Четверг, 08.12.2016, 17:22
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Элизабет Джордж Спир / Медный лук
29.01.2015, 22:32
На горной тропинке, откуда хорошо видно огромное озеро далеко внизу, стоит юноша. Ему всего восемнадцать, но высокий, поджарый и жилистый, он кажется старше своих лет. У Даниила бен Иамина — уроженца Галилеи  — типичные черты его народа: отважное лицо, густой загар, блестящие черные глаза то вспыхивают грозным патриотическим огнем, то еще больше темнеют в порыве внезапного гнева. Галилеяне — гордые, неистовые и неугомонные — не в силах примириться с захватом Палестины и отказываются признать своим господином Тиверия , императора далекого Рима.
Юноша всматривается в террасы на склоне горы, засаженные рядами серебристо-серых оливковых деревьев, среди них кое-где проглядывают заросли олеандров — бутоны только-только распускаются. В селении внизу дома с глинобитными крышами, и по весне каждый комок земли, каждая трещина в каменной стене вдруг выпускает из себя цветы. Погруженный в воспоминания, он сердито жмурится в ярких лучах жаркого полуденного солнца.
Даниил ждет, покуда две фигурки снова появятся из-за огромных валунов, беспорядочно наваленных по обеим сторонам тропинки чуть выше того места, где притаился он сам. Удивленный, настороженный, он не знает что и думать — кто эти незнакомцы, зачем так решительно карабкаются в гору? Напоминание о родном селении не радует, юноша боится — стоит им оглянуться, и они его обнаружат. В то же время ужасно не хочется упускать их из виду. Но к чему тратить столько сил и выслеживать этих двоих, когда все пять лет жизни в горах только и стараешься, что позабыть тот, оставшийся в долине, мир?
Он снова заметил мальчишку — теперь совсем неподалеку. Вот показалась и девочка. Даниилу вдруг что-то припомнилось. Брат и сестра, сомнений нет. Даже двигаются одинаково, небрежной, плавной, словно танцующей походкой. У обоих загорелые лица, высокие скулы, пышущие здоровьем щеки. Голоса звенят в чистом горном воздухе. Теперь легко разглядеть и девчонку. Она остановилась нарвать букет розоватых цветов, пробует удержать равновесие на большом камне, глаза горят, желтая головная повязка почти соскользнула с темных волос.
— Посмотри, Иоиль, — кричит она, Даниилу все прекрасно слышно, — озеро такое синее. И дворец тетрарха в Тивериаде  виден.
Юноша хмурит темные брови. Как же он сразу не узнал мальчишку! Иоиль бен Есром, розовощекий мальчуган, ходил в школу при синагоге. Сын книжника , и равви всегда его ставил в пример. Иоиля еще дразнили немилосердно, сестра-близнец каждый день встречала брата у дверей, а потом вместе с ним шла домой. И имя такое странное — Мальтака. Пять лет миновало, а он все помнит, как тяжко ему было — она ждет брата после школы, а его, Даниила, сестренка…
— Мы почти дошли, — раздался голос мальчика. Девочка спрыгнула с камня. Оба скрылись из виду, только камешки посыпались вниз по тропинке. Даниил осторожно, как хищник, выслеживающий добычу, пробирался за ними.
Юноша достиг вершины в тот миг, когда девчонка, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, бросилась на траву — маленькая прогалинка, где уже сидел Иоиль. Стащила с головы повязку, ветер треплет густую гриву волос. Брат с сестрой наперебой показывают друг другу разные ориентиры внизу в долине.
Даниил скорчился за камнем, долина отсюда не видна, но он и так помнит открывающийся вид наизусть. Сколько раз сидел он на том же самом месте, где сейчас устроились эти двое, глядел вниз на селение — Кетца когда-то была ему родным домом. Последние годы не так часто, а раньше, пока не привык к жизни в пещере… Вскарабкается на вершину и сидит до темноты, напрягает глаза, старается разглядеть огоньки внизу, воображает Лию и бабушку за вечерней трапезой. Доведется ли когда-нибудь вернуться к родным? Он так их и не видел с тех пор и даже вспоминать перестал — до сегодняшнего дня.
Теперь, когда брат с сестрой больше не перекрикиваются друг с другом, ветер относит их голоса в сторону. Раздосадованному Даниилу страшно хочется услышать разговор. И не только услышать — поговорить. Из родного селенья — после пяти лет! Он глянул на свои босые, заскорузлые ноги, короткую тунику из козьей шкуры, вместо пряжки — колючка с кустарника. Что они о нем подумают — у них-то одежда чистая, на ногах — кожаные сандалии. Рисковать свободой — ради чего? Но ждать больше нет сил. Как зверь, которого выманили из укрытия, Даниил медленно поднялся и вышел из-за валуна.
Мальчик мгновенно вскочил на ноги, заслонил собой девочку. Надо было догадаться — один его вид чего стоит. Нет, они не убегают, продолжают стоять. Иоиль сжал кулаки, видно, мальчишка — не трус. Даниил ступил на тропинку, сердце так и колотится. Невыносимо — вдруг бросятся бежать. Он открыл рот, пытаясь вспомнить положенное приветствие:
— Мир вам.
— Мир, — коротко бросил Иоиль, но кулаков не разжал. — Чего тебе надо?
— Не тревожься, Иоиль бен Есром, — ответил Даниил.
— Откуда ты меня знаешь?
— Слышал, как сестра окликала. Я Даниил бен Иамин.
Иоиль удивленно уставился на юношу, по лицу видно — вспомнил:
— Ученик, сбежавший от кузнеца?
Даниил нахмурился.
— Тебя никто не винит, — быстро поправился Иоиль. — Все знают, как Амалик обращается с подручными.
— Какое мне дело до Амалика! Расскажешь про бабушку и сестру?
Иоиль только головой покачал:
— Боюсь, мне нечего сказать. А ты что-нибудь знаешь, Така?
Девочка явно перепугана и все никак не может успокоиться — дышит тяжело, но смотрит прямо в глаза, как брат:
— Та старая женщина, что приходит к колодцу по утрам? Живет в маленьком домике за улицей сыроделов?
— Да-да, — Даниилу не терпится услышать ответ.
— Говорят, маленькая девочка никогда не выходит из дому, — протянула Така.
Все так и сидит дома? Он-то надеялся — после стольких лет…
— Это моя сестра Лия, — лучше бы ему не спрашивать.
— Никто ее не видит, — продолжала девочка. — Но уверена — она там. Прости, больше я ничего не знаю.
В смущении Даниил не может придумать, какой еще задать вопрос, но так не хочется прерывать разговор.
— А тот парень, Симон? Лет на шесть-семь старше. Тоже у Амалика работал.
— Симон Зилот?  — переспросил Иоиль.
— Ты его знаешь?
— Слышал о нем. У него теперь своя мастерская. И заказов больше, чем у Амалика.
— Он мне всегда старался помочь.
— Говорят, хороший человек и настоящий патриот.
— Поговоришь с ним? Расскажешь, что я тут? Мне хочется, чтобы он знал.
— А ты здесь живешь? — удивился Иоиль.
— Да.
— Один? Тут не опасно? Горы, по слухам, полны разбойников.
Даниил ничего не ответил.
— И тебе не одиноко?
— Я не один живу.
— Ага, — недоуменно кивнул Иоиль. — И никогда в деревню не спускаешься?
— Тогда меня обратно Амалику отдадут, вот и все.
— Да, верно. Хорошо, расскажу Симону. Сколько времени ты уже в бегах?
— Пять лет, не меньше. Но думаю, Симон меня не забыл.
Тут заговорила девочка, голос звонкий и ясный, взгляд прямой и открытый:
— Пять лет! И бабушка все эти годы ничего о тебе не знает?
Даниил опустил глаза, крепко сжал губы.
— Завтра, когда пойду к колодцу, расскажу ей.
Даниилу даже обидно стало. Долгие годы пытаешься усыпить свою совесть, а тут все сначала…
— Как тебе угодно… — пробормотал он. Юноша злился на самого себя, столько времени прошло — и так глупо себя выдать. Чего он ждал? Пока кончать этот разговор.
— Вам лучше вернуться домой. Незачем было сюда приходить.
— Почему? — Иоиль как будто даже не обеспокоился.
— Я вас предупредил. Ваше место в деревне, — Даниил повернулся, чтобы уйти.
— Подожди, — окликнул его мальчик, вопросительно взглянул на сестру, та кивнула. — У нас с собой немного еды. Поешь с нами?
Кровь бросилась Даниилу в лицо. Он не какой-нибудь попрошайка.
— Совсем немного, — продолжал Иоиль. — Но нам хочется с тобой подольше поговорить.
Может, мальчик предлагает еду по-дружески? Медленно, как осторожный зверь, Даниил сделал несколько шагов и опустился на траву. Из сумки, подвешенной к широкому кушаку, девочка достала небольшой, аккуратно перевязанный сверток. Иоиль вытащил маленькую фляжку, передал сестре, устроился поудобнее на траве, протянул вперед сложенные ладони. Даниил с нескрываемым изумлением наблюдал за ними — тоненькая струйка воды полилась брату на руки. Омовение рук перед едой — сколько лет уже Даниил ни о чем подобном и не вспоминал. Ему бы и в голову не пришло, будь ты хоть трижды сын книжника, но тащить с собой в гору воду только для того, чтобы соблюсти Закон? Тут девочка повернулась к нему — в глазах вопрос. Внезапно в нем поднялась забытая гордость — разве и он не иудей? Юноша подставил руки с почерневшими костяшками пальцев под капельки воды и смущенно подумал о товарищах по пещере, вот бы они хохотали, увидев это зрелище.
Девочка развязала сверток, разложила еду на три равные кучки. Она не положила себе меньше, как когда-то делала его мать. Иоиль произнес благословение и протянул Даниилу треть — пару оливок, плоскую пшеничную лепешку, маленький медовый пирожок — вкус на языке внезапно напомнил ему детство. В первый раз мышцы юноши немного расслабились. Глаза молодых людей встретились, они изучали друг друга, но уже без враждебности.
— Как тебе в голову пришло бежать в горы? — спросил Иоиль, стряхивая крошки с подбородка.
Разговаривать за едой как-то легче.
— Я знал, тут есть пещеры. Просто хотел спрятаться, думал — здесь меня Амалику не поймать. Но пещер не нашел, бродил три дня, а потом меня обнаружил один человек…
Он вспомнил, как Рош набрел на него — мальчик лежал, уткнув лицо в землю, умирающий от голода, замерзший, спину все еще саднило после побоев в мастерской. Как им объяснить про ту ночь? Ужас, охвативший его, когда он увидел склонившегося над ним мужчину — Рош протянул руку, но не ударил, а помог встать на ноги. Мальчик снова осел на землю, пришлось подхватить его и, как младенца, нести в пещеру.
— Разбойник? — спросил Иоиль.
— Нет, добрый человек, — сердито ответил Даниил. — Он взял меня к себе.
— И каково здесь, наверху? Что вы тут делаете?
— Охотимся. Волки и шакалы, бывают и рыси. Иногда доходим до Мерома , это далеко. Но я и ремеслом занимаюсь, смастерил себе кузнечный горн.
Иоиль глядел уважительно. У девочки темные глаза горели тем же огнем, что и у брата. Даниил разглядывал Иоиля, пытаясь вообразить себе его занятия.
— А у тебя какое ремесло?
— Я все еще в школе, — ответил Иоиль. — Наверно, стану раввином. А еще учусь плести сандалии. Могу заработать себе на пропитание, но не завидую тому, кому придется мои сандалии носить.
Даниил кивнул. Конечно, Иоиль будет раввином. Он всегда учился лучше всех в школе. Но даже раввину пристало знать какое-нибудь ремесло.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 43
Гостей: 40
Пользователей: 3
rv76, UncleIgor, voronov

 
Copyright Redrik © 2016