Понедельник, 05.12.2016, 05:26
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Евгений Примаков / Очерки истории российской внешней разведки. Том 3
25.02.2016, 10:27
Ким Филби стал легендарной личностью. Его имя прочно вошло в историю XX столетия как «суперагента» советской внешней разведки, сыгравшего исключительную роль в борьбе разведок великих держав в критические моменты истории — и в предвоенные годы, когда решался вопрос, быть или не быть новой мировой бойне, и в годы войны, когда усилия всех прогрессивных и демократических сил мира были сконцентрированы на борьбе с фашизмом, и наконец, в годы холодной войны, когда мир снова оказался перед угрозой еще более страшной, ядерной, катастрофы.
Обычно имена разведчиков, особенно выдающихся, на долгие годы остаются тайной, похороненной в архивах секретных служб. С Кимом Филби вышло иначе. В том, что о нем стало широко известно в мире, разведчику повезло и не повезло одновременно. Повезло — потому, что его имя не осталось в пыли архивных папок, он стал мировой известностью, что дало ему возможность продолжить свою активную деятельность и начать новую страницу в борьбе за дело, которому он посвятил свою жизнь. Не повезло — потому, что мировая известность пришла к нему в результате невольной расшифровки его принадлежности к советской разведке. Слишком много факторов незримо связаны цепью взаимозависимости, и далеко не всегда все можно предвидеть и учесть, подчинить события своей воле. Филби вынужденно поставил себя под удар, спасая от неминуемого ареста своих друзей, агентов советской разведки Маклина и Берджесса. И имя разведчика зазвучало на весь мир. Сам факт существования в руководящих сферах Интеллидженс сервис советского агента поднимал престиж советской разведки и действовал удручающе на ее противников. За девять лет работы в английской разведке Филби прошел все служебные ступени. В 1949 году он был назначен на должность офицера связи с Центральным разведывательным управлением (ЦРУ) и Федеральным бюро расследований (ФБР) США, внедрившись та-ким образом в самый центр подрывной деятельности западных разведок против Советского Союза. Филби даже рассматривался в качестве кандидата на должность начальника британской разведки.
Когда в 1978 году были обнародованы сведения об истинной роли Филби, хорошо знавший его бывший сотрудник ЦРУ Майлз Коуплэнд заявил: «Это привело к тому, что все чрезвычайно обширные усилия западных разведок в период с 1944 по 1951 год были безрезультатными. Было бы лучше, если бы мы вообще ничего не делали».
Ким Филби (полное настоящее имя Гарольд Адриан Рассел Филби, прозвище «Ким» родители дали своему сыну в честь героя одного из романов Киплинга) — продолжатель одного из старинных родов Англии. Его дед по отцу, Монти Филби, в конце прошлого века владел кофейной плантацией на Цейлоне, а его жена, бабушка Кима Филби, Квинти Дункан, происходила из известной в Англии семьи потомственных военных. Один из представителей этой семьи — маршал Монтгомери. Таким образом, Ким Филби был отдаленным родственником знаменитого британского полководца. Отец Кима, Сент-Джон Филби, долгое время работал в английской колониальной администрации в Индии, а затем увлекся востоковедением и стал известным и уважаемым в Англии арабистом. За свои научные труды он был награжден медалями Королевского картографического и Королевского азиатского обществ. Будучи оригинальным человеком, он принял мусульманское вероисповедание, взял саудовскую девушку из числа рабынь в качестве второй жены, подолгу жил среди бедуинских племен, был советником короля Ибн Сауда. Но Ким воспитывался в духе классических британских традиций и получил наиболее престижное в Англии образование.
Когда речь идет о Киме Филби как об агенте советской разведки, невольно напрашивается вопрос: как человек такого круга и воспитания мог принять решение связать свою судьбу с советской разведкой? В небольшом очерке о первых шагах Филби в разведке, основанном на архивных материалах и рассказах самого Филби, мы и постараемся ответить на этот вопрос.
Начало 30-х годов. Англия. Кембридж. Молодые люди, поступившие на учебу в это привилегированное учебное заведение, с жаром обсуждают события политической жизни. Капиталистический мир только что пережил экономический кризис невиданных доселе масштабов со всеми его ужасающими последствиями: безработицей, нуждой, отчаянием, крушением надежд на лучшее будущее. Почему разразился кризис? Что, капитализм как система исчерпал себя? — задавали себе вопросы многие молодые люди.
А на востоке Европы государство с новым общественным строем претендовало на создание общества социальной справедливости. Его экономические и политические успехи были бесспорны. Коммунисты проповедовали идеи, которым нельзя было отказать в притягательности.
В Германии к власти пришли фашисты с их стремлением завоевать для «высшей арийской расы» «жизненное пространство». Идеология и практика фашизма отталкивали честных людей мира. Ведущие же капиталистические страны вместо того, чтобы обуздать фашизм, заигрывали с ним, стремясь использовать фашистскую Германию для сокрушения Советского Союза.
Атмосфера приподнятости, гражданского долга и личной ответственности, причастности к происходящим в мире событиям не могла не повлиять на молодого Филби. Он решил посвятить свою жизнь делу борьбы за социалистические идеалы. Много позже он сам скажет об этом гак: «Я принял решение работать в какой-нибудь форме на коммунистическое движение в мою последнюю неделю в Кембридже. Процесс моего прихода к этому решению продолжался около двух лет. Отчасти это был рациональный подход, отчасти эмоциональный. Он включал в себя изучение марксизма и, конечно, изучение «великой депрессии» и подъема фашистского движения. Конечно, у меня были и сомнения, и надежды, и критика самого себя, но мое самообразование и влияние внешних факторов, событий в мире привели меня к этому решению. Я уже не видел способов обойти этот вопрос: либо я должен принять это решение, либо я вообще должен бросить политику. И однажды вечером я сидел в своей комнате в Кембридже, сидел в кресле и принял решение. Это решение было принято на всю жизнь. В то время это решение было известно только мне. Я сказал это самому себе».
Однако Ким Филби не спешил стать официальным членом коммунистической партии. Что-то удерживало его от этого. Возможно, рутина повседневной партийной работы — митинги, распространение газет и тому подобное. Не для этого готовил себя Филби. Юноша искал более эффективный путь участия в антифашистской борьбе. Он хотел проверить себя на боевой, опасной работе, убедиться в своих возможностях и готовности идти на жертвы. Филби решил уехать в Австрию, помогать там антифашистам. Австрия 1933 года была тем местом в Европе, где шла реальная борьба с фашизмом. Страна находилась на грани фашистского переворота. Обстановка усугублялась тем, что в Австрию хлынул поток беженцев из гитлеровской Германии Прогрессивные партии и организации оказывали им помощь, организовывали их нелегальную переброску в «безопасные» страны Европы. Для этого нужны были деньги, документы, а главное — люди, которые бы занимались этой связанной с риском работой. В Париже действовал Комитет помощи беженцам от фашизма.
Перед Филби встал вопрос, как связаться с австрийскими коммунистами. За советом он обратился к лектору, позднее профессору экономики Кембриджского университета Морису Доббу, который был членом Коммунистической партии Великобритании. Добб сказал: «Я наблюдаю за вами уже несколько лет и вижу ваше движение в этом направлении. Я очень рад, что вы приняли это решение».
После этого он дал Филби рекомендательное письмо к руководителю Комитета помощи беженцам.
И вот Филби в Вене. По рекомендации друзей он поселился в очень уютной комнате в квартире родителей Литци Фридман — активистки Австрийской компартии. Вскоре отношения между двумя молодыми людьми, которых связывали общность интересов и участие в рискованном деле, стали близкими.
В венской организации МОПР (Международная организация помощи революционерам) Филби пришлось выполнять множество обязанностей. Он был и казначеем ячейки, и составителем листовок, и сборщиком пожертвований. Но его главной работой было поддержание связей с коммунистами, нелегально жившими в Австрии, Венгрии и Чехословакии. Английский паспорт давал ему возможность путешествовать практически беспрепятственно.
«Обычно я брал с собой большой конверт, в котором было достаточно много бумаг, и часто кроме этого я брал еще с собой посылку, завернутую в коричневую бумагу. Что там было внутри, я понятия не имел. Могли быть деньги, могли быть инструкции, могли быть частные письма от мужа к жене. Я брал все это на полном доверии. Но если бы меня арестовали или задали вопрос, что находится в конвертах и в посылке, — вспоминает Ким Филби, — то я просто бы ответил, что кто-то из моих друзей попросил меня провезти это, а что там внутри, я не знаю. Может быть, мне задали бы вопрос: а кому вы все это везете? На это я был готов ответить: у меня есть адрес в бумажнике. Вынул бы бумажник, стал бы искать адрес и, естественно, сказал бы, что, о Боже, я забыл его в Вене. Конечно, это не самая убедительная история, но вы не всегда можете рассказывать только убедительные истории. Конспирация в то время была на любительском, очень примитивном уровне».
Столь же незамысловатым был и пароль для встреч в Праге или Будапеште — ветка мимозы. Несмотря на всю незащищенность этой курьерской деятельности, Филби утверждал, что не помнит ни одного случая, когда бы он почувствовал опасность этих поездок.
В начале 1934 года Филби полагал, что все идет к скорому захвату власти в Австрии нацистами. И хотя он с его английским, «почти дипломатическим» по престижности, паспортом мог чувствовать себя в безопасности, Филби понимал, что Литци Фридман расправы не миновать. Член компартии, наполовину еврейка, отсидевшая к тому же в тюрьме за политическую деятельность, она могла стать одной из первых жертв грядущего террора. «Если бы пришли нацисты, конечно, с ней бы покончили, — говорит Филби. — Поэтому я решил жениться на ней, дать ей английский паспорт, вернуться в Англию и продолжать партийную работу оттуда, из Англии».
Это и произошло в апреле 1934 года. Работа в Австрии, угроза фашизма, увиденная там собственными глазами, прочувствованная сердцем и понятая умом, оказали сильнейшее воздействие на окончательное формирование у Кима Филби коммунистических убеждений. Первым его шагом по приезде в Лондон было обращение в штаб-квартиру Коммунистической партии Великобритании с просьбой о приеме в ее ряды.
— Где вы были? — спросили его там. — Кто вы такой?
— Я был в Австрии, принимал участие в восстании.
— Ну, эго мы должны проверить. Партия там находится на нелегальном положении, поэтому сделать это нелегко. Приходите недель через шесть.
Эти шесть недель были, пожалуй, поворотным временем в судьбе Кима Филби. Он так никогда и не стал членом компартии, оставаясь коммунистом всю жизнь. Его последней «коммунистической акцией» было участие в первомайской демонстрации 1934 года.
Ким Филби не знал, что советская внешняя разведка давно уже обратила на него внимание. Еще когда он учился в Кембридже, его заметили как способного и честного юношу, который задумался над своим местом в жизни в борьбе за лучшую долю человечества. Знала советская разведка и о пребывании Филби в Австрии, его участии в антифашистской работе, о его желании примкнуть к английским коммунистам. Но ведь есть и другой путь борьбы — подпольная работа, путь опасный, но благородный. Разведка решила предложить его Киму Филби.
Филби рассказывает: «К счастью, еще до того, как закончился этот шестинедельный период, меня нашла одна моя знакомая по Австрии и спросила, не хотел ли бы я встретиться с одним очень важным человеком, который может меня заинтересовать. (Эта знакомая Филби носила имя Эдит Тюдор Харт. — Лет.)
— Конечно, — ответил я, не колеблясь.
И через два или три дня мы отправились с ней в длительное путешествие по городу, беря такси, спускаясь в метро, идя пешком, неожиданно останавливая такси и пересаживаясь в другое.
— Ким, я вас очень прошу, не спешите, потому что мне нужно запомнить как можно больше деталей.
— Я понимаю, я не буду спешить.
Одним словом, это было очень сложное путешествие, длившееся несколько часов. И закончилось оно в середине дня в Риджентс-парке в Лондоне. Там мы увидели человека, который сидел на скамейке. Моя знакомая подвела меня к нему и сказала: «Вот тот человек, о котором мы с вами говорили».
— Здравствуйте, — сказал я.
Человек на скамейке пожал мне руку. Я увидел, как моя знакомая из Австрии быстро уходит от нас. Больше я ее никогда не видел. А я остался с этим человеком. Он начал расспрашивать меня о моих взглядах, о моей деятельности. Большей частью мы говорили по-немецки. После долгой беседы он сказал мне:
— Я знаю, что вы хотите вступить в коммунистическую партию. Вы станете одним из многих тысяч коммунистов. Вы будете иметь прямую связь с рабочим классом. Прямую связь. Однако вы по образованию, по внешности и по происхождению — буржуа. И впереди у вас могла бы быть буржуазная карьера. А нам нужны люди, которые могут войти именно в буржуазию. От нас войти.
Я не задавал ему каких-либо конкретных вопросов о нем самом. И, честно говоря, я даже не знал тогда, откуда он, кого он представляет — Советский Союз или Коминтерн. Но смысл этого разговора заключался в том, что он предлагал мне очень интересное будущее, очень интересное занятие и перспективы, с тем чтобы я, находясь на интересных должностях, давал ту информацию, какую обычно коммунисты получить не могут.
— Другими словами, вы просто вежливо спрашиваете меня, не соглашусь ли я быть агентом глубокого проникновения?
— Именно это я и хочу вам предложить.
Мне все это чрезвычайно понравилось. Мое будущее выглядело теперь романтически. И хотя потом я понял, что деятельность моя не всегда могла быть определена словом «романтическая», а была эта деятельность трудной, будничной, иногда очень тяжелой, но тогда я не знал этого. Да если бы и знал, может быть, все равно дал бы тот же самый ответ.
— Я согласен, — сказал я.
Мы условились встретиться с ним через две недели».
Эта беседа в Риджентс-парке состоялась в начале июня 1934 года. Человеком на скамейке был советский разведчик-нелегал Арнольд Дейч, он же Отто. Филби с этого времени в оперативной переписке стал именоваться «Зенхен», что в переводе с немецкого на русский означает «Сынок».
Итак, в июне 1934 года Ким Филби начал свою работу в советской разведке. Первое, что попросил его сделать Дейч, это прекратить все контакты с коммунистами, с людьми, даже просто сочувствовавшими коммунистам, чтобы выглядеть безупречным в глазах английского истеблишмента. Жена Филби Литци, которая знала о его связи с советской разведкой, должна была сделать то же самое. Нужно было также избавиться от левой литературы в домашней библиотеке. Второе, что предстояло сделать Филби, — это внимательно присмотреться к своим друзьям и знакомым, в том числе по Кембриджу, с точки зрения их пригодности для работы в разведке. И наконец, третье — определить свою карьеру, опять же с точки зрения решения разведывательных задач.
В июле 1934 года перед нелегальной разведывательной группой в Лондоне Центром была поставлена долговременная задача проникновения в британскую разведку — Интеллидженс сервис — и получения информации о ее намерениях и конкретных действиях в отношении Советского Союза. В какой мере Ким Филби, за плечами которого был один из самых престижных университетов не только Великобритании, но и мира, мог решить эту задачу? Дипломатическая карьера оказалась для него недоступной из-за отказа университетского преподавателя экономики Робертсона, старого друга отца, рекомендовать «радикального социалиста», каким он считал Кима, на работу в Фо-рин офис. Его друзья сами только лишь начинали свой жизненный путь и ничем помочь ему не могли. Отец, которого в прессе того времени сравнивали со знаменитым разведчиком Лоуренсом Аравийским, почти ничем не помогал сыну в его карьере и был счастлив, когда тот избрал профессию журналиста и стал редактором малозначительного журнала «Ревью оф ревьюз». Казалось бы, пути для проникновения в разведку нет.
Иначе думал резидент-нелегал А.М. Орлов — очень опытный, изобретательный и темпераментный разведчик, с которым Филби стал работать в конце 1934 года. Именно журналистика открыла Филби путь в английскую разведку. Ким мог встречаться и беседовать с самыми различными людьми. Кое-что рассказывал ему отец. В 1935 году от Филби стала поступать иногда более, иногда менее ценная политическая информация. В июне 1935 года Филби сообщил о закрытом заседании Центрально-Азиатского общества, где его отец делал доклад об Англо-Персидской нефтяной компании, информацию о короле Ибн Сауде и английской политике в отношении Саудовской Аравии.
Особый интерес для Центра представили полученная им копия ответа саудовского посла Министерству иностранных дел Великобритании с согласием на строительство англичанами на Ближнем Востоке военно-воздушной базы, а также обзор деятельности Военного министерства и его разведки с характеристиками на некоторых ее сотрудников.
Последняя информация была получена от университетского приятеля Кима Филби Тома Уайли, который занимал должность секретаря постоянного помощника военного министра. В июне 1935 года Орлов писал в Центр:
«К числу новых агентурных наметок относится имеющийся у «Зенхен» подход к его университетскому товарищу, некоему Уайли, работавшему в последние годы на неинтересной для нас должности и назначенному месяца три тому назад секретарем постоянного помощника военного министра Криди… Уайли — способный и образованный малый… Я дал «Зенхен» задание ничего не предпринимать по существу, возобновив только дружбу с ним». Эта дружба дала возможность Филби длительное время получать от Уайли ценную информацию.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 7
Гостей: 7
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016