Суббота, 10.12.2016, 02:07
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Андрей Шарый / Дунай: река империй
18.09.2015, 21:18
Путь реки. От Черного леса до Черного моря

Если уразумеешь подлинное происхождение рек, поймешь, что больше вопросов у тебя нет.
Луций Анний Сенека. Натурфилософские вопросы. Книга III. 63 год


Историки считают: когда восточные славяне были язычниками, в раннем детстве своей цивилизации, любую полноводную реку они называли Дунаем. Лингвисты уточняют: это название восходит к еще более давней кельтской традиции. Dānuvius означает "быстрая вода” (от danu – быстрый, стремительный и vius – вода, река). Возможно, источник имени нужно искать глубже в древности, в эпохе Заратустры, в древнеперсидских словах со слогами "да”, "до”, "ду”. А то и еще дальше в прошлом: установлено, что задолго до начала времен понятие "река” обозначалось односложными протоиндоевропейскими словами "да на” ("течет здесь”), "до на” ("протекает здесь”), "ду на” ("протекает внутри здесь”). Всюду в гидронимах – "дн”: Днепр, Дордонь, Дон, Днестр, Двина…
На разных языках, живых и мертвых, у Дуная насчитывается больше дюжины названий. Пока река течет по Германии и Австрии, она женского рода. На славянских территориях Дунай меняет род на мужской, в албанском и румынском возвращает себе женственность, в древнегреческом и на латыни снова предпочитает мужественность. В венгерском и турецком Дунай вовсе теряет признаки пола, поскольку эти языки обходятся без родовой грамматической категории. В словенском языке Дунай "раздваивается”: Donava женского рода – это река, а Dunaj мужского рода – это город Вена. У Дуная долго было сразу два названия: верхнее течение реки обозначали заимствованным из кельтского латинским Danubius (Dānuvius), а нижнее – по-гречески Ίστρος. Плиний, Страбон, Птолемей спрашивали себя, где заканчивается одна река и начинается другая. Овидий называл Дунай "двуименным” (bisnominis).
Истоки Дуная находятся на восточных отрогах невысокой горной гряды Шварцвальд на юго-западе Германии. Там, близ старого городка Донауэшинген, на высоте 678 метров над уровнем Мирового океана сливаются воедино два чистых потока. У немцев на сей счет есть романтическая легенда о речных духах, прекрасных юных девах Брег и Бригах, оказавшихся в плену у Властелина горы. Сестры часто ссорились, так как Брег хотела добраться до Черного моря, а Бригах мечтала побывать в гостях у Рейна. Властелин горы помог исполнить сокровенные девичьи желания. Дунай он устремил к теплому юго-восточному морю, а в Дунай направил приток, вытекающий из холодного Боденского озера, сквозь которое проходит Рейн. Геология немного по-другому устроила отношения Дуная и Рейна, перемешав их воды. Оформившись, у городка Иммендиген Дунай уходит под землю (специалисты называют это явление "поглощением поверхностных вод”), но затем появляется снова. Дунайские воды забирает речка Аах, впадающая в Боденское озеро, через которое протекает Рейн. Таким вот хитрым способом природа соединяет Северное и Черное моря.
Дунай – единственная река в Европе, измерение которой ведется не по течению, а против него. Нулевой знак Дуная в румынской части дельты, в трех тысячах верст от Донауэшингена, установлен на молу в городке Сулина, а в украинской (огромное зеро на бетонной подушке) – на оконечности речного острова Анкудинов. Справочники указывают, что точная полная протяженность Дуная составляет 2845 километров. Это немало, однако вовсе не мировой рекорд, всего лишь 29-я строка в сводном списке, между Брахмапутрой из Южной Азии и Токантинсом из Бразилии. А вот в Европе протяженнее только Волга, хотя существенно протяженнее, примерно на восемьсот километров.
Измерения Дуная дают и другие данные – 2888 километров. Это если считать до истока ручья Брег, который далее всего отстоит от условной точки соединения реки с Черным морем. Со строго географической точки зрения, возможно, именно родник Брег, расположенный на опушке леса на некрутом склоне холма Катценштайг, и следовало бы полагать подлинным началом Дуная. У этого источника (неподалеку от местечка Фуртванген, в частном землевладении, на территории национального парка Зюдшварцвальд) установлен памятный знак. Надпись на вмонтированной в замшелый валун темно-медной табличке гласит: "Здесь, на высоте 1078 метров над уровнем моря, на расстоянии 2888 километров от устья Дуная и в ста метрах от водораздела Дуная и Рейна, Черного и Северного морей, берет начало Брег, главная из рек, образующих Дунай”. Воистину пастораль: лужайка с белой кашкой и желтым одуванчиком, дощатая изгородь природных расцветок, скромные деревянные скамейки, вдали солидный дом бауэра. Именно так, в спокойствии кущи, под пение птиц, под шорох и шепот ветра, под светом солнца и мерцанием звезд должно возникать величие мира. "В Шварцвальде, где сумрак вечно зелен, / Ты родился под елью вековой”, – столетие назад сообщил Дунаю немецкий поэт и политик Иоганнес Роберт Бехер  . Насаждения рядом с истоком реки действительно еловые.
Миф, как это часто случается, оказался сильнее правды жизни. В туристических проспектах фигурирует еще один источник Дуная, который к рождению реки никакого отношения не имеет, но тем не менее в массовом сознании считается главным. Источник находится в Донауэшингене, рядом с дворцом и садом местных землевладельцев князей Фюрстенбергов, справа от высокого цоколя храма Святого Иоганна. Фюрстенберги, городские отцы и пионеры местного пивоварения, проявили совершенный волюнтаризм: приказали обрамить родник каменным резервуаром, украсив его скульптурной композицией "Источник Дуная”. Я наблюдал этот бассейн в состоянии глубокого ремонта, с ободранным до скелета бетонным остовом, влагу строители на время купировали. Зачатый родником водоток фальшиво называется Donaubach, Дунайский ручей. Упрятанный в подземные трубы, через сотню метров он вливается в смирившую горный норов Бригах.
Это место в 1910 году Фюрстенберги посвятили своему покровителю императору Вильгельму II, обозначив памятную точку античного вида беседкой о четырех колоннах, которой присвоили пышное имя "Дунайский храм”. Этот храм не родившейся еще реки выгодно смотрится с противоположного берега Бригах, с подворья городского музея современного искусства. На выставочную площадку иногда подъезжают от соседнего дома престарелых бабушки в инвалидных колясках: полюбоваться козырными экспонатами – алюминиевым деревом под названием "Портрет дерева” и клубком алюминиевых труб под названием "Портрет камня”. В полутора километрах к западу, за обширным загоном для выпаса княжеских лошадей (формально все еще в границах Донауэшингена), прекрасные девы, вырвавшиеся из плена Властелина горы, наконец-то встречаются: плавная зеленоволосая Бригах соединяется здесь с прямой, как палка, Брег. Брег выглядит скучным рукотворным каналом, а Бригах мила и естественно печальна, ее ложе украшено рыжими водорослями, неторопливыми в колыхании и движении, словно пациентки дома сеньоров Святого Михаэля.
На княжескую удочку Фюрстенбергов, пожелавших иметь знаковый географический объект у себя под боком, попались многие – десятки миллионов туристов, – но не таков прославленный французский писатель Жюль Верн. Его приключенческий роман "Прекрасный желтый Дунай” полон каких угодно несообразностей (как всегда у Верна, простительных из-за яркости образов, живости сюжета и веселой наглости автора), но в данном случае популярный литератор оказался точен по крайней мере в главном. "Согласно одной легенде, которая долго считалась географической истиной, Дунай рождается в саду князя Фюрстенберга, – начинает свою речную сагу Верн. – Колыбелью будто бы был мраморный бассейн, в котором многочисленные туристы наполняли свои кубки”. Бассейн (когда он отреставрирован) на самом деле не мраморный, кубок из его ванны зачерпнуть затруднительно, даже опасно – рискуешь кувыркнуться через парапет. Впрочем, для повествования Жюля Верна, как и для течения Дуная, такая мелочь значения не имеет.
Юную реку, вышедшую из купели, местный скульптор Адольф Хеер, создатель скульптурной группы Donauquelle, изобразил в 1895 году в облике полуобнаженной девочки с морской раковиной в руке. Далекий путь этой нимфетке указывают бескрылый путто и величественная женщина в строгих одеждах, мать Баар. В физической географии Баар – невысокое плато, смыкающееся с горами Шварцвальда. При наличии художественного воображения и эти места в широком смысле можно счесть родиной Дуная, по крайней мере через Баар нерешительный еще Дунай также протекает. До фигур Хеера бассейн у дворца почти четверть столетия украшала другая скульптурная группа, работы Франца Ксавьера Рейха. Эта не слишком привлекательная, откровенно говоря, пара из песчаника теперь передвинута на нулевую дунайскую стрелку, к пункту слияния Брег и Бригах. Баар в интерпретации скульптора Рейха – также мать, с аллегориями плодородия в мощных руках, а вот длинноволосый Дунай, пускающий из морского рога существенную каменную струю, смахивает на голенького мальчика. Памятник живописно окружают заросли матерой крапивы, над ним склоняются немецкие национальные березки, и в солнечную погоду на скамейке в сени деревьев хочется сидеть бесконечно. Напротив, через Бригах, установлен дунайский километровый камень с указателем 2779. Это еще одна версия протяженности великой реки.
Путаницу вокруг истоков в рассказе "Биография Дуная” высмеял югославский писатель Милорад Павич: "Существуют два Дуная, два ребенка Шварцвальда, причем внебрачный ублюдок ничуть не хуже другого, признанного по закону. Этого первого, незаконного, ребенка Шварцвальда бросили в горах, где он живет как дикарь, предоставленный природе. Второго, законного, усыновил один немецкий граф. Или, точнее сказать, украл его в ближайшем лесу, отвел в свои владения, выкупал, привел в порядок и построил ему перед своим дворцом круглую колыбельку из камня, в которую бросают монетки, чтобы одарить дитя”. Этот граф, уверяет охальник Павич, и сейчас живет в Донауэшингене, только он теперь занят производством пива: "Человек, укравший Дунай, не пьет воду!”
По мере того как полнится река, ее художественные образы взрослеют, мужают, стареют. Это одна из парадигм речной философии. Свободное течение воды подобно току жизни: маршрут непредсказуем, но конечный пункт, исход определен. Ведь сколь ни широка, сколь ни своевольна река, она обречена на то, чтобы раствориться в море или исчезнуть в песках. Судьба, которую водам Брег и Бригах уготовил Дунай, им самим неведома; точно так же юный лирик Иоганнес Бехер, сочиняя прочувственный стих о родной природе, не мог и представить себе, что в будущем напишет государственный гимн Германской Демократической Республики.
Скульптор Ян Иржи (Иоганн Георг) Шаубергер, создатель фонтана Цезаря на Верхней площади чешского города Оломоуц (1725), увидел Дунай в облике солидного бородатого мужчины, скрепляющего ладони с другим таким же мужчиной (рекой Моравой) под конной статуей римского августа. Когда через полтора столетия император Австрии и король Венгрии Франц Иосиф решил подарить своей столице монументальную мраморную композицию, он также остановился на речной теме. Иоганн Мейкснер вытесал мускулистого Дуная из глыбы каррарского мрамора. Речной бог получился у Мейкснера не столько водным, сколько – судя по нежности, с которой он обнимает зрелую красавицу Виндобону (аллегория Вены), – земным. У ног этой пары примостился мраморный ребеночек, а по сторонам композиции (в так называемой рампе Альбрехта, это цокольная часть дворца-музея Альбертина) выстроились девушки – притоки Дуная (некоторые с веслами в руках), пылкостью которых их повелителю, возможно, еще только предстоит насладиться. Венгр Лео Фезлер в 1880-е годы выполнил фонтан Danubius на будапештской площади Кальвина (впоследствии перенесенный на площадь Эржебет) в соответствии с античной традицией: его Дунай – значительный бородатый Нептун с трезубцем в руках, а другие главные мадьярские реки – бесспорные наяды.
Наконец, упомяну о каноне эпохи барокко, знаменитой скульптуре Дуная, установленной не на его берегу, а неподалеку от берега Тибра. Речь идет о работе Джованни Лоренцо Бернини "Фонтан Четырех рек” на пьяцца Навона в Риме. В 1644 году Бернини – как утверждает его биограф, из-за происков недругов – не был допущен к конкурсу на проект памятника папской славе, который обрамлял бы тридцатиметровый египетский обелиск. Однако покровитель скульптора князь Никколо Людовизи, будучи женатым на племяннице Иннокентия X, умудрился выставить макет фонтана Бернини в покоях святого отца. Тот, пораженный совершенством замысла скульптора, отменил конкурс, и Бернини получил выгодный заказ. А замысел заключался в том, чтобы воплотить идею могущества Ватикана в изображениях главных известных к той поре христианскому миру рек четырех частей света. Европу на этом смотре представил Дунай, его партнерами назначены Нил, Ганг и Ла-Плата. Атлетически сложенному из мрамора Дунаю, как географически самой близкой к Ватикану реке, Бернини доверил придерживать не весло или иной простой водный знак, а эмблему высшей власти, герб понтифика – щит с изображением голубки с оливковой ветвью в клюве, символа папской семьи Памфили.
Никто и не думает подвергать сомнению неземное происхождение рек ("Все реки – дети неба”, – сказал поэт). Первым из известных потусторонних покровителей Дуная считается богиня Дану (Донау). Кельты почитали это божество как мать сущего, хранительницу источника жизни – священных "вод небес” и супругу бога Биле, который перевозит души умерших в иной мир по загробным потокам. На Траяновой колонне в Риме, воздвигнутой архитектором Аполлодором в честь победы войск империи над племенами даков, изображен бог Данубий. Бог наблюдает за тем, как легионеры форсируют Дунай по понтонному мосту. Данубий стал первым речным небожителем, изображение которого в качестве главного мотива появилось на реверсе монеты. Речь идет о денарии (вроде серебряного гривенника) начала II столетия – времени правления того же императора Траяна.
На каждый из без малого трех тысяч дунайских километров приходится примерно по три года более или менее детально изученной истории человечества, если не обращать внимания на то долгое и темное прошлое цивилизации, когда люди были еще не в полной мере людьми. Каким именем, интересно, они именовали мощную темную реку, которая текла неизвестно откуда и неведомо куда, что думали о ней? Может быть, они думали, что эта река появилась из растрепанной шевелюры какого-нибудь божества, подобно поклонникам индуизма, считавшим, что Ганг проистекает из спутанных волос бога Шивы? В народных легендах, напоминает французский философ Гастон Башляр в работе "Вода и грезы”, неисчислимы реки, проистекающие из мочеиспускания какого-нибудь великана: "Гаргантюа тоже, гуляя, ненароком затопил целую французскую деревню… Капли могущественной воды достаточно и для того, чтобы сотворить мир, и для того, чтобы растворить ночь”.
Но откуда же на самом деле, если не от Бога праведного, взялся Дунай? Шестьдесят пять или шестьдесят шесть миллионов лет назад отколовшиеся от древнего континента Гондвана материки столкнулись с другим древним сверхконтинентом, Лавразией. В результате образовался широкий горный пояс от нынешних Пиренеев до нынешних Альп, а древний океан Тетис разделился на несколько водоемов относительно небольшой глубины. Реликтом Тетиса считают одну из его бывших впадин, Черное море. На месте нынешней Среднедунайской низменности около десяти миллионов лет назад располагалось мелкое Паннонское море, соединенное с теперешним Средиземным. Паннонские воды высохли или утекли шестьсот тысяч лет назад. Острова превратились в холмы, дно морское стало равниной. С той поры по большому палеографическому счету на этих просторах ничего особенного не происходило. Примерно с той поры из Черного леса к Черному морю и течет Дунай.
Первое из дошедших до нас описаний Дуная оставил в середине V столетия до Христова Рождества греческий историк Геродот. Он посвятил этой реке пять абзацев четвертой книги "Истории”, названной именем музы трагедии Мельпомены. Дунай, "река с пятью устьями”, помещен на западе представляющей собой "богатую травой и хорошо орошаемую равнину” страны скифов. "Истр – самая большая из известных нам рек, – делится наблюдениями Геродот, – зимой и летом она одинаковой величины. Это первая река Скифии на западе; она становится самой большой, и вот почему: в Истр впадают и другие реки, отчего он становится многоводным… Истр пересекает всю Европу и впадает в море на окраине Скифии”. Геродот в целом правильно описал низовья Дуная и перечислил чертову дюжину его притоков, но о среднем и верхнем течении реки древние греки имели смутное представление и на картах помещали истоки Истра то на склонах Альп, то в Пиренеях, то в стране гипербореев. Выше порожистого ущелья, ныне известного как Железные Ворота, греческие суда подняться не смогли.
Достоверные сведения о том, откуда берется Дунай, как считается, получили римляне в эпоху императора Тиберия (I век нашей эры) от плененных в боях германцев. Геродот первым из античных ученых упомянул и другую главную европейскую реку – Волгу (названную им Оар), однако считал, что она впадает не в Гирканское (Каспийское) море, а в Меотийское озеро (Азовское море). За двести с лишним лет до Геродота его старший соотечественник Гесиод назвал Дунай "братом Нила”.
С той поры Дунай исследовали, изучили, охарактеризовали всеми возможными способами сотни или даже тысячи раз, вдоль и поперек, от истока до устья, от первой до последней капли. Самое фундаментальное описание реки составил в первые десятилетия XVII века итальянский натуралист Луиджи Фердинандо Марсильи, положивший на карту почти тысячекилометровую речную границу империи Габсбургов и османских владений. Марсильи логически доработал речную шкалу возрастных сравнений: в его воображении Дунай предстал в облике самого почтенного античного бога, мощного старца Сатурна, которому еще не угрожали гидроэлектростанции. Возможно, Марсильи прав: только такому гиганту под силу ежегодно выносить в Черное море больше двухсот кубических километров (попробуйте представить такой объем!) пресной воды. И все это только для того, чтобы тремя тысячами километров выше по течению, на опушке черного немецкого леса, мраморная девочка с ракушкой в руке снова стряхнула с кончиков пальцев несколько прозрачных капель в незамутненный родник. Так и происходит круговорот воды в природе.
Другой образец скрупулезного исследования реки – трехтомник общим объемом 2164 страницы и весом шесть килограммов под названием "Навигация и спуск по Верхнему Дунаю”. Это исследование произвел австрийский инженер Эрнст Невекловский, полвека, с начала XX столетия, при всех политических режимах служивший в разных речных должностях. С немецкой педантичностью тщательный Невекловский в мельчайших подробностях пронаблюдал, подсчитал, пронумеровал, переписал, инвентаризовал все водное хозяйство в зоне своей профессиональной ответственности, от впадения в Дунай Иллера (чуть выше города Ульм) до Вены. Это 660, нет, простите, герр инженер, 659 километров. Пожалуй, плотнее Невекловского смог изучить Дунай только один человек – словенский пловец на сверхдальние дистанции Мартин Стрел. В 2000 году он за 58 дней проплыл реку почти от истока до самого устья. Стрел, учитель фламенко по профессии, известен преодолениями Янцзы, Миссисипи и Амазонки. Вот это действительно взгляд на реку изнутри. Big River Man как мог капитализировал свой успех: он выпускает красное вино "речных” марок.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 11
Гостей: 11
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016