал Николай Костомаров). Русский монарх в представлении украинских крестьян являлся таким же отцом народа, как и в представлении крестьян-великороссов. Государственный герб был общим («Орле наш двоглавий», — называл его тот же Костомаров в одном из написанных на украинском языке стихотворений). Не делили по племенному признаку и ученых, писателей, деятелей искусства. И уж тем более не делили православную церковь. Что касается патриархов, то их с петровских времен и до революции в России просто не было. Церковью управлял Святейший синод, первенствующее положение в котором занимал митрополит Киевский (то есть и с этой стороны украинцы не чувствовали себя ущемленными). Таким образом, говорить о культе Шевченко как о «компенсации невостребованных желаний безгосударственной нации» не приходится. Не было нужды у украинцев в такой компенсации.
Иное дело — украинофилы, деятели так называемого украинского движения. Руководствуясь политическими соображениями, они объявили русскую культуру чужой Украине. Проблема, однако, состояла в том, что русская культура (как и русский литературный язык) была общерусской, общей для всей исторической Руси. В ее развитии украинцы принимали участие наравне с великороссами. Отрекаясь от этой культуры, приходилось отрекаться и от украинского вклада в нее, отрекаться от писавших на русском языке украинских писателей. Здесь действительно возникала потребность в компенсации. Украинофилам предстояло убедить украинское общество, что общерусское культурное наследие можно заменить чем-то не менее ценным. Так на литературном небосклоне стала восходить звезда Тараса Шевченко.
Одаренный, но все-таки не гениальный, Тарас Григорьевич не смог, в отличие, скажем, от Николая Гоголя, занять место в общерусской литературе (хотя очень к этому стремился и поэтому писал по-русски свои повести и «Дневник»). Он так и остался провинциальным поэтом. Но эта провинциальность, необщерусскость как раз и устраивала украинофилов. Шевченко принялись возводить на пьедестал мирового гения, пытались поставить его вровень с Шекспиром, Гете, Пушкиным и нисколько не заботились о том, что такие попытки выглядят по меньшей мере комично. Забегая вперед, надо сказать, что нынешние разговоры об украинском происхождении Иисуса Христа, объявление украинцев изобретателями письменности, отождествление древней Трои с Троещиной и т. п. — явления того же порядка.
Возвращаясь же к «великому Кобзарю», следует отметить, что до Октябрьской революции не только в мире, но и на Украине он был мало известен (несмотря на все старания украинофилов). «На вопрос: «Чья это могила?» — всякий ответит вам: Тарасова! «Хто ж такий був той Тарас?» — «А хто його знає!.. Мабуть, який чиновник важний», — вспоминал смотритель могилы поэта Василий Гнилосыров. Когда, незадолго до сотой годовщины со дня рождения Шевченко, украинофилы пошли по крестьянским хатам с целью собрать средства на памятник юбиляру, их встретили с недоумением. «В каждой хате приходилось рассказывать про Шевченко и читать его биографию, потому что к кому ни зайдут — каждый спрашивает: «Кто ж он такой был, этот Шевченко?» — писала украинофильская газета «Дніпрові хвилі». Миф о всенародном поклонении «батьке Тарасу», начавшемся будто бы сразу после его смерти, получил распространение позднее.
Не пользовался Тарас Григорьевич популярностью и среди интеллигенции. На организованных в Киеве после Февральской революции курсах украиноведения для учителей начальных школ выяснилось, что многие педагоги никогда не читали произведений поэта. Признание пришло к Шевченко только после установления советской власти. Возвеличивание пострадавшего при царском режиме выходца из народных низов вполне укладывалось в рамки большевистской идеологии. Культ Тараса вышел за пределы украинофильских кружков и расцвел пышным цветом. Уже в 1920 году, при праздновании очередной шевченковской годовщины, поэта именовали «красным пророком», а его «Кобзарь» — «красным евангелием». В дальнейшем подобные эпитеты вышли из моды, но сам культ продолжали усиленно насаждать. Именем Шевченко называли населенные пункты, улицы, научные и культурно-просветительные учреждения. Ему возводили памятники, открывали музеи. Его произведения ввели в школьные программы.
В то же время на Западной Украине, где советской власти не было, Тарас Григорьевич оставался малоизвестным. В издаваемом Иваном Огиенко журнале «Рідна мова» еще в 1939 году с сожалением констатировалось, что «великого поэта» в Галичине не знают и знать не хотят. «У нас мало читают Шевченко или вообще не читают его. Пройдите все села и города. Едва ли есть один «Кобзарь» в библиотеке. А стоит он обычно присыпанный пылью, заплесневелый». С приходом большевиков положение выправилось и там.
Результат советского кумиротворчества хорошо виден сегодня. Любое высказывание о Шевченко, не приправленное бурным восторгом, воспринимается многими как оскорбление украинского народа. Между тем следует помнить, откуда берет начало культ «великого Кобзаря». Даже терминология, употребляемая сегодняшними тарасопоклонниками, заимствована из эпохи пролетарской революции и лишь слегка модернизирована в духе времени. Вместо красного пророка поэта именуют пророком национальным. Постулат «"Кобзарь” — красное евангелие» заменили на «"Кобзарь” — евангелие украинцев». В остальном — то же безудержное возвеличивание и революционная нетерпимость к тем, кто имеет о Тарасе Григорьевиче собственное мнение.
Хотелось бы быть понятым правильно. Желание отыскать в своем прошлом выдающихся людей, которыми можно было бы гордиться перед всем миром, присуще каждой стране. Это совершенно нормальное желание. Нет никаких оснований отказываться от его реализации и нам. Но те ли возводятся у нас в ранг великих? Не так давно в России был издан биографический словарь русских писателей ХІХ — начала ХХ века. Из около трехсот упомянутых там литераторов более сорока — украинцы. Но на Украине признают своими только двоих — Евгения Гребенку и Григория Квитку-Основьяненко. Да еще великороссиянку Марию Вилинскую (Марко Вовчок). Остальные — как бы и не наши. А среди отвергнутых — писатели с мировым именем: Николай Гоголь, Анна Ахматова (Горенко) и другие. Вместо них нам навязывают примитивный культ «батька Тараса». Правильно ли это? Стоит задуматься.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 34
Гостей: 32
Пользователей: 2
Redrik, dirpit

 
Copyright Redrik © 2016