Пятница, 09.12.2016, 06:51
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Олег Смыслов / Сталинские генералы в плену
07.06.2015, 18:46
7 мая 1940 года Указом Президиума Верховного Совета СССР в Красной армии были введены новые воинские звания высшего командного состава: для общевойсковых командиров — генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал-полковник, генерал армии и Маршал Советского Союза; для командиров родов войск (артиллерии, авиации, танковых войск, войск связи, инженерных и технических войск) — генерал-майор, генерал-лейтенант и генерал-полковник с добавлением к ним названия рода войск, а для интендантов — с добавлением слов «интендантской службы».
И.В. Сталину проект новых воинских званий был представлен наркомом обороны К. Ворошиловым 17 марта. В нем, в частности, говорилось: «…При обсуждении этого вопроса с заместителями мы пришли к выводу о необходимости принятия в нашей армии такого же количества генеральских чинов, как это было в царской армии и имеет место в ряде европейских армий — германской, французской, английской. В данное время мы имеем военных званий, равных генеральским, 5 (комбриг, комдив, комкор, командарм 2-го ранга и командарм 1-го ранга). Целесообразно военные звания комдив и комкор объединить в одном звании генерал-лейтенант, а военные звания командарм 2-го ранга и командарм 1-го ранга также объединить в одном звании генерал пехоты (артиллерии, кавалерии, авиации, танковых войск и т.д.). Следующее высшее военное звание в Красной армии — Маршал Советского Союза, что соответствует такому же чину в иностранных буржуазных армиях. Полагаем, что добавлять какие-либо другие военные звания выше маршала нет надобности. Прошу рассмотреть и утвердить…»
Соответствующий документ, а именно проект Постановления Совета народных комиссаров, подписанный вождем, появился на свет уже 11 апреля, однако он не был введен в действие. Вполне возможно, что И. Сталин решил еще раз проверить реакцию высшего комсостава на предстоящее введение новых военных званий. Тем не менее в нем мы можем найти ответ, для чего все это делалось: «Существующие воинские звания высшего командного состава Красной армии — комбриг, комдив, командарм 2-го ранга и командарм 1-го ранга — являются по существу сокращенными наименованиями соответствующих высших должностей в армии. При обращении по службе военнослужащих друг к другу и в особенности в боевых приказах и донесениях существующие воинские звания высшего командного состава вызывают на практике значительные неудобства. Так, например, командира дивизии в звании комбрига часто именуют не комбригом, а комдивом, а командующего армией в звании комдива или комкора — именуют командармом и т.п.».
Словом, небольшой опыт показал, что такое смешение воинских званий и должностей необходимо устранить, что и было сделано 7 мая…
Как видно из вышеупомянутых дат, долго спорить и дискутировать не пришлось. Последнее слово всегда оставалось за товарищем Сталиным, а он, как известно, отличался умом, сообразительностью и даже вкусом. Именно так в Советском Союзе были впервые введены генеральские звания, правда, пока только для командного состава. Военно-политический, военно-технический, военно-медицинский, военно-ветеринарный, юридический, административный и интендантский начальствующий состав сохранял свои прежние звания, к изменению которых подберутся аж к 1943 году. Но первыми из них станут полноценными генералами, конечно же, военно-политические работники. Это случится осенью 1942 года, когда Сталин наконец-таки упразднит давно отживший себя институт военных комиссаров.
Примечательно, что заняться вопросом генеральских званий, фактически заменивших персональные военные звания (до этого существовали категории начальствующего состава по должностям (13 категорий)), введенные постановлением ЦИК и СНК СССР 22 сентября 1935 года, подсказала война с Финляндией. Банальное совпадение военных званий высшего командного состава с наименованиями должностей, как оказалось, вносило большую путаницу в систему управления войсками. На состоявшемся в середине апреля 1940 года (14–17) совещании по обобщению опыта советско-финляндской войны И. Сталин прямо спросил высших командиров: «Надо ли восстановить звание генерала?» И все участники совещания, чуть ли не хором, ответили вождю, что это сделать необходимо. Тогда по итогам совещания была и составлена соответствующая таблица, включающая в себя все намеченные и существующие звания. А на следующий день после Указа Президиума Верховного Совета СССР, то есть 8 мая, на основании его был объявлен приказ наркома обороны СССР № 112, о введении для высшего командного состава генеральских званий.
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР для генералов Красной армии устанавливалась и соответствующая форма одежды: парадная, повседневная и походная. По тем временам, все было очень просто, без всяких изысков. К парадным предметам форменной одежды относились: парадная фуражка (зимой — папаха), парадная шинель, мундир, брюки в сапоги (для строя) или навыпуск (вне строя), сапоги (для строя) или ботинки (вне строя), перчатки, пояс и шашка на поясной портупее. К предметам повседневной одежды: фуражка, папаха, шинель, китель цвета хаки или белый (вне строя), брюки в сапоги или навыпуск, сапоги или ботинки, строевое снаряжение и перчатки. При этом повседневная фуражка, папаха, шинель, китель цвета хаки, брюки в сапоги, сапоги и походное снаряжение являлись предметами походной одежды.
Несмотря на простоту новой генеральской одежды, все же она заметно отличалась от форменной одежды среднего и старшего командного звена. Например, фуражка, мундир и китель изготовлялись из мериносовой ткани. Сапоги и ботинки — из черного шевро. Поясной ремень — из коричневой шорно-седельной кожи. Были и другие существенные отличия. Например, лампасы, металлические звездочки на петлицах от двух до пяти, вышитые звезды и угольники из широкого золотистого галуна на рукавах, пуговицы с гербом СССР, кокарда на головном уборе и золотистый ремешок на фуражке. Были и другие заметные отличия. Словом, генерал должен был внешне в полной мере соответствовать своему высокому воинскому званию и своему предназначению.

Особый статус у членов семей военнослужащих РККА появился в 30-е годы, когда кроме денежного содержания главы семьи пользовались достаточно хорошим продуктовым пайком. Он выдавался абсолютно бесплатно и даже во времена так называемого голодомора 1932–1933 годов. Туда входили жиры, мясо, рыба, что, собственно, в открытой продаже найти было практически невозможно. Кроме того, в Красной армии повсеместно были созданы закрытые военные кооперативы, благодаря которым армия не просто выживала, но и занималась вопросами боевой подготовки. Безусловно, высший командный состав Красной армии всегда находился в более привилегированном положении, однако в те времена эта разница (по всем параметрам) была еще не так велика, как впоследствии. Например, с 1939 года оклад командира взвода составлял 625 рублей, а командира полка — 1200. Тогда как командир дивизии получал 1600 рублей, а командир корпуса — все 2000. Помимо этого всем военнослужащим полагался и ряд других выплат. Это могли быть подъемные и лагерные деньги. С началом войны к окладам добавились так называемые полевые деньги, которые примерно на четверть увеличивали денежное содержание того военнослужащего, кто находился в составе действующей армии. К слову сказать, среднемесячная зарплата рабочего в 30-е годы доходила до 200 рублей в месяц, мелкого служащего — до 180, врача —400, литературного работника — 500. Зато оплата труда ответственных работников и специалистов превышала 1500–5000 руб. в месяц. Правда, отдельные советские писатели получали поистине фантастические суммы. Так, доход 39 «инженеров человеческих душ» колебался от 2000 до 5000 рублей. У 11 — от 6000 до 10 000. И, наконец, у 14 особо выдающихся превышал все 10 тысяч рублей. При этом вполне обычный костюм стоил 800 рублей, хорошие туфли — 200–300, а всего метр драповой ткани — 100.
В годы войны материальное положение начальствующего состава Красной армии менялось не сразу. Например, в 1941 году всему начсоставу гвардейских частей был установлен полуторный оклад (для сравнения: бойцам — двойной оклад денежного содержания), но только в январе 1942 г. Государственный Комитет Обороны своим постановлением повысил оклады содержания командирам и комиссарам дивизий, бригад и полков. Теперь командиры и военные комиссары дивизий получали от 1600 до 2200 рублей в месяц, а командиры и военные комиссары бригад — от 1600 до 2000.
Впервые с начала войны новые оклады содержания по должностям руководящего начсостава фронтов, округов, армий и центральных управлений НКО были изменены с 1 мая 1943 года. Теперь командующий войсками фронта получал 4000 рублей, а командующий армией — 3200. Первый заместитель командующего войсками фронта получал 3400, а заместитель командующего армией — 2600. Начальник штаба фронта получал 3200, а начальник штаба армии — 2600. Помимо всего прочего на фронте прочно работала система Военторга, которая тогда представляла собой достаточно крупную структуру. Как подчеркивает B.C. Пирог, его «авангард составляли автолавки, работающие непосредственно с частями передней линии. Ассортимент автолавок и цены были строго регламентированы. Так, например, к 1944 году ассортиментный минимум состоял из следующих наименований: "открытки, конверты с бумагой, карандаши, зубной порошок и зубные щетки, кисти и лезвия для бритья, расчески, гребенки, зеркала карманные, нитки, иголки, крючки, петлицы и пуговицы, кисеты, трубки и мундштуки, погоны, звездочки и эмблемы”. В целом же к 1944 году на фронте работало более 600 таких автолавок».
Существовала в те годы и система подарков, которые передавал тыл. Безусловно, в зависимости от должности эти подарки отличались, прежде всего, количеством и своей значимостью. Так, накануне Нового, 1942 года командующий 20-й армией генерал А.А. Власов в соответствии с приказом Военного совета Западного фронта получил на руки посылку-подарок со следующим ассортиментом: икра — 0,5 кг, балык — 1 кг, шоколадный набор — 5 коробок, шоколад — 5 плиток, какао — 2 банки, вино — 1 бутылка, яблоки — 2 кг, коньяк — 6 флаконов, лимоны в сахаре — 1 банка, папиросы — 10 коробок, мыло туалетное — 2 куска, паста зубная — 2 тюбика, одеколон — 1 флакон, белье простое — 2 пары, белье шелковое — 1 пара, свитер — 1 штука, носки шерстяные — 2 пары. Но и этот подарок был не единственным. Как сообщал своей законной жене А.А. Власов 15 января 1942 года: «Я сейчас одет очень тепло и сшил себе полностью все что у меня было во Львове. Вообще о мне не беспокойся. Нужно тебе сказать, что о нас заботится вся страна. Представь себе, я получаю со всех концов необъятного нашего дорогого отечества посылки на свое имя. Люди, зная меня только по газетам, шлют нам продукты, теплые вещи и вообще крепко заботятся о нас. Вот, например, вчера мне из Пензы рабочие прислали лично: часы ручные и на них надпись мне, теплые вещи и даже яблоки и вино. При такой заботе трудно жить плохо. Поэтому ничего мне не шли, все у меня есть». Следующие строки генерала (6 февраля) еще раз подтверждают его вполне благополучное положение на фронте: «Я тебе вышлю на днях новый аттестат на 2500 рублей. Пиши, как его получишь, а то мне денег и этих хватает с излишком. У нас, кроме еды, их тратить некуда».
Весной 1943 года вышло очередное постановление СНК СССР за № 462, в котором говорилось об обеспечении семей генералов и лиц старшего начсостава РККА, умерших, погибших и пропавших на фронте без вести. Согласно документу, женам офицеров и генералов за погибших мужей полагались единовременные пособия. Например, если в семье военнослужащих не было нетрудоспособных, то это 50 000 руб. для жен генералов и 10 000 для жен старшего начсостава.
При наличии одного нетрудоспособного: женам генералов — 75 000, женам старшего начсостава — 15 000. При наличии в семье двух и более нетрудоспособных, соответственно: 100 000 и 20 000.
Уже после Победы, когда началась массовая демобилизация, генералы и старший комсостав, прослужившие в армии 25 и более лет, могли получить ссуду на проведение индивидуального жилищного и дачного строительства. Так, генералы получали такую ссуду в размере 35 тыс. рублей, а старшие офицеры — всего 20 тыс. со сроком погашения в 10 лет.

До сих пор можно встретить утверждения, что политические репрессии 30-х годов оказали достаточно серьезное влияние на некомплект и подготовку командного состава РККА перед войной. Однако согласно некоторым, и вполне объективным, исследованиям, «вред, нанесенный репрессиями, заключается не в снижении уровня подготовленности кадров, их некомплекте и недостатке опыта прохождения службы в соответствующих должностях, а в нагнетании атмосферы страха и неуверенности среди командного состава», — считает Г.И. Герасимов. Если в 1937 году было репрессировано 8% списочной численности начсостава, а в 1938-м 2,5% начсостава, то некомплект начсостава в эти же годы достигал 34 тыс. и 39 тыс. Доля же репрессированных в некомплекте начсостава составляла 32% и 11%. Объяснение вполне простое: Красная армия была самой насыщенной по количеству начальствующего состава, и «если бы доля начсостава в РККА была на уровне немецкой армии, польской или любой другой европейской армии, то в ней, несмотря на огромный некомплект по действующим штатам, существовал бы переизбыток офицеров». Все тот же автор констатирует: «Если в 1939 году на 1-го офицера РККА приходилось 6 рядовых, то в вермахте — 29, в английской армии — 15, в французской — 22, японской — 196». Советская насыщенность начсоставом объяснялась просто: в его состав «входили такие категории военнослужащих, которых не было в других армиях, например, политработники».
Г.И. Герасимов совершенно правильно называет «некомплект» искусственным, в основе которого лежал не недостаток офицерских кадров, а излишнее количество штатных должностей. В Красной армии роль унтер-офицерского состава по-прежнему продолжал выполнять средний комсостав или младшие офицеры. Отсюда его многочисленность.
Не выдерживает критики влияние репрессий на боеспособность Красной армии из-за связанных с этим перемещений по службе. Например, в 1937 году продвижение по службе получило 23,8% начсостава, в 1938 году — 59,9%, в 1939 году — 55,4%. Но этот рост был связан, прежде всего, с огромным количеством молодых офицеров, выпущенных в войска из училищ и курсов.
Чтобы было понятно несведущим, поясним: с 1921 по 1924 год Красную армию сократили с 5,5 млн. до 565 тыс. человек. С 1924 по 1925 год была проведена военная реформа, результатом которой стал переход к смешанной территориально-кадровой политике комплектования. Только в 1936 году в СССР вновь вернулись к кадровой системе. Уже к 1938 году численность РККА довели до 1,5 млн. человек, а к 1941 году — до 4,2 млн. Сам по себе размах организационных мероприятий был фантастически огромен и неповоротлив. Отсюда столь массовое выдвижение комсостава. Кстати сказать, маршал Г. К. Жуков в своих мемуарах в качестве основной причины недостатка квалифицированных кадров накануне войны называл именно огромные организационные мероприятия.
Что же касается уровня образования начсостава Красной армии, то, по утверждению Г.И. Герасимова, репрессии не могли наложить на них своего отпечатка из-за незначительности их масштабов. В частности, он подчеркивает: «Некоторое падение доли офицеров, имеющих среднее военное образование, в 1938–1939 гг. объясняется не репрессиями, а значительным притоком в армию офицеров из запаса, из сверхсрочников, и, особенно, офицеров, окончивших курсы младших лейтенантов. В то же время в предвоенные годы наблюдается устойчивая тенденция к увеличению процента офицеров, имеющих академическое образование. В 1941 году этот процент был наивысшим за весь межвоенный период и равнялся 7,1%. До репрессий, в 1936 году эта цифра составляла 6,6. Проведенные расчеты показывают, что в период репрессий наблюдался устойчивый рост количества начсостава, имеющего среднее и высшее военное образование. Так, академическое образование в 1936 году имело 13 тыс. лиц начсостава, в 1939 году — после фактического окончания репрессий — 23 тыс., в 1941 году — 28 тыс. офицеров. Военное образование в объеме военной школы имело соответственно — 125, 156 и 206 тыс. военнослужащих».
К 1941 году уровень военного образования комсостава был восстановлен. За счет широкого развертывания военно-учебных заведений количество командиров с высшим и средним образованием значительно возросло. Однако поступление в армию офицеров с краткосрочной подготовкой, доля которых к началу войны достигала аж 39%, действительно могло оказать свое негативное влияние на общий уровень подготовки командного состава РККА в целом.
Примечательно, что вопреки репрессиям уровень образования советского генералитета вырос. И этот фактор вполне объективен: «В первой половине 30-х гг. доля лиц этой категории, имеющих высшее военное образование, колебалась от 30 до 40%. Перед началом репрессий 29% имело академическое образование, в 1938 году их было уже 38%, а в 1941 году — 52% военачальников имело высшее военное образование».
Г.И. Герасимов в пользу этой версии приводит следующие аргументы: «Например, в пик репрессий, с 1 мая 1937 года по 15 апреля 1938 года, из 3-х арестованных заместителей Наркома обороны ни один не имел академического образования, 2 из назначенных его имели. Из командующих войсками округов арестовано 3 "академика”, назначено — 8; заместители командующих округами: соответственно арестовано 4 с высшим военным образованием, назначено — 6; начальники штабов округов — арестованные не имели академического образования, 4 из 10 назначенных его имели; командиры корпусов арестовано 12 с высшим военным образованием, назначено 19; начальники штабов корпусов — арестовано 14 "академиков”, назначено 22. И так по всем должностям, за исключением командиров дивизий. 33 арестованных комдивов имели академическое образование, а среди назначенных таких было только 27. В целом по высшему командному составу количество назначенных, имеющих высшее военное образование, превышает число арестованных с аналогичным образованием на 45%. Таким образом, репрессии не снизили образовательный уровень затронутых ими категорий офицеров, они повлияли на уровень образования старших и средних офицеров, которые выдвигались на вышестоящие должности. Архивные данные свидетельствуют о том, что это были, как правило, наиболее высокоподготовленные командиры».
Что же касается опыта начальствующего состава РККА (командиры полков, дивизий и корпусов) в исполнении служебных обязанностей перед войной, то он имел наихудшие показатели по сравнению с 1934 годом. Но опять-таки объяснение здесь простое: из-за размаха организационных мероприятий в армии.
И, наконец, что касается боевого опыта военных кадров Красной армии, то Герасимов оценивает его, «как достаточный для армии мирного времени, но значительно уступающий боевому опыту офицерского состава германского вермахта». В частности, он приводит следующие цифры: «В 1923 году доля комсостава, имеющего боевой опыт, была равна 80%, к 1930 году она упала до 60%, в 1934 и 1938 гг. составляла 23%, а в 1941 году, несмотря на развертывание армии, равнялась 29,5%. Военные конфликты второй половины 30-х годов стабилизируют долю командного и начальствующего состава армии, имевшего боевой опыт».
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 64
Гостей: 64
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016