Понедельник, 05.12.2016, 15:30
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Юрий Чернер, Ирвин Кэбот / Улыбка Диллинджера. ФБР с Гувером и без него
21.12.2014, 00:33
Большинство книг, статей и исследований о Федеральном Бюро Расследований (ФБР), на сегодняшний день одной из крупнейших служб безопасности в мире, естественно, написаны американцами и опубликованы в США. Материалы совершенно разные — закономерно разные, от полнейшей, беспросветной апологетики, до такой ожесточенной критики, в которой словосочетание «американское гестапо» далеко не саьфе резкое высказывание.
Больше всего, естественно, достается Джону Эдгару Гуверу, который в течение полувека возглавлял Бюро, являлся его символом и, несомненно, воплотил в организации черты своей личности. Достается ему и дифирамбов, — он до сей поры остался одним из героев отошедшего столетия в сознании миллионов американцев, — и критики, в диапазоне от политической до бытовой, с подробным анализом его сексуальных девиаций.
Точно так же и в массовом сознании американцев сложилось двойственное отношение к ФБР. Усилиями и самой организации, которая, кстати, с давних пор активно работала с общественностью и систематически «продвигала» свой имидж, и средств массовой информации, которые, как известно, способны на «самодвижение», и благодаря своеобразной политической конъюнктуре США, — получилось так, что реальные успехи и заслуги ФБР в борьбе со шпионажем, с уголовной преступностью, особенно в тяжких ее проявлениях (бандитизм, похищения людей и т. п.), а в послевоенный период еще и с терроризмом, наркомафией и организованной преступностью в целом, — пре-красно осознаны обществом. В то же время нет в США другой организации, против которой было бы сказано столько негодующих слов и выдвинуто столько обвинений, как ФБР; для очень многих людей не только в США, но и во всем мире это ведомство (особенно в «эпоху Гувера») являлось, — а отчасти является и сейчас, — символом антидемократизма, нарушения прав и свобод, политического преследования, провокаций и грязных инсинуаций, сокрытия фактов и манипуляции ими, — вплоть до террора и политических убийств. В этой «темной» ветви общественного мнения те же джи-мены, агенты ФБР, — это нечто злоковарное и подлое, безнравственное и ограниченное, неуклюжее и переполненное самомнением, а сама знаменитая аббревиатура «FBI» предвещает появление эдакой носорожьей силы.
Эти две ветви или два мифа прослеживаются уже много десятилетий в периодике и в литературе, в кинематографе и на телевидении. Там, — как, повторим, и в сознании американцев, — благополучно соседствует и апологетика ФБР и ее джи-менов (старательно насаждавшаяся, прежде всего, самим ФБР, и зависимыми от него журналистами), и критика их действий. Критика, от по-настоящему серьезной, на уровне юридических разборок, до привычного или даже навязчивого зубоскальства, — как в большинстве «полицейских» боевиков последних десятилетий. Эта амбивалентность проникла даже в кинофантастику, и стала основным сюжетным стержнем, например, популярного сериала «Секретные материалы».
Принять какую-либо из сторон этого восприятия означало бы заранее ограничить себя в постижении феномена. Истина неоднозначна. Интереснее проследить за историей становления, развития и деятельности ФБР, по мере возможности пытаясь ответить, почему происходило именно так, а не иначе, и на этой основе попытаться найти нечто общее и в жизни разных спецслужб и служб безопасности, — и то, что непосредственно касается нас с вами, жителей совсем другой страны.
Если не общим местом в высказываниях с «обеих сторон», то, во всяком случае, весьма распространенным суждением является миф о якобы похожести американцев и русских. Схожие черты на бытовом уровне действительно находят, и возможно, их действительно больше, нежели в сравнении, скажем, с англичанами или японцами. Но при этом упускают из вида самое глубинное, самое принципиальное различие, — стержень общественного устройства.
Россия исстари была централизованным самодержавным (или идеократическим, или тоталитарным, или бюрократическим) государством, в котором все граждане, снизу доверху, обладали (если обладали вообще) лишь теми правами, которые им предоставляло государство. США с самого начала формировались как нечто прямо противоположное: каждый гражданин пользовался всеми правами, и только для интересов совместного существования некоторые, отдельные, немногие права отдавались государству. США никогда не были тоталитарным государством, в нем не было даже ни одной общей тоталитарной структуры. Неуместно и не нужно обсуждать, что лучше — здесь надо просто понять, или запомнить хотя бы это различие. За восемь десятилетий своего существования ФБР превратилось в едва ли не единственную почти  тоталитарную структуру США. Причем начало «бороться» Бюро за это с первого дня своей истории, и продолжает бороться поныне. Но до сих пор не обладает полномочиями и возможностями, которыми обладали, с самого начала и до конца, все без исключения охранные и сыскные структуры в России, от всяких там «тайных приказов» до ФСБ, не говоря уже о ЧК — ОГПУ — НКВД — КГБ. И нельзя не отметить, что немалая часть обвинений, высказанных в адрес ФБР, связана с их «естественными» для тоталитарной структуры действиями, — и на это в странах с сильной, так называемой «гегельянской» государственностью скорее всего и внимания-то не обратили бы.
Еще одна особенность связана тоже с принципиальными отличиями американского общества от большинства, если не от всех остальных. Мы здесь, в Старом Свете, издавна считаем, что, чуть перефразируя Есенина, «…проживаем в стране Самых отвратительных громил и шарлатанов». На самом же деле то, что традиционно, хотя и не совсем точно, называется социальными корнями преступности, в США столь мощны и разнообразны, что лишь усилиями правоохранительных органов удается удерживать какой-то баланс, и то на самом высоком в мире уровне. А кроме социальных, есть ведь и «корни» психологические, действующие в обществе, давно уже сосредоточенном на культе успеха, едва ли не сильнее, чем в любой другой стране мира, а также корни «психофизиологические», также весьма значимые для США.
Громадный вклад и в уровень преступности, и в тяжесть борьбы с нею вносит специфика США как вооруженной страны, причем с мощнейшей традицией вооруженного насилия. Количество огнестрельного оружия в США колоссально — больше чем по стволу на каждую душу населения, включая младенцев. Очень велик диапазон его легитимного применения, — по сути, в той же американской традиции. Если в большинстве стран мира обладать оружием, кроме специальных случаев, опаснее, чем быть без него, и всякое его применение (даже со стороны сотрудников правоохранительных органов) обставлено кучей ограничений и становится предметом юридических разбирательств, то в США наоборот. Обладание оружием и его использование — норма для рядового гражданина, и ограничения распространяются только на социально опасные меньшинства, — и на применение его вне очень широких, и с младенчества известных каждому американцу рамок.
В мире нет страны с такой расовой, этнической, религиозной и идеологической пестротой, как США. Причем никаких возможностей территориального сепаратизма осуществить в США практически невозможно, — но в то же время в стране весьма медленно преодолевается (если преодолевается вообще, несмотря на сосредоточенные многолетние усилия) межрасовая враждебность.
Очень велики и своеобразны в США и исторические корни (или традиции) противостояния между отдельными гражданами, этническими и политическими (а сейчас еще и религиозными) группами, включая вооруженное насилие. Велика сила международных (прежде всего этнических или родственных) связей. Чрезвычайно сложно американское законодательство, что, в частности, делало в свое время практически невозможным осуществление деятельности федеральных или общегосударственных структур. Существенна — и едва ли не в наибольшей степени среди всех стран мира продвинута, — деидеологизация. И еще очень и очень многое, без учета чего серьезный исторический анализ превратится либо в бессмысленный панегирик, либо в памфлет. И трудно не согласиться в данном случае с Доном Уайтхедом, что «ФБР нельзя понять, не изучив те силы, которые в прошлом способствовали формированию будущего… История ФБР, собственно говоря, идентична истории США». («The FBI-story», 1956 г.).
Надо учитывать, в какой обстановке достигнуты были существенные успехи ФБР в борьбе с преступностью, с проявлениями или попытками политического, национального или этнического терроризма (а сейчас еще терроризма религиозного), в деле контршпионажа, организации режимов охраны и безопасности. И надо учитывать, что многие громкие истории, связанные со знаменитыми покушениями в США, а также крупными террористическими акциями (скажем, взрывами, организованными арабскими террористами) — по большому счету не столько промахи или слабости ФБР, сколько издержки устройства самого американского общества. Динамичного, свободного  (то есть предельно ограничивающего вмешательство государства в жизнь и действия своих граждан), внутренне крайне неоднородного, — и обладающего большим потенциалом вооруженного насилия.
И не стоит забывать, что службы безопасности и контрразведки всех стран мира без исключения выглядят в реалиях общественного сознания своего народа в лучшем случае двойственно, а в историческом аспекте и проявляются, и воспринимаются неоднозначно.
Всякая большая государственная формация, всякая силовая структура уже сама по себе несет особый изначальный элемент — свою собственную идеологию, которая неизбежно противопоставлена множеству других идеологий. В ходе исторического развития она будет изменяться, и также будет изменяться отношение к ней большой части общества, причем эти изменения зачастую не совпадают.
Все большие организации обладают своим самодвижением, зачастую не совпадающим с самодвижением общества. Говоря конкретнее, надо отметить, что большое государственное ведомство, служба безопасности, необходимо и неизбежно консервативно, и просто не может всегда и во всем соответствовать историческим изменениям в социуме.
И повторим: на иерархическую структуру (а службы безопасности во всем мире именно таковы) накладывают большой отпечаток личные особенности руководящего звена; в тех случаях, когда высшее руководство не сменяется долгие годы (в применении к спецслужбам — как, например, Гувер в США, Гелен в Германии, Харел в Израиле), отпечаток этот настолько глубок, что становится едва ли не более важным, чем собственно идеологический фундамент. Так что многие проявления, которые сформировали в массовом сознании образ ФБР в целом, и его характерные черты в частности, могут определяться этими личными качествами — например, антикоммунизмом и нетрадиционной сексуальной ориентацией самого Дж. Э. Гувера.
Следует отметить также, что ФБР функционально неоднородно. Всю свою историю Бюро стремилось к расширению сферы своей деятельности, — и вот превратилась в огромное ведомство, которое осуществляет и антикриминальные действия, и политический сыск, и контрразведку, и борьбу с терроризмом, и разведку, и политические, и социально-пропагандистские акции.
Система воспитания и подготовки кадров, постоянная внутренняя ротация, и даже само общение между работниками порождает взаимовлияние различных «направлений» работы, приводит к тому, что в Бюро формируется некий общий «почерк» (хотя тексты,  написанные этим «почерком», конечно же, разные).
Отметим и то, что настоящей оперативной (или полевой, как принято говорить в Бюро) работой, прямой настоящей борьбой с преступностью и вражескими воздействиями занималось в разные периоды от половины до четверти всего аппарата ФБР, в то время как немалая часть превратилась в бюрократический и политиканствующий балласт.
Общий принцип таков: оперативную службу исполняет штат специальных агентов, распределенных как между штаб-квартирой, или центральным офисом, и «полевыми», региональными представительствами (офисами). Деятельность специальных агентов обеспечивает примерно такое же количество вспомогательных работников, и многие из них служат на одном и том же месте многие годы . Подолгу служат и в штаб-квартире, весьма медленно заменяется (в основном, в связи с необходимостью замещения должностей, освободившихся по «естественному» выбытию) преподавательский состав Академии. Все это способствует сохранению традиций и, как уже говорилось, — развитию в направлении, не всегда совпадающем с направлением развития общества.
Данное исследование неизбежно фрагментарно. Многие методики, приемы и способы работы ФБР (в общем-то, как у большинства подобных структур во всем мире) просто-напросто глубоко засекречены — и даже в тех случаях, когда становятся известными общественности, нет никаких гарантий, что информация о них сознательно, или в лучшем случае ненамеренно, не искажена.
Некоторые законы США, принятые в отношении доступа к секретной информации, позволили раскрыть отдельные стороны деятельности Бюро, — но нет уверенности, что раскрывается действительно все, что некоторые важнейшие документы не были попросту уничтожены, и что многие другие документы «законно» не избавлены от возможности рассекречивания усилиями первоклассных юристов, работающих на ФБР.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 23
Гостей: 21
Пользователей: 2
Redrik, Marfa

 
Copyright Redrik © 2016