Пятница, 09.12.2016, 12:38
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Анатолий Вахов / Трагедия капитана Лигова
27.10.2016, 18:32
В пятом часу пополудни дождливого осеннего дня к дальнему причалу санкт-петербургского порта подходили два моряка. Один из них, пожилой, коренастый, в бушлате, обтирая красным фуляровым платком капельки дождя с пышных рыжеватых усов, сердито бурчал:
— Нечего было капитану ходить сюда. Знаю, сердце у него болит: пришлось отдать шхуну. Моряку корабль потерять, что матери дитя родное в сырую могилу опустить. Только зачем заморских купчишек тешить? Небось рады-радехоньки, что русскому китобойству конец пришел.
Тут моряк витиевато выругался, так, что в нем безошибочно можно было признать боцмана. Зло сплюнув, он полез в карман за трубкой.
Его спутник, высокий, широкоплечий, в вязаной шерстяной шапочке и темном плаще, молчал. Лицо, обрамленное аккуратно подстриженной бородкой, было сумрачным. Маленькие, глубоко сидящие глаза печально смотрели из-под крутого нависшего лба.
С низкого осеннего неба сыпал и сыпал надоедливый дождь. Серо-свинцовая вода в порту, казалось, навсегда припаяла к причалам корабли. На них было тихо и малолюдно.
Боцман, повернувшись спиной к ветру, дувшему с Финского залива, раскурил трубку, с наслаждением сделал несколько глубоких затяжек и сказал спутнику:
— Ты, Федор, духом не падай. Адмирал Северов поможет нам — вот крест. Походим мы еще по морям за китами. Ну, вот и пришли.
Моряки остановились. Прямо перед ними у пирса была пришвартована большая трехмачтовая шхуна. На ее фок-мачте виднелся американский флаг. По палубе сновали матросы. Слышались отрывистые команды. По всему чувствовалось, что на шхуне готовились к выходу в море.
— Торопятся, — пробурчал боцман.
Боцман и Федор жадно смотрели на судно, которое еще совсем недавно было своим, русским, родным и в порт вошло под одним именем, данным ему на верфи, а сегодня выйдет в море под новым, чужим. В люльке у носа шхуны матрос старательно закрашивал последние буквы старого названия.
За движением его кисти следили не только подошедшие моряки.
У швартовой пушки, глубоко заложив руки в карманы нерпичьей куртки, стоял плотно сбитый человек лет тридцати в капитанской фуражке. Мужественное обветренное лицо с крупными чертами, прямой и пристальный взгляд широко открытых голубых глаз выдавали в нем северянина, моряка, человека, умеющего сохранять выдержку при любых обстоятельствах. На этот раз ему, видно, было трудно скрывать тяжелые переживания. Они читались в крепко сжатых губах, и в горьких складках в уголках губ, и в нахмуренных бровях, и в яростном, но бессильном блеске глаз.
Капитан ничего не замечал. Он только видел, как матрос взмахами кисти навсегда уничтожал имя шхуны «Петр Великий», чтобы вывести новое — «Блэк стар».
— Ишь, спешат перекрестить, — проговорил боцман, выпуская густые клубы дыма.
Зажав трубку в руке, он с такой силой затягивался, что было слышно, как, разгораясь, потрескивал табак.
— Хорошая шхуна, — глухо проговорил Федор. — Жалко.
— Жалко, жалко! — раздраженно передразнил боцман, чтобы скрыть свое волнение. — Еще лучше у нас будет!
Боцман, сердито топорща усы, подошел к капитану. Федор последовал за ним. Не вынимая из зубов трубки, боцман окликнул:
— Олег Николаевич!
Капитан продолжал стоять у кнехта, не двигаясь. Боцман и Федор переглянулись. Федор тронул капитана за плечо.
Тот медленно повернулся. Лицо его было сердито. Взглянув в глаза капитану, боцман облегченно засопел трубкой: нет, капитан не пал духом, а это — добрый признак.
Лигов, бывший капитан китобойной шхуны «Петр Великий», смотрел на верных своих друзей — штурмана Федора Тернова и боцмана Фрола Севастьяновича Ходова. Это были все, кто остался с капитаном из экипажа шхуны. Остальные разбрелись в поисках работы и хлеба.
— Попрощаться пришли? — спокойно спросил капитан. Овладев собой, Лигов стал, как всегда, спокоен. Ходов уклончиво ответил:
— В ресторации надоело сидеть, да и деньжат маловато. Пришли за вами, Олег Николаевич, пора к адмиралу…
— Верно, верно. — По губам Лигова скользнула легкая улыбка, и все лицо сразу изменилось, повеселело, стало светлее.
Боцман лукаво из-под бровей посмотрел на капитана, но тот, не заметив его взгляда и уже охваченный новыми мыслями, быстро зашагал к выходу из порта и больше не оглянулся на бывшее свое судно.
Дождь не переставал. За его тусклой сеткой лица людей были однообразно землистыми, а дома с облупившейся краской выглядели уродливыми, нахохлившимися, навевающими тоску. Прохожие спешили, втянув головы в высоко поднятые воротники. Разбрызгивая лужи, проносились пролетки. Тусклыми желтыми огнями тлели редкие уличные фонари. В дождливой мгле они казались жирными пятнами на грязной бумаге. Санкт-Петербург погружался в невеселый осенний вечер.
Лигов шел быстро, размашисто. Спутники от него не отставали. Боцман шумно дышал. По его полному в оспинах лицу катился пот. Трудно было Ходову без привычки много шагать по земле. На ней он провел лишь первый десяток лет из пятидесяти прожитых.
Большой и холодный город окружал моряков. В этот сырой вечер они чувствовали себя в нем чужими.
Моряки торопились на Васильевский остров. Там, на Четвертой линии, в старом доме, приветливо светились для них окна квартиры адмирала в отставке Ивана Петровича Северова. Они спешили на свет этих окон, как бабочки летом на свет свечи. Но этот огонек не обожжет их, а согреет, даст силу, надежду, главное — надежду. Этот огонек, как маяк, укажет им путь в море…
Если боцман и штурман подходили к квартире адмирала с мыслями о том, что, выходя из нее, они как бы уже почувствуют под ногами привычно покачивающуюся палубу судна, то Лигов в эту минуту думал о встрече с Марией, о том, что же она ответит на его предложение. Год тому назад Олег Николаевич послал из далекого Кейптауна письмо, в котором просил ее стать его женой.
Жизнь тогда обещала хорошее будущее. «Российско-Финляндская китоловная компания», в которой служил Лигов, была довольна капитаном. Из промысловых плаваний в Индийский или Тихий океаны он всегда приводил шхуну с полным трюмом китового жира и спермацета, с немалым количеством китового уса. И вот неожиданно компания свернула свои дела, лучшее ее судно оказалось проданным американским китобоям, а он, Лигов, — на берегу, без дела, без ясного будущего.
Не потому ли Мария при первых двух встречах, когда капитан приходил в семью Северова, избегала оставаться с ним наедине?
Помрачневший Лигов вместе с Терновым и Ходовым вошел в переднюю адмиральской квартиры. Седоусый отставной матрос помог китобоям раздеться:
— Его превосходительство ждут вас, господа!
Стараясь не ступать по ковровой дорожке, чтобы не оставлять следов мокрых сапог, стуча по паркету подбитыми железом каблуками, китобои вошли в гостиную.
Заставленная старинной мебелью из темного дерева, она слабо освещалась настольной бронзовой лампой под зеленоватым абажуром. Навстречу китобоям, протянув руки, шел, в мягкой серой домашней куртке, адмирал Северов. Его простое русское лицо с белоснежными бакенбардами было приветливо и, казалось, улыбалось каждой своей морщинкой. Из-под нависших седых бровей радостно поблескивали глаза.
— Наконец-то, дети мои, — проговорил он чуть нараспев и, пожав руки морякам, подхватил Лигова под локоть, повел к столу.
Федор и Ходов уселись в тени в креслах. Боцман полез было в карман за трубкой, но тут же отдернул руку, шумно вздохнул и смущенно пригладил свои прокуренные усы. За круглым столом, на котором лежала развернутая морская карта, сидел сын адмирала Алексей, недавно вернувшийся из своего длительного путешествия на Амур. Худощавый, жилистый, точно высушенный солнцем и ветрами, он внимательно рассматривал карту с пометками, на которые указывал его сосед, одетый в мундир с вице-адмиральскими эполетами.
— Разрешите представить вам, Геннадий Иванович, нашего отважного китобоя, — обратился к нему Северов.
Вице-адмирал поднялся и, пожимая руку капитану, стал внимательно рассматривать лицо Лигова, словно стараясь запомнить его и оценить.
— Невельской, — назвал вице-адмирал свою фамилию.
Северов с довольной улыбкой гостеприимного хозяина следил за моряками. Лигов, руку которого все еще не отпускал Невельской, с волнением смотрел на прославленного мореплавателя, который оказался в немилости у царя, хотя немало способствовал росту могущества государства российского и расширению его границ.
Суровое выражение лица Невельского смягчалось теплым взглядом умных глаз. Глубокие морщины, пересекавшие большой лоб с глубокими залысинами, начавшие седеть небрежно подстриженные усы и густые брови придавали Невельскому вид человека, много видевшего, испытавшего и посвятившего всего себя служению одной великой цели. Лигов почувствовал себя перед ним учеником, который побаивается своего учителя, но в то же время горд, что учится у него. В памяти всплыли разговоры, споры среди студентов университета, когда Олег Николаевич еще учился, затем среди моряков, заметки и статьи в газетах и журналах об исследованиях Невельского, открывшего судоходное устье Амура и установившего, что Сахалин остров. Было тогда много сторонников у Лаперуза, Крузенштерна, Гаврилова, утверждения которых шли вразрез с выводами Невельского. И очень немногие — да и те считались горячими головами — верили открытиям Геннадия Невельского. А когда тайна Амура была раскрыта, все дела Невельского, столь ценные для России, почему-то оказались приписанными генерал-губернатору Восточной Сибири Муравьеву-Амурскому.
— Слышал, слышал о ваших затруднениях, — проговорил дружелюбно Невельской, и в его голосе зазвучали нотки участия.
Он улыбнулся просто, открыто, как это могут делать только честные и прямые люди, и сразу же у Лигова пропала скованность, которую испытываешь при неожиданном знакомстве со знаменитым, более опытным человеком, когда еще не знаешь, как он к тебе отнесется и как с ним надо держаться.
— О ваших затруднениях, — продолжал Невельской, — можно утвердительно сказать, что это и наши затруднения.
— Совершеннейшая истина, Геннадий Иванович, — живо поддержал Северов. — Кому России слава и приумножение ее богатств дороги, тот то же самое сказал бы и почувствовал.
— Однако мы не можем сказать этого про департамент земледелия! — почти гневно воскликнул Алексей, отрываясь от карты.
Одних лет с Лиговым, он был ниже его, тоньше. Лицо с чуть впалыми щеками сохраняло еще загар путешествий; несколько восточные черты, унаследованные от матери-гречанки, делали его совершенно непохожим на отца. У Алексея были резкие, быстрые движения. Говорил он горячо, торопливо, точно куда-то спешил.
— Представьте себе, господа, — темные глаза Алексея сверкнули, — сегодня мне в департаменте передали слова министра: «Китоловство есть дело не русское, пусть иноземцы сим занимаются, да и перспектив для оного дела в России нет». Ну и еще просили меня больше не беспокоить по сему делу, так как иного решения ожидать не следует.
По лицу Невельского скользнула печальная улыбка.
— Мои рекогносцировки тоже отнюдь не увенчались успехом. — Он еще раз взглянул в лицо Лигова, точно проверяя, какое произведут эти слова на него впечатление, и вернулся к столу, указав капитану на свободный стул рядом с собой. Геннадию Ивановичу, видимо, понравился молодой моряк.
— Я же предупреждал вас, господа, что все попытки встретят холодный прием, — сказал Северов. — И…
— И насмешки! — гневно закончил за него сын. — Хватит у кого-то просить помощи. Будем действовать сами.
— На бога надейся, а сам не плошай. Так, что ли? — с улыбкой спросил Невельской и уже серьезно сам себе ответил: — Так и будем действовать, господа!
Он взглянул на старого адмирала, приглашая его приступить к делу. Иван Петрович, разглаживая бакенбарды, заговорил:
— Китоловство — дело истинно русское. Много в наших морях китов. Еще в сказках народных и преданиях говорится о том, как смельчаки встречали в море чудо-юдо рыбу-кит и охотились на него. К нам голланды да англичане на Грумант за китами ходили. «Китоловство есть дело не русское», — повторил он слова министра и фыркнул. — А знают ли в департаменте, что на гербе города древнего русского Колы кит нарисован! Этим промыслом китоловным и поднялся город, а теперь захирел, как иноземцы у нас на севере всех китов побили. Да не о том речь ныне. — Он снова расправил бакенбарды. — Была у нас нынче «Российско-Финляндская китоловная компания», но порушилась. Сообщено, что произошло сие по необыкновенно большим расходам, требовавшимся на содержание судов китоловного рода, и по дальности места лова от места отправления судов на десятки тысяч миль.
— С каждым рейсом приходилось дальше уходить, — подтвердил Лигов. — Китов становится мало и в Индийском океане, и у берегов Африки. Надо на юг идти. Вот где китам, должно быть, нет числа.
Северов, недовольный, что его перебили, отрывисто заметил:
— Англичане не ближе к китам живут, а ходят. А ты, Олег, на восток пойдешь, а не на юг!
Удивленный Лигов насторожился, взглянул на Алексея. Тот кивнул. Было слышно, как на кресле заворочался Ходов. Невельской, улыбнувшись в усы на рассердившегося Северова, примирительно сказал:
— Продолжайте, Иван Петрович.
— Нынче китоловства русского нет! — отчеканил адмирал. — И мы должны его возродить, коли нам дорога слава России. Капитан Лигов готов идти в море?
— В любое время! — приподнялся в полупоклоне капитан.
— Вот и отлично. — Невельской повернулся к Лигову. Мужественное лицо капитана с упрямым подбородком и твердо очерченными губами располагало к нему. — Все надо начинать сначала и на новом месте. На востоке России. Там нужны энергичные русские люди.
— Да, только на восток, — быстро проговорил Алексей. — Вот, Олег, смотри. — Молодой Северов указал на карту Охотского моря. — Вот здесь с прошлого века ходят американские, английские и голландские китобои, китов очень много.
— Приходилось слышать от китоловов нашей компании, — сказал Лигов, — да и в тавернах Кейптауна англичане много рассказывают об удачных охотах в тех местах…
— Еще бы! — перебил его Невельской. — Там полный простор для иноземных китобоев. И браконьеры безнаказанно бьют китов в русских водах. Немало среди них и тех, кои ведут себя, как пираты!
В словах Геннадия Ивановича слышалась боль. По его лицу прошла тень. Невельскому вспомнились долгие годы трудных плаваний, радость открытий, омрачавшаяся встречами с браконьерами. И хотя силы были всегда неравны, перед ним отступали, ему подчинялись, его боялись. Он делал все для России и чувствовал за собой всю ее силу. А теперь — тоскливая безжизненная служба в Ученом отделе Морского технического комитета, «комитета полуживых», как изволил пошутить министр, почетная ссылка… А что делается сейчас там, на востоке? Нет, этого нельзя допустить!
— Вам, Олег Николаевич, — Невельской назвал капитана по имени-отчеству, и это было признаком расположения и доверия вице-адмирала к собеседнику, — надо безотлагательно идти на восток и там учредить китоловство русское. Вот вам карта! — Он пододвинул ее капитану и, отвернув борт своего мундира, достал из кармана продолговатый конверт из плотной бумаги и протянул Лигову: — Рекомендательное письмо к начальнику поста в Николаевске контр-адмиралу Козакевичу. Петр Васильевич — добрейшей души человек и светлая голова. Не сомневаюсь, что он в вашем предприятии деятельное участие примет и поможет многим, чего в том отдалении и за деньги получить нельзя.
— Спасибо! — Лигов принял конверт.
Геннадий Иванович взял капитана за плечи и, пристально посмотрев ему в глаза, проговорил:
— С богом!
Невельской троекратно поцеловал капитана.
Боцман и штурман между тем жадно прислушивались к разговору. Ходов затаил дыхание, боясь пропустить хоть слово, и с нетерпением ждал, когда же зайдет речь о корабле, но так и не дождался. Северов подошел к маленькой шкатулке, стоявшей на столе, и, открыв ее под мелодичный звон замка, вынул оттуда небольшой сверток.
— Вот вам на дорожные расходы и на первые шаги, в вашем предприятии, — адмирал подвинул сверток к Лигову. — Мало, весьма ограниченная сумма, но… — Он развел руками, показывая, что больше нет.
Это знали все. Как адмирал, так и Невельской находились в весьма стесненных средствах, и две тысячи рублей серебром, собранные для китоловов, было все, что они могли сделать по части финансирования начинаемого дела.
— Мы только благодарить вас должны за ваше участие, — смущенно сказал Лигов, — и я могу уверить, что ваши добрые, слова о нас и доверие к нам не попадут и выведут нас из всех обстоятельств, в какие бы мы ни попали.
Взволнованный капитан обнял Северова, и в этом объятии были и благодарность, и сыновняя любовь, которую моряк питал к старому адмиралу.
…Больше двадцати лет назад в Финском заливе разыгрался шторм… Корабль, которым командовал Иван Петрович, в то время капитан первого ранга, с трудом пробивался к Кронштадту. Вдруг раздался крик матросов, заметивших мелькавшую среди волн рыбачью лодку. С трудом моряки подобрали ее. В лодке оказался перепуганный мальчуган лет десяти, привязанный к банке. Промокший, посиневший от холода, он только плакал, и лишь когда его отогрели и успокоили, Северов узнал, какое несчастье обрушилось на мальчика. Олег Лигов стал свидетелем гибели своего отца — рыбака с мыса Лисий Нос. Они вышли накануне на лов рыбы и попали в шторм. Ветер налетел неожиданно. Отец, бросившийся убирать парус, был убит сломанной мачтой и смыт за борт. Олег привязал себя к банке…
Через несколько дней Северов отвез мальчугана к матери. Он не забывал осиротевшую семью рыбака и помогал ей. А когда Олег подрос, Северов помог ему поступить в университет.
Адмирал всей душой привязался к Олегу и был несказанно рад тому, что юноша избрал себе морскую профессию. Последние годы они встречались редко — лишь между плаваниями Лигова. Молодому моряку Северов отдал часть отцовской любви. Сын его, Алексей, не пошел дорогой отца. Его привлекали естественные науки, которым он и посвятил себя. Теперь же путешествие на восток привлекло его внимание к китам, и это обрадовало старика. Сын шел к морю. Он решил вместе с Лиговым охотиться на китов, изучить их, и это позволит ему стать ученым-моряком.
— Так когда же в путь? — спросил Невельской и с улыбкой добавил: — Курс к океану уже проложен.
Положив руку на карту, заговорил Алексей:
— Идем сушей до Иркутска, оттуда в Сретенск и по Амуру в Николаевск.
— К весне доберетесь, — сказал Невельской. — А в путь отправляйтесь через неделю.
Ходов, измучившийся без трубки, был в совершенном расстройстве. Значит, корабля нет, и придется по суше добираться до далекого океана, а там кто знает, что и как будет. Федор все еще думал о шхуне, которая стала американской, и не особенно верил в затею, предпринимаемую Лиговым. Однако сейчас расставаться с капитаном медлил — решил попытать счастья в далеком краю. Уйти от Лигова он всегда сумеет, если найдет место повыгоднее, поприбыльнее, а в пути легче товариществом, да и денежная помощь старых адмиралов на руку.
Давно уже Федор Леонтьевич Тернов лелеял мысль найти что-нибудь поспокойнее, чем вечно уходящая из-под, ног палуба судна, погоня за морскими гигантами, постоянная угроза быть потопленным разъяренными животными. Зависть к хозяевам таверн и лавочек, спокойное житье за прилавком не давали покоя штурману.
А сколько он мечтает о прибылях, которые бы мог получить…
Но покинуть корабль Лигова, остаться в заграничном порту Федор опасался. Уж больно ловки там люди. Того и гляди отберут сбережения, что носил штурман в широком полотняном поясе под нательной рубахой. Обосноваться же где-нибудь в российском порту или городке было и того рискованнее.
Знал Федор, что имя его хорошо памятно полиции. В Одесском порту, под видом пьяного дела, он убил товарища, что вернулся из плавания, и забрал у него заработок за три года; в Архангельске… Да что вспоминать! Словом, вздумай Федор открыть свое заведение, дознается полиция, кто он и каким именем окрестили его в церкви. И станет Николай Чернов кандальником. Среди китобоев полиция его не ищет, да и все дела у нее с капитаном. А для Лигова штурман — человек честный, моряк хороший. Да и редко приходилось шхуне «Петр Великий» бывать в русских портах, больше в заграничных остаивались.
Решил идти Тернов с Лиговым на восток. Там, за тридевять земель, кому придет в голову искать Николая Чернова. А разбогатеть, верно, можно. Не раз уже доводилось слышать штурману об удачливых купчишках да всяких ловких людях, что пудами золота ворочают, соболя сотнями считают, корабли свои имеют. А уходили на восток, в Сибирь мелкотой…
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 29
Гостей: 28
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016