Пятница, 09.12.2016, 01:01
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Эвелин Энтони / Виктория и Альберт
27.04.2009, 17:20
О королеве Виктории написано множество книг. Кроме того, существует немало и ее собственных произведений, поэтому любой писатель, желающий сказать о ней нечто новое, оказывается в затруднительном положении. Например, великолепная биография королевы Виктории, написанная Литтоном Стречи, заставила многих воспринимать королеву и ее правление сквозь призму удивительной сатиры его переосмысления этой великой личности. Множество людей представляют себе королеву Викторию этакой невысокой, коренастой, чрезмерно властной женщиной во вдовьих траурных одеждах, считают ее крайне неинтересной, можно даже сказать, скучной. Немногим менее скучной, чем ее муж – принц-консорт Альберт. Даже и сейчас все его положительные черты действуют на нервы англичанам.
Однако в этой книге вы не найдете никаких сведений о виндзорской вдове. Мое повествование начинается с юности и первых дней замужества королевы и заканчивается смертью единственного человека, которого глубоко и преданно любила Виктория.
Я проследила первый двадцать один год ее правления, не уставая поражаться противоречивости ее характера. В принципе, это достаточно несложная женщина, но ее чувства были так же безмерны, как сама жизнь. Ей была чужда умеренность в чем-либо. Превыше всего для нее всегда оставалась исключительно ее точка зрения. Безграничное самомнение этой женщины отражалось и на ее отношениях с Альбертом и даже чуть было не разрушило их брак в самом начале.
Брак с Альбертом не был романтическим в общепринятом смысле этого слова. Любовь Виктории к нему можно считать в какой-то степени трагичной и в то же время счастливой, потому что она любила его всей душой, а Альберт, хоть и подарил ей необыкновенное блаженство, никогда не любил королеву. Виктории повезло в том, что, слишком увлекшись своими чувствами к мужу, она никогда не задавалась вопросом: а как же он относится к ней? Но между тем некоторые из его писем ясно говорят об этом: он умер человеком, лишенным каких-либо иллюзий и очень несчастным. Обожание жены ни в коей мере не компенсировало Альберту несостоявшуюся возможность завоевать уважение на его новой родине.
У Виктории было девять детей, но при этом абсолютно отсутствовали материнские инстинкты. Вспомним несчастливое детство ее сына Эдуарда – именно она, как, впрочем, и его отец, виновата перед ним.
Слишком часто она выказывала бесчувственность и бессердечие, будучи «типичным представителем» викторианской эпохи. Фабрикант, использующий детский труд по четырнадцать часов в день, не находил ничего несоответствующего положению вещей в тексте, висящем в его спальне: «Пустите детей приходить ко Мне и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Его королева также не видела ничего особенного в подобном несоответствии.
Я ничего не придумала, чтобы как-то изменить образ Виктории. Хотя это роман, но домашние события и политические факты реальны, так же как и большинство разговоров и рассуждений; приведены даже отрывки из подлинных писем.
Говорят, что Альберт создал Викторию. Конечно, он по возможности сдерживал ее приступы ярости и научил лучше управляться с делами государства – это правда. Но подлинное величие монарха, сила воли и твердость характера королевы, которые в ее время производили огромное впечатление на самых искушенных государственных деятелей, не были результатом его усилий.
Там, где он не добивался успеха, Виктория с легкостью достигала поставленной цели.
Находясь в гуще событий – промышленные волнения, народная ненависть, война и даже покушения на ее жизнь, – королева не волновалась ни о чем, кроме отношений со своим обожаемым мужем. Любовь к Альберту – пожалуй, единственная ее слабость, и именно это чувство делало ее более человечной. Величие почти никогда не внушает к себе любовь.

Глава 1
Ливрейный лакей открыл ставни на двух больших окнах в Зеленой гостиной Кенсинггонского дворца. Сумеречный предутренний свет разлился по комнате, придав неприятный грязно-серый оттенок строгой старомодной мебели и большим фамильным портретам на обитых шелком стенах. Двое мужчин в черном стояли у холодного камина. Более высокий господин, лорд Конингем, прислонился к каминной полке и достал часы.
– Какого черта, когда она спустится вниз? Уже седьмой час.
Другой господин пожал плечами:
– Они, видимо, постарались осторожно сообщить ей эти новости. Она ведь еще дитя, и ей нужно время, чтобы свыкнуться с происшедшим.
Конингем цинично усмехнулся:
– А мне кажется, причина в том, что ее мать желает сойти вниз вместе с ней.
– Ну нет! – воскликнул архиепископ Кентерберийский. – Даже герцогиня должна придерживаться протокола.
Конингем зевнул и отошел от камина.
– Бедный старый матрос Билл… Он с большим достоинством умирал, чем делал что-либо при жизни. Однако его самое заветное желание исполнилось: он дожил до того времени, когда подросла Виктория, а значит, у власти не будет регента. И за это благослови его, Боже.
– Мне кажется, что именно это и давало ему силы жить, – заметил архиепископ. – Знаете, Конингем, можно пренебрегать христианским смирением или нет, но я бы не вынес, если бы герцогиня стала регентшей.
Нам и так стоило большого труда сдерживать ее вмешательство, и это, заметьте, в то время, когда у нее не было никаких законных прав вмешиваться в государственные дела. Какая жалость, что принцесса так молода.
– Какая жалость, что она – дочь, а не сын! – парировал Конингем. – Все пошло бы совсем по-иному, милорд, если бы королем стал мужчина с чувством собственного достоинства и умный. Я не собираюсь поносить покойника, но милостивый Боже, вы только посмотрите, кто нами правил! Вот, скажем, три последних поколения. Георг III – сумасшедший, как мартовский заяц. Мой отец рассказывал мне, что, приходя в Виндзор, он видел, как тот расхаживал по комнате и болтал не переставая, как попугай. И было невозможно отличить его и этих сумасшедших птиц, которых он развел повсюду.
Затем принц-регент. Для него важнее всего прочего был покрой вашего жилета. В последнюю сотню лет у нас на троне сидели исключительно идиоты да клоуны. Бог ты мой, да вспомните скандалы королевских герцогов и их браки! Каждая шлюха, подвизающаяся на сцене лондонских театров, могла появиться перед публикой и заявить, что она жена герцога Кларенса, Суссекса или Кента. Причем, клянусь Богом, чаще всего так оно и было. И приходилось обеспечивать ее и целый выводок детей… Даже король Вильгельм, чье тело еще не успело остыть, и тот всегда уютнее чувствовал себя на шканцах, чем на троне.
Конингем покачал головой.
– Виктории следовало быть мальчиком. Сейчас Англии менее всего нужна восемнадцатилетняя мисс, да еще и находящаяся под пятой у своей мамаши. Она ведь совсем недавно покинула детскую!
– Король весьма ценил ее, – заметил архиепископ. – Впрочем, у него была такая манера: если уж кого-то полюбит, то потом ни за что не изменит своего мнения. И он мало что знал о Виктории. Герцогиня на славу постаралась, чтобы о девушке было известно как можно меньше. Пожалуй, ее никто как следует не знает. Ее видели, когда она совершала поездки по стране, однако она лишь смиренно сидела на возвышении, скромно сложив ручки на коленях, а ее мать произносила речи. Я не завидую Мельбурну: ему придется иметь дело с герцогиней.
– Он ни с кем не имеет дела, – сказал Конингем. – Вы же его знаете. Как только события приобретают слишком крутой характер, он вздыхает и выбирает наилегчайший путь. Пару раз я видел его раздраженным, но он оттачивал свое знаменитое спокойствие до тех пор, пока оно не стало его привычкой. Ему бы следовало кое-чему научить нашу новую королеву и держать ее мать на задворках. Но, сказать честно, я не представляю, как он сможет это сделать. И не только это: здесь живут еще эти чертовы немцы. Герцогиня буквально окружена ими. Народу не нравится подобное положение вещей и не понравится еще сильнее, когда вся эта клика сгрудится вокруг трона.
– Мельбурн прекрасно осознает эти трудности, – сказал архиепископ. – Да, многое зависит от того, как это дитя станет справляться со своими обязанностями. Но она очень молода, и к тому же женщина. Так что на некоторое время этот факт прибавит ей популярности. Кстати, она может оказаться более независимой, чем мы считаем.
– Мне кажется, не стоит на это надеяться, – возразил Конингем. – Никто не ждет от нее чего-либо подобного. Она никогда не произнесла ни единого слова, не совершила ни одного поступка без чьей-либо подсказки. Она просто ничтожество и ничего больше.
– Потише, – перебил его архиепископ. – Мне кажется, что она идет.
Мужчины двинулись к середине комнаты и встали рядом. Двойные двери в дальнем конце покоя растворились. Первое мгновение они почти ничего не видели в полумраке. Потом разглядели крохотную хрупкую фигурку девушки, направлявшейся к ним. Она вошла в круг света, падавшего из окон, на которых открыли ставни, и Конингем сразу двинулся ей навстречу. Его поразило, насколько маленькой она была. Совсем ребенок. Одета в ночную сорочку, только на плечи накинута обычная шерстяная шаль, а светлые волосы свободно распущены по спине. Она медленно протянула правую руку. Конингем преклонил колени и приложился к ее руке. Он обратил внимание, что рука была теплой и спокойной.
– Король умер! Боже, спаси королеву!
– Спаси, Боже, ваше величество!
– Милорд архиепископ. Милорд Конингем. Вы весьма любезны, что пришли сюда. Я очень опечалена вашими новостями. Даже не могу вам передать, насколько сильно!
Ее голос был высоким и очень молодым. Но он не дрожал от волнения, как и ее рука. Конингем поднялся с колен и поклонился.
– Ваш дядюшка король умер в два часа утра, мадам. Архиепископ и я сразу же поспешили к вам. Нам пришлось долго будить привратника, иначе мы прибыли бы сюда немного раньше.
– Мне так жаль, – заявила новая королева. – Король не мучился перед смертью?
Конингем внимательно наблюдал за девушкой. Голубые глаза сухи – ни слезинки. И крохотное тело не дрожит от волнения. На какое-то мгновение ему показалось просто неприличным подобное бессердечие.
– Нет, он умирал очень спокойно, – ответил ей архиепископ. – Я находился рядом с ним, и его последние слова были обращены к королеве Аделаиде. Он просил ее крепиться.
– И как себя чувствует вдовствующая королева? – холодно произнес детский голосок. – Надеюсь, она держится? Я готова сделать все, что в моих силах, чтобы как-то успокоить ее. Она и мой дядюшка были так преданы друг другу.
– Мадам, она очень расстроена. Вы правильно заметили – они были чрезвычайно преданы друг другу. Но она переживает невосполнимую потерю в своих покоях и вполне владеет собой. Думаю, вам лучше сейчас ее не тревожить.
– Я все понимаю. К тому же в ближайшее время у меня будет масса дел. Вы должны мне сказать, что нужно делать в первую очередь, лорд Конингем. И когда я должна впервые появиться как новая королева. Пока я ничего не знаю о своих обязанностях, но скоро всему научусь.
Лорд Конингем откашлялся.
– Мадам, я в этом не сомневаюсь. Ваш премьер-министр лорд Мельбурн прибудет в течение часа и все вам объяснит. Мне кажется, что сначала, видимо прямо сегодня, должен собраться Тайный Совет. Впрочем, по всем этим вопросам вы можете полагаться на рекомендации лорда Мельбурна.
– Я именно так и поступаю. Милорд архиепископ, милорд Конингем, благодарю вас за то, что вы пожаловали сюда. Вы, наверное, очень устали. Разрешаю вам сейчас удалиться.
Мужчины ушли, и за ними закрылись двойные двери. Виктория, королева Англии, осталась одна в покоях во дворце Кенсингтона в первый раз в жизни. Одна. Она произнесла это слово вслух. Потом медленно оглянулась. Знакомая мебель, портреты ее предков в пыльных позолоченных рамах… Сколько вечеров она провела в этой комнате, сидя выпрямившись в одном из этих кресел с высокими спинками. Она шила и слушала, как вела беседы ее мать. Тогда разговаривали все, кроме нее.
«Что ж, слушая, я узнала очень многое», – подумала Виктория. Люди постоянно обсуждали ее персону так, будто она при этом не присутствовала. Они разговаривали о таких вещах, которые ей не следовало слышать. Она так зависела от герцогини, ее мать постоянно повторяла, что она так молода, просто дитя. Даже спускаться по лестнице ей не дозволялось без того, чтобы кто-то не держал ее за руку.
Но сегодня утром она впервые в жизни спустилась по лестнице одна, легко касаясь перил. Виктория старалась, чтобы ее мать и даже баронесса Лизен, ее гувернантка, не видели выражения ее лица.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 24
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016