Суббота, 03.12.2016, 03:21
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Анатолий Домбровский / Чаша цикуты. Сократ
06.10.2016, 20:12
ЧЁРНЫЙ ПЛАЩ ДЛЯ ПЕРИКЛА
Никогда прежде Периклу не доводилось бывать в тюремных пещерах под Пниксом. Другое дело — на Пниксе, на высеченной из скального выступа холма трибуне, которую афиняне называют Камнем. На Камень он поднимается много раз в год, а сюда, к подножию Пникса, к его пещерам, не спускался никогда. В давние времена эти пещеры служили загонами для скота. За холмом — выпасы, а здесь — загоны. Но с той поры, как на Акрополе были возведены святилища, а на соседнем холме, на Пниксе, стали созываться народные собрания — экклесии, — пещеры, откуда постоянно доносилось ржание лошадей, блеяние овец и коз, сначала закрыли, а позже превратили в тюрьму. Теперь крики животных не мешают ни ораторам, говорящим с Камня, ни священным процессиям, поднимающимся к Парфенону и Эрехтейону, ни заседаниям верховного суда на Ареопаге, что в одном стадии от входа на Акрополь, от Пропилей. Заключённые в пещерах под Пниксом если и кричат, то глубоко, в каменном чреве холма, откуда их голоса не прорываются наружу.
О люди, странные существа: не было, кажется, времени, когда бы благополучие одних не приводило к несчастью других. Закон ли это или досадное несовершенство общественного устройства, которое можно устранить усилиями разума и очищением помыслов? И что делать с человеческой завистью и неблагодарностью? Они как язва, как болячка: вечером ещё не было — и вот уже есть. Одного мгновения зависти довольно, чтобы навлечь беду на другого человека. Порой — смертельную. Орудие зависти и неблагодарности — правдоподобная ложь.
Фидий оболган, как были оболганы Анаксагор и Аспазия.
Анаксагору он помог бежать из Афин. Прощение для Аспазии вымолил у судей слезами и унижением. Хотя нынешним благополучием и величием Афины обязаны не только ему, бессменному стратегу Периклу, но и философу Анаксагору, и мудрейшей из всех женщин — Аспазии, и, конечно, Фидию, дивному мастеру, прославившему эллинов среди всех народов и на века. Своего великого скульптора Фидия афиняне бросили в тюрьму, в грязную пещеру под Пниксом, словно забыв, что бронзовая Афина Промахос, золочёный наконечник копья которой светит с Акрополя подобно маяку и виден не только всему городу, но и мореходам, проплывающим у мыса Сунион, создана Фидием; и хризоэлефантинная Афина Парфенос — одухотворённое золото и слоновая кость, — заключённая в гигантский и великолепный ларец из солнечного мрамора Пентеликона — Парфенон, тоже создана его руками; и Зевс Олимпийский в Элиде, не увидев которого эллин не может спокойно умереть, изваян богопохвальным Фидием, другом Перикла, как называют его одни с почтением, другие — с иронией, вкладывая в слово «друг» совсем иное значение, чем первые, отчего оно звучит как «сводник»...
Зевс и Афина должны были бы покровительствовать Фидию за его труды, а афиняне припадать к его стопам в знак благодарности за приумножение их славы. И это было: сам Фидий рассказывал, что по завершении статуи Зевса Олимпийского он обратился к Громовержцу с вопросом, нравится ли тому его, Фидиева, работа, и в этот момент в каменный пол мастерской перед статуей вдруг ударила молния, испепелив лежавшие там инструменты. Это событие было истолковано так: «Зевс доволен, статуя завершена, больше не прикасайся к ней ни резцом, ни молотком, ни шлифовальным камнем». А кристалл сапфира, вставленный в правую глазницу Афины Парфенос, вдруг зажёгся нездешним светом и озарил весь наос Парфенона и усталые, больные руки Фидия, после чего он ощутил в них новую силу и жажду работать... Вся Эллада прославляла Фидия на зависть другим народам. И вот он — в тюрьме, обвинён в нечестье, в хищениях, в сводничестве... И что там придумают ещё его злобные обвинители, покажет суд.
Аспазия сказала:
— Не ходи к нему. Жители Элиды готовы выкупить Фидия за сорок талантов золота и поселить в Олимпии. Это столько же золота, сколько вложено в одеяние Афины Парфенос. Или вели своим друзьям тайно выкрасть его и укрыть в другом городе, как ты поступил с Анаксагором.
Элида не соберёт столько золота, — возразил жене Перикл. — А если я выкраду Фидия, афиняне поймут, кто это сделал.
Будет хуже, если они узнают, что ты навестил Фидия в тюрьме, сказала Аспазия. Они станут утверждать, что ты его сообщник.
   — Я только договорюсь с Фидием, как лучше защитить его в суде. Если я пойму, что это невозможно, мы договоримся о побеге.
   — И всё же не ходи к нему, — пыталась настоять на своём Аспазия.
Но Перикл не послушался её, помня старое правило: если хочешь поступить верно, спроси совета у жены и сделай всё наоборот. Впрочем, не поэтому: мудрость любимой Аспазии он ставил выше своей и редко пренебрегал её советами. Но здесь был тот случай, когда он не мог принять её совет: Фидий был его другом и не навестить его в тюрьме из соображений безопасности было бы предательством. Это воинская честь. И она не всегда присуща и понятна даже очень мудрым женщинам. Да и дело тут, кажется, не в мудрости, а в мужестве. Перикл не стал напоминать об этом Аспазии лишь потому, что в недавнем прошлом она однажды усомнилась в его мужестве — когда он пытался разжалобить судей мольбами и слезами, стремясь таким унижением купить для Аспазии оправдательный приговор. Комический поэт Гермипп, бездарный и завистливый, обвинил се тогда в ужасном преступлении: в том, что она, подобно своему другу Анаксагору, не признает отеческих богов, а только космический разум, сотворивший всё, и склоняет к распутству свободных женщин, посещающих седом. В своих стихах-доносах Гермипп называл её то Герой, то Деянирой, то Омфалой, а то и просто «наложницей со взглядом бесстыдным». И всё это лишь потому, что не был принят в круг поэтов, которым Аспазия покровительствовала. Косноязычный и глупый в своих стихах, Гермипп не мог, разумеется, сидеть рядом с Софоклом, Еврипидом... Это Софокл сказал Периклу, когда начался суд над Аспазией: «Или простись с женой, рыдая, или рыдай перед судьями, чтобы вновь обнять жену». И народ и судьи любят, чтобы обвиняемый обливался слезами и ползал перед ними в прахе. Тогда, случается, он получает оправдательный приговор, потому что своими слезами и воплями смягчил сердца судей. Но это ложь: не сочувствие судей вызывают мольбы несчастных. Они доставляют им наслаждение. Наслаждение своей властью над честью, жизнью и смертью человека. Оправдательные приговоры лишь плата за это порочное наслаждение. Спасая Аспазию, Перикл унизился перед судьями не из страха. Это был единственный и сознательно избранный способ отвести от Аспазии чашу с цикутой. Публичное унижение перед судьями ему стоило большого мужества. Большего, чем в сражении при Танагре... Он спас Аспазию, а она сказала ему: «Твоя честь, Перикл, для меня дороже моей жизни». Вместо благодарности. Но он любит её. Он безумно любит свою прекраснейшую и мудрейшую Аспазию, ради которой готов пролить и слёзы и кровь.
Диопит состряпал донос против Анаксагора, Гермипп — против Аспазии, а вот теперь Меной, помощник и ученик Фидия, — против своего учителя. А все вместе — против него, Перикла. Благосклонные к доносчикам афиняне мстят не просто Анаксагору, Аспазии и Фидию, а Анаксагору и Периклу, Аспазии и Периклу, Фидию и Периклу, а точнее, только ему, Периклу. Как в басне Эзопа: слуга, убивший собаку хозяина, мстил не собаке, а хозяину.
«В каждом друге есть часть моя, и во мне — часть друга» — так сказал Анаксагор.
Трое слуг и телохранителей с факелами, винной амфорой и корзиной со снедью для Фидия шли впереди. Рядом с Периклом, прикрываясь, как и он, плащом от моросящего дождя, шагал молчаливый Софокл, за ним — Сократ. Софокл шестью годами старше Перикла, Сократ — на двадцать лет моложе, хотя тоже далеко уже не юноша: ему тридцать восемь лет. Фидий старше всех — ему уже около семидесяти. Такой возраст, такие страдания...
Они прошли меж двух холмов, в темноту и тишину. Только дождь шуршал в терновнике да камешки похрустывали под ногами. До самой тюрьмы никого не встретили, хотя Сократу в какое-то мгновение показалось, будто кто-то крадётся за ними.
Шагах в тридцати от входа в пещеры Перикл, Софокл и Сократ, как было решено заранее, вошли под скальный козырёк, прячась от дождя, а слуги с факелами направились к тюремным воротам.
Разговор Эвангела, старшего из слуг, со стражей был коротким — всего несколько слов. Затем звякнули монеты, заскрипели ворота — всё было оговорено со стражей ещё накануне, — и Эвангел подал знак факелом: можно идти.
   — Прикройте лица, — напомнил друзьям Перикл, и все трое направились к тюрьме.
Стражники молча пропустили их в ворота. В глубине пещеры горела масляная плошка.
   — Сюда! — позвал чей-то голос.
Перикл, Софокл, Сократ и Эвангел, взявший у оставшихся за воротами слуг амфору и корзину со снедью, вошли в пещеру. Здесь было сыро и пахло застарелым навозом, как в заброшенной овчарне. Двинулись на свет плошки; все невольно пригибали голову, боясь задеть потолок, нависавший над ними в непроглядной тьме. Человек, позвавший их из глубины пещеры, взял плошку и, прикрывая огонёк ладонью, чтоб его не задуло, молча пошёл впереди. Через десяток шагов остановился, пристроил плошку в нише, загремел невидимым дверным запором.
   — Это там, — произнёс он, отперев дверь — Идите прямо, а потом увидите справа свет. Там вас встретят и поведут дальше.
Они пошли, тесно держась друг друга. Было темно, как в царстве Аида. Сократ шёл первым, вытянув перед собой руки. Перикл и Софокл держались за его плечи, как это делают слепые, идя за поводырём. Дверь сзади захлопнулась. И тогда с обеих сторон послышались стоны и голоса.
   — Кто здесь? — спрашивали невидимые узники. — Отзовитесь! Помогите нам! Запомните и сообщите стратегу Периклу наши имена!
Они выкрикивали из темноты свои имена, торопясь и мешая друг другу. Так что Перикл едва ли расслышал два-три имени.
Справа в ответвлении пещеры появился свет. Они торопливо двинулись к нему. Новый стражник встретил их и повёл дальше. Так они добрались до камеры, в которой находился Фидий: спустились по крутым ступеням, стражник отпер решетчатую дверь и указал рукой за каменный выступ.
   — Он предупреждён, — сказал стражник. — Он ждёт.


Встретились и обнялись молча.
   — У вас мокрые лица, — заметил Фидий, когда Эвангел зажёг принесённый светильник. — Стало быть, идёт дождь.
   — Стало быть, — ответил Софокл. — Морось.
Перикл вытер платком лицо и, пока Эвангел раскладывал на каменном подобии стола принесённую еду, огляделся. Камера была просторная и сухая. И пахло здесь сеном, а не навозом — должно быть, и раньше здесь было не стойло для скота, а сенник. Пол устлан соломой. У дальней стены под потолком зияла чернотой глубокая ниша, из которой тянуло сырой свежестью — вероятно, через душник, пробитый в скальной толще.
Сесть не на что. Подгребли к столу побольше соломы и уселись, кто как мог. Благо стол был невысок. Эвангел налил в кружки вина, отошёл к стене и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.
Усевшись вокруг стола, взяли кружки, плеснули по древнему обычаю немного вина на пол — в дар богам.
   — Я рад вас видеть, друзья, — произнёс Фидий, приглаживая свободной рукой бороду, затем коротко вздохнул и добавил, поднося кружку к губам: — С благодарностью и в вашу честь.
Это было наксийское вино, густое и ароматное, не разбавленное водой, — скорее бальзам, чем напиток, лекарство для отягощённых старостью и недугом. Его выбрал сам Перикл, помня о летах Фидия, о его больных руках, о грудной слабости, наступившей вследствие многолетнего вдыхания каменной ныли, ядовитых паров расплавленной бронзы и золота. Давно следовало бы отправить его в Эпидавр, в святилище Асклепия, к врачевателям, но за множеством забот Перикл так и не собрался поговорить об этом с Фидием, зная, впрочем, что вряд ли удалось бы уговорить его легко и быстро: у Фидия не было перерывов в работе — едва закончив одну скульптуру, он уже приступал к другой, трудился по многу часов в день, до полного изнеможения, словно предвидел скорую кончину, вечное безделье, — и торопился...
   — Здорова ли Аспазия? — спросил Фидий, закусывая вино лепёшкой и сыром.
   — Да, — ответил Перикл Здорова и шлёт тебе привет.
Фидий перестал жевать, и поднял глаза на Перикла.
   — Ведь она не советовала тебе навещать меня здесь? — спросил он.
Не советовала, — признался Перикл. Ил любви к нам обоим. Женщинам следовало бы любить нас молча, — сказал Софокл. Когда их слова сбываются вопреки нашим расчётам, мы выглядим глупыми, злимся и любим их меньше, чем прежде. Когда же их слова не сбываются, мы считаем их глупыми и тоже любим их меньше, чем прежде. Ровно любимы только молчаливые жёны. Не правда ли, Сократ? — улыбнулся Софокл, взглянув на сидящего рядом с ним Сократа: все знали, что у последнего сварливая жена.
Неправда, — засмеялся Сократ. — Когда слова жены сбываются, мы любим её за ум. Когда не сбываются, мы обнаруживаем ум в себе благодаря глупости жены и за это любим её. Любимы болтливые жёны.
   — Счастья Аспазии и Ксантиппе, — поднял кружку Фидий. — А нашим покойным жёнам, — повернулся он к Софоклу, — нашим покойным жёнам — покой.
Эвангел не забывал подливать им вина и бдительно следил за тем, чтобы перед каждым были сыр, лепёшки, жареные перепела и фрукты. Особо же заботился он о Фидии — выбирал для него самые мягкие лепёшки и лакомые части перепелов.
   — Жители Элиды, исполненные благодарности к тебе за Зевса Олимпийского и презрения к афинянам за твой позор, собираются выкупить тебя за сорок талантов, — сказал Перикл, приступая к главной теме разговора.
   — До моей смерти или после неё? — спросил Фидий, печально кивая головой.
   — Боюсь, что после, — ответил Перикл. — Чтобы собрать столько золота, понадобится не один месяц. Афиняне же скоры на расправу.
   — Ты полагаешь, что афиняне приговорят меня к смерти?
Периклу не хотелось отвечать утвердительно. Наоборот, хотелось сказать, что заслуги Фидия перед Афинами так велики, слава так необъятна, а ниспосланный ему богами дар столь значителен и прекрасен, что на чаше смерти не окажется ни одного камешка, а чаша оправдания и жизни будет переполнена ими... Так и случилось бы, когда б афиняне руководствовались в своих поступках истинами, а не страстями. И тем больше они следуют страстям, чем больше свободны. Свобода — благо для разумных.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 17
Гостей: 17
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016