Суббота, 03.12.2016, 03:19
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Александр Золототрубов / Опальный адмирал
09.03.2016, 16:04
Май, 1952 год
С утра военно-морской министр вице-адмирал Кузнецов, год назад назначенный вновь на эту должность, был у военного министра маршала Василевского, и то, о чем шла речь, его крайне обеспокоило, хотя надежды на положительное решение флотской проблемы он не терял. «Главное — убедить Сталина, а уж потом все пойдет как по накатанной колее», — подумал Николай Герасимович. Что же так волновало военно-морского министра? Еще 23 мая Кузнецов и начальник Главного штаба Военно-морского флота адмирал Головко направили Сталину служебную записку, в которой ставили вопрос о строительстве легких авианосцев с базирующейся на каждом авиагруппой до 40 самолетов-истребителей. Учитывая неотложную необходимость иметь в составе военно-морских сил легкие авианосцы, Кузнецов и Головко предлагали теперь же начать проектирование этих кораблей с расчетом закончить его в 1953 году и приступить к строительству их не позднее 1954 года.
Кузнецову маршал Василевский нравился. Серьезный и энергичный, без эмоций, он как-то сразу располагал к себе, и не только потому, что был эрудированным военачальником, но прежде всего потому, что умел понять каждого, с кем имел дело. Особенно это проявилось в годы недавней войны, когда главкому ВМФ Кузнецову приходилось решать в Генштабе немало серьезных вопросов по взаимодействию кораблей и частей флотов с сухопутными войсками Красной Армии, проводившими оборонительные и наступательные операции на советско-германском фронте. Вот и сейчас, увидев Кузнецова, вошедшего в кабинет, Василевский пожал ему руку, кивком пригласил к столу.
— Значит, пришло время на военном флоте иметь авианосцы? — Губы маршала сложились в добродушную улыбку.
«Быстро, однако, Сталин отреагировал на наше письмо, даже не верится», — отметил про себя Николай Герасимович. А вслух, глядя на военного министра, сказал:
— Полагаю, мне как военачальнику, отвечающему за военный флот, дано право требовать то, что необходимо для повышения его боеспособности? — В голосе Кузнецова не было упрека или вызова, он констатировал лишь то, чего никто не мог оспорить.
— Не только дано право, Николай Герасимович, ты обязан в первую очередь думать, как и чем укрепить военный флот!
Василевский докурил папиросу, смял окурок в стеклянной массивной пепельнице с изображением взлетающего горного орла. Ее маршалу подарил в Крыму генерал Петров в знак благодарности за помощь при освобождении города Севастополя от гитлеровских захватчиков.
— С вашей служебной запиской меня ознакомил товарищ Сталин, — веско продолжал Василевский, — проблема не из легких, но лично я — «за»! Авианосцы нам очень нужны, чем скорее они появятся на флоте, тем лучше. Сколько их сейчас в США и Англии, кажется, двадцать?
— В строю — двадцать пять, — уточнил Кузнецов.
— Прилично, а у нас пока нет ни одного, — грустно произнес маршал. — Вчера я разговаривал с министром судостроительной промышленности Малышевым. И что же? Вячеслав Александрович тоже не против, но строительство легких авианосцев он может начать лишь за счет тяжелых или средних крейсеров.
У Кузнецова глухо вырвалось:
— С Малышевым тяжело решать такие вопросы. Я с ним как на ножах.
— Я слышал не раз о вашей с ним перепалке по вопросу строительства кораблей и подводных лодок, — продолжал Василевский. — И все же в этом деле я отдаю приоритет вам, Николай Герасимович, так что у вас есть надежный союзник, — шутливо добавил Александр Михайлович. — Но продолжим наш разговор… Иосиф Виссарионович дал мне прочесть ваш документ и попросил высказать свое мнение, сам же и словом не обмолвился, какова же его позиция в этом важнейшем вопросе. Это-то меня и смутило. Но будем за ваше предложение сражаться!.. Так вот что мне надо, Николай Герасимович, чтобы я мог аргументированно доказывать вождю нашу правоту. Сможете подготовить мне справку? Грозная ли это сила на море — легкий авианосец, какие задачи, по вашему замыслу, он должен решать, наконец, как быть, если мы прекратим строить тяжелые или средние крейсера? Не ослабит ли это мощь нашего флота? — На лице маршала появилась улыбка. — Я же не моряк, ты уж не сердись…
— Будет такая справка, товарищ маршал. — Кузнецов помолчал. — Вчера я листал свой фотоальбом. В нем есть снимок, где три маршала — вы, Мерецков, Малиновский, генерал армии Пуркаев и я, в то время главком ВМФ, стоим в Порт-Артуре на фоне разбитой японской военной техники. Да, я еще не забыл, как в сорок пятом под вашим командованием войска Красной Армии при поддержке моряков Тихоокеанского флота громили японскую «могучую» Квантунскую армию, как ее называли японцы. Веселое было время, не так ли?
— Очень даже веселое. — Маршал взял папиросу и снова закурил. — Тогда перед началом боевых действий я был с вами на кораблях флота. Душа радовалась, когда видел, как моряки горели желанием скорее разгромить японцев… Нет, к морякам я отношусь с глубоким уважением, это люди большой отваги и чести. — И вдруг без всякого перехода грустно добавил: — А вот морской кортик ты, Николай Герасимович, все еще мне не подарил…
— Каюсь, виноват, — смутился Кузнецов. — Но мы это дело поправим, Александр Михайлович. Вы столько сделали для военного флота, что не грешно подарить вам и адмиральский катер!..
Кузнецов вернулся в Наркомат ВМФ в хорошем настроении. Хотел было вызвать адмирала Головко, чтобы сообщить ему о беседе с военным министром, как прибыл адъютант и вручил письмо, пояснив:
— Личное!
— Личное? — удивился Николай Герасимович. На конверте он прочел: «Москва, Военное министерство. Главному адмиралу ВМФ Кузнецову Н. Г. (личное)». — Ну-ну, поглядим, кто назвал меня главным адмиралом флота и что надо заявителю. — Он вскинул глаза на адъютанта. — Скажите адмиралу Головко, чтобы прибыл ко мне к одиннадцати ноль-ноль. Пусть возьмет с собой служебную записку насчет строительства легких авианосцев.
— Есть! — отрапортовал адъютант и вышел.
Кузнецов надорвал конверт. «Здравствуйте, Николай Герасимович! — прочел он. — Пишу Вам письмо, а у самой слезы затуманили глаза. Я не забыла, как Вы помогли моему сыну Петру Климову перевестись служить из Владивостока на Северный флот, в Полярный. Я тогда была так рада, что в моем сердце до сих пор теплится уважение к Вам. Но судьбе было угодно нанести моему сыну новый удар, от которого я едва не слегла в больницу: его уволили в запас. Там, где его отец в сорок третьем погиб на подводной лодке, сражаясь с фашистами, его сыну запретили служить!
Я не знаю, в чем его вина, товарищ адмирал, так как в морском деле не смыслю. Но в одном твердо убеждена: мой сын не преступник! Он спас от верной гибели рыбаков траулера «Мурманск», когда те вместе с рыбой подняли на палубу судна немецкую мину времен войны. От качки траулера на волне она с минуты на минуту могла взорваться, и мой сын откликнулся на просьбу капитана судна уничтожить опасную находку и сделал это, хотя сам был ранен в руку. Собой рисковал, спасал людей, а ему флотское начальство дало по шапке! До этого случая у моего сына не было замечаний по службе. На Дальнем Востоке ему досрочно присвоили звание старшего лейтенанта, на Северном флоте он стал капитан-лейтенантом, был в почете, и вдруг такая беда… Будь жив мой муж-подводник, он бы защитил своего сына, но Федор Климов, командир подводной лодки, погиб в море в сорок третьем от вражеской пули.
В жизни есть добро и зло. Этими категориями измеряется и цена человеку. Так вот, Петру Климову сделали большое зло. Служба на флоте, как я ее понимаю, не услуга Вам или еще кому, это дело государственное. Порой на военной службе люди погибают. Хорошо, что осколок мины зацепил сыну руку, а мог бы и убить. Мне жаль сына — сердце-то у меня со слезой, как у любой матери. Но я горда, что Петр спас людей. Сейчас он живет у меня с женой и двумя сыновьями-близнецами (кстати, когда они вырастут, то наверняка пойдут туда, где служили их отец и дед), и я вижу, как он страдает: море живет в нем, оно затуманило ему голову.
Очень Вас прошу, товарищ адмирал, исправить ошибку флотских чинов и вернуть сына на морскую службу. Он молод, здоров и еще много хорошего может сделать для флота.
Низко кланяюсь Вам. Дарья Павловна Климова, вдова.
P.S. Когда мы беседовали с Вами в поезде, мне показалось, что Вы человек совестливый и справедливый и учились морской науке для того, чтобы далеко видеть. А тот, кто далеко видит, умен и всегда поймет горе ближнего. На это я и надеюсь.
15 мая, г. Саратов».

Кузнецов прочел письмо и вдруг почувствовал, как поднялась в его душе горячая волна — так ему захотелось помочь матери моряка-подводника. Он взял ручку и на письме наложил резолюцию начальнику Управления кадров ВМФ: «Прошу выяснить обстоятельства дела бывшего подводника капитан-лейтенанта Климова П. Ф. и, если нет оснований для увольнения в запас, вновь призвать его на военную службу, направив в распоряжение штаба Северного флота». Затем он вызвал к себе адмирала, отвечающего за кадры.
— Слушаю вас, товарищ министр! — гаркнул адмирал звонким, как звук корабельного колокола, голосом.
Кузнецов отдал ему письмо матери подводника со своей резолюцией и сухо произнес:
— В срочном порядке решите этот вопрос! Если надо — переговорите с командующим Северным флотом. Людей, преданных флоту, надо всячески поддерживать, а не увольнять в запас.
— Возможно, все было не так, как пишет мать… — заикнулся было адмирал, но Кузнецов осадил его:
— Не будем гадать, как на кофейной гуще, это нам не к лицу. К тому же я знаком с Петром Климовым, встречался с ним на Тихоокеанском флоте, это отличный офицер. А его отцу Федору Климову в сорок третьем в Полярном я вручал орден Красной Звезды.
— Есть, понял, — тихо обронил адмирал. — Я сейчас же им займусь…
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 17
Гостей: 17
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016