Понедельник, 05.12.2016, 01:24
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Генрих Штоль / История Древней Греции в биографиях
25.01.2016, 11:26
Ликург Спартанский
В северной долине Эврота, в так называемой «полой Лакедемонии», толпы дорян основали во время переселений спартанское государство, с главным городом Спартой. Земледельческое население долины лишено было своей свободы и земли: обращенное в неволю, оно должно было работать на своих прежних полях, которые победители разделили теперь между собой.
Оно названо было илотами, т. е. военнопленными. Ахеяне, жившие по обеим сторонам, у склонов Тайгета и Парнона, сохранили из своих земель те, которые были похуже, и могли обрабатывать их для себя, как подданные победителей, платя подать царю. Их называли периэками, окрестными жителями, потому что их города лежали вокруг Спарты, единственного места жительства господствовавших дорян, дворянства страны. Новое государство имело мало пространства и не могло свободно развиваться, пока оно не обнимало всей долины Эврота до моря. Но на расстоянии полмили ниже Спарты лежало не взятое еще могучее укрепление ахеян, Амиклы, бывшее прежде центром всей страны; оно запирало спартанцам путь к нижней долине. Спартанское государство не окрепло еще внутри настолько, чтобы действовать с достаточной энергией на своих границах. Число победителей дорян было относительно невелико; большая часть из них, вследствие тесноты долины, отправилась на восток для завоевания Арголиды. Во главе государства стояли два царских рода — совершенно особенное устройство, которое тем более ослабляло государство, что оба царственные дома жили в постоянной распре между собой. По преданию и позднейшему верованию спартанцев, оба эти рода происходили от первых спартанских царей — Прокла и Эврисфена, сыновей-близнецов Аристодема, которые тоже царствовали вместе и в постоянной распре; с тех пор, по преданию, оба эти рода постоянно держали вместе кормило правления. Но, вероятно, это двуцарствие первоначально вовсе не существовало в Спарте. Оба царственные рода не называются по предкам-близнецам предания Эврисфенидами и Проклидами, но род Эврисфена называется Агидами, род Прокла — Эвридонтидами, по Агису и Эврипону, из которых первый был, по преданию, сыном Эврисфена, а второй — сыном или внуком Прокла. Вероятно, дело было так, что по прекращении рода Аристодема эти два первенствующих рода боролись за господство в стране и что, смотря по успеху, скипетр попеременно доставался царям из обоих родов. Это отношение должно было действовать разрушительно на положение государства; оно особенно должно было вызвать гибельные партии в дорической общине, дворянстве страны, одичавшем до необузданной дерзости вследствие постоянных хищнических набегов на враждебные Амиклы. По этой причине, как говорят Геродот и Фукидид, спартанское государство долее других греческих государств раздираемо было внутренними распрями, так что до законодательства Ликурга оно находилось в самом беспорядочном состоянии и имело самые дурные законы.
Своим законодательством Ликург положил конец этому пагубному состоянию беспорядка и слабости, равно как и основание, позднейшему величию своего отечества. Известия о жизни Ликурга скудны и сказочны, ненадежны и часто противоречивы. Плутарх говорит в начале своего жизнеописания Ликурга: «О законодателе Ликурге мы решительно ничего не можем сказать такого, что не подлежало бы спору; мы имеем разноречивые данные о его роде, его путешествиях, его смерти, его законодательстве и политической деятельности, но самое большое разногласие господствует относительно времени, в которое он жил». Обыкновенно относят главную деятельность Ликурга, его законодательство, к 880 году до P. X.; но вернее принять, что он жил во второй половине IX и первой половине VIII столетия и что его законодательство относится к 830–820 годам до P. X. Относительно его происхождения и жизни мы следуем наиболее принятому преданию. По этому преданию, Ликург принадлежал царскому роду Эврипонтидов и был сыном царя Эвнома, убитого в смятении. Так как старший сын Эвнома, Полидект, умер вскоре после своего вступления на престол, не оставив после себя детей, то ему наследовал его младший брат, Ликург. Но как только Ликург узнал, что от вдовы брата можно еще ожидать потомка, он объявил себя пока лишь правителем, предоставляя в будущем царское достоинство царственному младенцу, если это будет сын. Между тем честолюбивая вдовствующая царица тайно предложила ему убить младенца, если Ликург согласится жениться на ней и разделять с ней царскую честь. Ликург с отвращением отнесся к этому преступному предложению, но, для того чтобы спасти жизнь ребенка, он для виду согласился на предложение и просил предоставить ему самому умерщвление ребенка. Когда затем царица родила сына и немедленно после рождения послала его Ликургу, он принес его в собрание народных старейшин со словами: «Спартанцы, нам родился царь», посадил его на царский престол и назвал его Харилаем, т. е. радостью народа.
С этого времени Ликург управлял государством как опекун своего племянника. Но вдова Полидекта, сильно обиженная отвержением ее руки и жаждавшая мщения, старалась, вместе со своими родными и другими недоброжелателями, делать Ликургу всевозможные затруднения и распустила слух, что он хочет лишить жизни юного царя. Для избежания козней своих врагов Ликург решился оставить страну, до совершеннолетия своего племянника. Он отправился на остров Крит, где и оставался всего долее, изучая законы и учреждения переселившихся туда дорян. Критские доряне более других сохранили в чистоте старый порядок и нравы, предания и учреждения дорического племени и развили их далее. Впоследствии они полагали, что их стройное государственное устройство происходит от древнего мифического царя Миноса, который был знаменит как мудрый законодатель и царствовал гораздо прежде переселения дорян на остров Крит, поэтому обыкновенно говорят, что Ликург изучал на острове Крит законы мудрого Миноса и привез их в Спарту. Из Крита Ликург отправился далее в города малоазиатских греков и в Египет, страну самой древней мудрости. В малоазиатской Ионии он познакомился с творениями Гомера и, как полагают, первый привез их в европейскую Грецию.
По возвращении, наконец, в Спарту, Ликург нашел государство еще в большем беспорядке, чем прежде, под тиранической властью своего племянника Харилая. Он поэтому решился излечить больное государственное тело и дать ему устройство, с каким он познакомился на острове Крит. Но прежде он отправился в Дельфы спросить оракула Аполлона, без совета которого не предпринимали ничего важного в Спарте. При входе в святилище пифия встретила его словами:
В мой богатый храм приходишь ты, Ликург, — любезный Зевсу и всем на Олимпе живущим. Не знаю, как мне назвать тебя — богом или человеком. Скорей, однако, назову тебя богом, чем человеком.
Ободренный этими словами, Ликург возвратился в Спарту с твердым решением выполнить свое трудное дело. Склонив на свою сторону часть граждан, он в одно утро вышел на площадь с 30 вооруженными приверженцами, чтобы напугать противников и устранить всякое сопротивление. Харилай сначала бежал в храм Афины, думая, что его хотят лишить жизни и царства; но когда ему под клятвой обещали безопасность, он оставил свое убежище и был даже склонен сам принять участие в преобразовании государственного строя. Большая часть дворянства также была на стороне Ликурга; оно тем скорее склонилось в его пользу, что он получил от самого Дельфийского бога полномочия на преобразование и устройство государства.
Для спасения государства Ликург должен был, прежде всего, уничтожить распрю между обоими царственными родами и положить предел раздорам партий в дворянстве. Так как ни один из обоих царственных родов не мог быть устранен, то необходимо было установить либо попеременное, либо совместное господство этих родов. Ликург имел основание решиться в пользу второго устройства; господство разделено было договором между обоими родами, так что в Спарте находились всегда два царя. Но чтобы устранить в будущем возможность новых и опасных споров между обоими царственными родами, он оставил царям власть лишь по имени и передал действительную власть в самых важных делах в руки выборных из дворян — совета старейшин (герусия). Таким образом, новый государственный строй приобрел себе расположение гордого и жадного к власти дворянства, которое видело свой прямой интерес в сохранении этого строя. Совершенного уничтожения царского достоинства, по примеру всех других государств Греции, не считали уместным в Спарте, потому что в завоеванной стране с таким разнородным населением считали нужным иметь царя, как связывающую цепь для всех, как верховного главу покоренного населения; между тем для дорического дворянства ослабленная царская власть, особенно при ее разделении между двумя лицами, не представляла опасности тиранических превышений.
Только на войне спартанские цари сохранили свою старую власть, как военачальники; тут они имели неограниченное право над жизнью и смертью. Кроме того, за ними остался самый высший священнический сан в государстве; они были посредниками между народом и его богами. Они поэтому приносили государственные жертвы и поддерживали отношения с дельфийским оракулом, с которым спартанское государство находилось всегда в тесной связи. В совете и высшем суде председательствовали цари, но каждый с правом одного голоса. Оли сохранили и внешние, старинные царские почести, председательство при всех публичных жертвоприношениях, торжествах и состязаниях, двойную порцию и двойную чашу при торжественных трапезах и кожи от всех животных, приносимых в жертву во всей стране. При разделении военной добычи они получали почетную долю. Кроме того, они пользовались царским жилищем — старым, весьма простым домом, выстроенным еще, как говорит предание, первым царем Аристодемом, — и царским поместьем; они получали и «царскую подать», которую должны были платить периэки за оставленные им земли, так что по своим доходам цари все-таки были всегда богатейшими людьми в Спарте. Вообще спартанское царское достоинство имело много сходного с древним героическим царским достоинством, как оно представляется нам в гомеровских поэмах: высокое почетное положение и незначительную власть перед дворянством. Наибольшая честь оказывалась царю по его смерти; его поминали как героя. Как только царь умирал, всадники возвещали по всей стране о его смерти, женщины ходили по улицам города и били в литавры; периэки и илоты должны были собираться тысячами в Спарту к погребению царя, бить себя в голову, вместе с женщинами, с жалобным криком и воплем, и восхвалять покойного царя как лучшего человека. В каждом доме Спарты один мужчина и одна женщина должны были надевать траурное платье; в продолжение десяти дней во всем городе царствовал глубокий траур, и все публичные дела оставляемы были на это время.
Высшую государственную власть получил по Ликургу совет старейшин, герусия, состоявшая из 28 опытных стариков, не ниже 60 лет, избираемых народом пожизненно: вместе с двумя царями герузия имела, таким об разом, 30 человек. Обыкновенно говорят, Ликург создал герусию, но так как уже в героическое время царь окружен был советом дворян, то, вероятно, и в Спарте существовало уже такое учреждение еще до Ликурга; заслуга Ликурга состояла в том, что он дал этому совету, который прежде, вероятно, составлялся и призывался царями по произволу, определенную организацию и власть. Вероятно, эти 30 человек совета были главами 30 ов, или родов, о которых мы будем еще говорить ниже. Под председательством царей они обсуждали самые важные государственные дела и в то же время составляли высший суд страны; они судили убийства, насилия и повреждения, проступки против общества и проч.
Решение совета относительно предметов, касавшихся всего народа, как война и мир, договоры и новые законы, должны были быть предлагаемы на утверждение народному собранию, потому что, по указанию Дельфийского бога, все право решения и вся власть должны были, в сущности, принадлежать народу*. * Когда Ликург получил в Дельфах полномочия Аполлона для своего законодательства, ему даны были вместе с тем основные черты новых учреждений в краткой ретре (законе): «Воздвигни святилище Зевсу Гелланию и Афине Геллании; раздели филы, устрой овы (семейные союзы); учреди совет старцев с верховными руководителями, (т. е. царями); созывай правильно от времени до времени народ между Бабикой и Кнакионом, — тут предлагай и обсуждай, но народу — решение и власть». Это самая древняя государственная хартия, известная в истории.
Этот народ составляло городское общество Спарты, дорическое население страны или дворянство, в противоположность покоренным народностями периэкам и илотам. Народное собрание правильно созывалось царем во время каждого полнолуния, согласно предписанию упомянутой в примечании ретры, между речкой Кнакионом, текущей к югу от Спарты, и мостом Бабикой, ведущим через Эврот вверху за городом. Каждый спартанец, достигший тридцатилетнего возраста, имел право являться в собрание и подавать свой голос. Царь или ктонибудь из советников читал решение совета, с необходимыми объяснениями, и народ принимал или отвергал это решение без права свободного обсуждения*. *Избиравшиеся ежегодно из народа пять эфоров, которые потом сделались первой силой в государстве и забрали в свои руки почти все правление, явились, вероятно, уже после Ликурга, при царе Феопомпе, а если уже Ликург создал эфоров, то они, во всяком случае, имели лишь ограниченную полицейскую и судейскую власть, которая потом, при Феопомпе, распространена была на все учреждения и даже на царей, которые стали ответственны перед эфорами и совершенно зависимы от них.
При гордости и суровой необщительности спартанских дорян, Ликург должен был удержать строгое отделение дорической общины от периэков и илотов. Доряне жили вместе в городе Спарте, который всегда сохранял характер открытого лагеря и свободно расстилался, без всяких стен, вдоль Эврота; поэтому они назывались спартанцами, в отличие от живших кругом лакедемонян, периэков. Они разделялись на три колена, или филы: гиллеи (от Гилла, сына Геракла), к которому принадлежали оба царственные рода, диманы и памфилы; каждое колено разделялось на 10 ов, или родов, каждый род разделялся на 10 триакад, а каждая триакада — на 30 семейств, так что вся община состояла из 3 колен, 30 ов, 300 триакад и 9000 семейств. До тех пор между гражданами существовало сильное неравенство имуществ. Уже при покорении страны земля, вероятно, разделена была неравномерно; с течением же времени одни завладели огромными имуществами, а другие пришли в нищету. Между тем государство налагало на всех одинаковые обязанности и тягости, требуя от всех равномерно, чтоб они защищали и расширяли страну, завоеванную предками. Недовольство с одной стороны, гордость и высокомерие с другой стороны привели к раздору и беспорядку. Необходимо было положить предел этому положению, для того чтобы сохранить надолго мир между гражданами. Ликург уничтожил разницу между богатыми и бедными; он разделил между беспоместными и мелкопоместными семействами, вероятно, царские поместья, принадлежавшие прежде Пелопидам, и вообще создал равенство имуществ. Таким образом, завоеванная земля разделена была между 9000 спартанскими семействами на 9000 довольно равных наделов, и дальнейшими распоряжениями Ликург позаботился о возможном сохранении в будущем этого положения. Разделенные земли не считались свободной собственностью владетелей, они были собственностью государства, и владетели не имели права их продавать, дарить или завещать. Они нераздельно переходили от отца к старшему сыну, который делил доходы с них с младшими братьями, если они не получали надела женитьбой на наследнице другого семейства или свободного участка после вымершего семейства. Если какое-нибудь семейство вымирало, то его свободный надел возвращался в собственность государства, и царь, как глава войска, завоевавшего страну, снова отдавал его. Царь заботился также о выходе замуж наследниц семейств, в которых вымирал мужской род.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016