Суббота, 10.12.2016, 17:38
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Александр Калантаев / Морские титаны
05.10.2016, 18:12
КРЕЙСЕР «ВАРЯГ»
Январское утро обещало быть солнечным и удивительно теплым. Внезапно налетевший сильный порыв ветра всколыхнул кроны деревьев и заросли густого кустарника на острове Филипс и, через мгновение, обрушился на стоящие неподалеку корабли. Приветствуя нечаянного гостя, радостно заполоскались вымпелы и боевые стяги на мачтах, и их причудливый, хлопающий звук слился с криками кружащих над серыми стальными гигантами чаек.
Хронометр в боевой рубке «Нанивы», крейсера Объединенного флота Японии, показывал 11 часов. Стоявший у нактоуза (стойка с магнитным компасом) командующий вторым боевым отрядом 2–й эскадры флота контр–адмирал Сото Уриу был тревожно сосредоточен и задумчив. Казалось, что корабельная суета вокруг, до последней мелочи регламентируемая различными уставами морской службы, лишь оттеняет полную безучастность этого человека. Рука контр–адмирала, периодически поднимавшаяся к лицу, сжимала великолепный германский бинокль — командующий смотрел в сторону далекого корейского порта Чемульпо. Флаг–офицер Номура, почтительно склонившись, обратился к Уриу, как и подобает, в третьем лице:
— Господин командующий считает, что русские рискнут в отлив выйти из Чемульпо на встречу с доблестными воинами нашего императора? Господин полагает, бой неизбежен?
Уриу опустил бинокль и, сохраняя достоинство самурая в общении с нижестоящим, медленно произнес:
— Посмотрим.
Послав ультиматум русскому капитану Рудневу, контрадмирал Уриу не оставлял противнику выбора. Русские будут вынуждены покинуть Чемульпо, если не хотят быть расстрелянными прямо на рейде. А примут ли они бой? Под флагом контр–адмирала были собраны внушительные силы: рядом с «Нанивой» коптили небо своими трубами еще пять крейсеров, среди которых исполинскими размерами выделялся броненосный «Асама»; восемь миноносцев ясно просматривались на фоне острова Филипс.. Вступить в сражение с этими силами для двух русских кораблей было бы явным самоубийством. Впрочем, кто знает этих русских. Война, к которой так долго готовились на Императорском флоте и в армии, шла всего несколько часов, и, хотя новости об удачной атаке российской эскадры в Порт–Артуре миноносцами адмирала Того дошли до второго отряда, нервозность не покидала Уриу.
Время, отведенное русским, истекало… Крик сигнальщика был так неожиданен, что на мостике «Нанивы» все невольно вздрогнули.
— Лево пятнадцать, вижу дымы!
Вслед за адмиралом десятки офицеров эскадры вскинули свои бинокли. Да, это были русские!
Впереди медленно шел крейсер 1–го ранга «Варяг», величественно огибая отмели коварного фарватера, прозванного мореплавателями «Флаинг фиш ченнел» — «Каналом летающей рыбы». За крейсером осторожно пробирался невероятно старомодный «Кореец». Мачты этой канонерской лодки, приспособленные нести паруса, русские до половины обрубили, чтобы затруднить пристрелку неприятелю. Уриу невольно улыбнулся. На прорыв в такой компании не ходят — «Кореец» едва развивал 13 узлов (24 км/ч).
Контр–адмирал приказал поднять сигнал с предложением сдаться. Флаги медленно поползли к реям фок–мачты «На- нивы». В сторону русских, натужно гудя электромоторами, развернулись дальномеры, нащупывая дистанцию, и первые данные для стрельбы поступили к орудиям главного калибра японского крейсера. Сбросив оцепенение и продублировав поворот дальномеров в сторону противника, развернулись и пушки эскадры, готовые открыть огонь по приближавшемуся врагу. Наступила тишина. Японская бронированная фаланга замерла в тревожном ожидании. «Варяг» оказался не только упорен в своем стремлении на этот несокрушимый строй, но и абсолютно безмолвен — сигнал с «Нанивы» русские проигнорировали. Часы показывали 11 часов 44 минуты. Казенники орудий японского флагмана с жутким чавканьем заглотили первые снаряды. Контр–адмирал Уриу опустил бинокль. Уже стало ясно, что никакой капитуляции не будет.
К началу XX века Россия держала на Дальнем Востоке весьма внушительные военно–морские силы. Основания на то были, и немалые. В этом далеком регионе в конце XIX столетия затянулся такой узел политических и экономических противоречий среди основных колониальных держав, что скатывание к войне казалось неизбежным. Открытым оставался лишь один вопрос — кто будет воевать и с кем? Разлагающийся как государство Китай притягивал политических грабителей и концессионеров со всего мира, словно магнит, и Россия исключением не являлась. Не зря это тревожное и быстротечное время историки позднее окрестили «эпохой политики канонерок» — периодом колониальной экспансии и невиданного ранее грабежа. Тон в этом деле, конечно, задавали беспринципные и непомерно жадные англосаксы. Британцы грабили Китай больше других.
Пока Александр III и позднее его сын Николай II думали о преобразовании восточного фасада своей империи и тянули к Владивостоку тонкую линию железной дороги, «просвещенные мореплаватели» (англичане) мощью своих броненосных эскадр «вырвали» у китайской императрицы Цыси отличный порт Гонконг. Правда, в документах оговаривалась аренда — сроком на 101 год! Не поменяйся мир так кардинально и не прикажи Британская империя долго жить, Китай и по сей день не получил бы Гонконг обратно. Почти одновременно с Гонконгом англичане аннексируют «бесхозный» Сингапур (в стремлении к чужим землям сыны Альбиона оказались фаворитами). Французы, опоздав украсить своими крейсерами колоритный вид Сингапура, были вынуждены довольствоваться бедным, как в ту пору казалось, Аннамом (будущим Вьетнамом). Тогда любые притязания, подкрепленные главным калибром орудий броненосцев и крейсеров, быстро становились легитимными.
Удивляет, что Россию, выходящую своей восточной границей к этим землям (в частности к Китаю) и, казалось бы, имеющую здесь обоснованные политические и торговые интересы, другие державы пытались единодушно вытолкнуть «из игры». Дипломатические страсти между Вашингтоном, Лондоном, Парижем и Берлином сменялись громкоголосицей о «несправедливых аннексиях» или «неправомочных концессиях», как только речь заходила о притязаниях Санкт–Петербурга. Янки, осваивавшие в регионе баснословно прибыльный наркотрафик, завязанный на торговле опиумом, препятствовали экономической активности России всеми доступными методами, не забывая расталкивать локтями и других европейских конкурентов.
Николай II, продолжая дело своего деда и отца, верно оценил значение Дальнего Востока для будущего нашей страны, но его политика здесь оказалась не то чтобы неуклюжей и недальновидной, а скорее чрезмерно деликатной и заторможенной. В Санкт–Петербурге разыгрывали шахматную партию теми фигурами, которые были в наличии. К тому же играть приходилось с дельцами мирового масштаба, за которыми стояли крупнейшие финансовые кланы. В те годы, оправдывая колониальный грабеж, европейская пресса разглагольствовала о культрегерстве (цивилизационной миссии) белого человека и приобщении желтой расы к благам мировой цивилизации. Газеты деликатно умалчивали о том, что кроется за этим понятием поголовное обнищание, болезни и невиданная ранее эксплуатация туземного населения.
Кайзер Германии Вильгельм И, зная повадки подданных своей бабушки, английской королевы Виктории (представители большинства правящих домов Европы состояли в родстве с ней), по–прусски отреагировал на британский пассаж с «арендой» Гонконга Воспользовавшись убийством двух немецких миссионеров, германцы в 1897 году захватили город–порт Киао–Чао (Циндао). Это не на шутку встревожило Петербург. Единственный крупный порт и военно–морская база России — Владивосток замерзал на долгие пять месяцев, ограничивая навигацию, рейд китайского Чифу был неудобен и узок, а разрешение пользоваться японскими портами, которые нравились российским адмиралам и офицерам из‑за хорошего, мягкого климата и незабываемых гейш, политически не значило ровным счетом ничего. Ситуация со стационированием (нахождением) флота России в подходящей базе становилась критической. В реальности шанс был один — и в Петербурге использовали его на все сто процентов. Контр–адмиралу Дубасову 29 ноября 1897 года было приказано без церемоний занять китайский Порт–Артур. Уже тогда все понимали, что опаздывают! Дубасов, разведя пары своей эскадры и попивая в своей каюте крепкий «адвокат» (флотское название хорошо заваренного чая), снисходительно поругивал начальство, однако, думается, внутренне клял все на свете. Приказ был получен в Нагасаки. Командующего всерьез беспокоило, что рядом на рейде виднелись громады британских кораблей, находившихся под командованием адмирала Бульера. Намерения англичан, после аннексии Сингапура, Шанхая и Гонконга, были более чем понятны. Обе эскадры обозревали друг друга через прорези боевых рубок и оптику дальномеров. В те годы Россия не имела более сильного и коварного врага, чем Англия, и лишь тонкая игра министров и дипломатов удерживала обе страны от прямого военного столкновения.
Тревогой был наполнен воздух Нагасаки. В одну из безлунных ночей англичане тихо исчезли. Дубасов мгновенно осознал, что его провели, и кинулся к Порт–Артуру, предчувствуя грядущую катастрофу. Советский писатель B. C. Пикуль в романе «Три возраста Окини–сан» живо рисует картину противостояния двух эскадр на рейде Порт–Артура: «Бульер выстроил свои крейсера так, что они загораживали русским проход в гавань. Стало ясно, что англичане решили сделать из Порт–Артура примерно то же, что им удалось с Шанхаем и Гонконгом Дубасов подобрал самые грубые слова, чтобы расшевелить столичных дипломатов… После русского ультиматума крейсера Альбиона, жалобно подвывая сиренами, будто их очень обидели, покинули Порт–Артур».
На самом деле все было прозаичнее — никого «выдавливать» с рейда не пришлось. Воды Порт–Артура были пусты, и единственная приемлемая для флота России стоянка оказалась свободной. Дубасов вздохнул с облегчением, но сыны Альбиона «оплошали» не просто так. Оперировавшим в Порт–Артуре судам приходилось подстраиваться под временной график царящих здесь приливов. Это создавало огромные неудобства, что позднее сильно сказалось на положении I Тихоокеанской эскадры российского флота (следует уточнить, что понятия «I и II эскадра» вошли в обиход с началом формирования последней на Балтике. До этого все корабли, базировавшиеся на Дальнем Востоке, составляли Тихоокеанский флот империи). Однако выбирать не приходилось. Тут же подмахнули договор с китайцами об аренде на 25 лет и недалеко от новой базы заложили форпост русского влияния в регионе — городок Дальний. Британцы же, знавшие о подобном гидрографическом неудобстве, с ходу пересекли Печилийский залив и захватили очередной китайский приз — порт Вэйхайвэй. Отсюда легко отслеживались все действия русских и контролировался проход из Желтого моря в Японское. Позднее этим воспользуются союзники Великобритании, японцы, для нападения на спящие в Порт–Артуре корабли России, а пока…
Наступило временное затишье. Расстановка сил завершилась, и стрелка весов мировой политики трепетно указала на равновесие. Англия начала готовить удар. Россия, в противовес американцам, пошла на сближение с Кореей. С этого момента в Петербурге строят или заказывают за границей боевые корабли с более чем конкретной пометкой — «для нужд Дальнего Востока».
На переломе веков Россия обзавелась в этом периферийном районе значительным флотом, способным отстоять интересы империи от посягательств любого агрессора. И флот этот продолжали усиливать. Англичане, чувствуя возрастающую мощь России, разыгрывают японскую партию. Лондон подписывает в 1902 году договор о дружбе и взаимопомощи с Токио, и с этого момента щедрые кредиты лондонского Сити вливаются в экономику нового хищника, уже ощутившего свои силы. Военные советники из США и Германии готовят и перевооружают армию императора Мацухито. Флот Страны восходящего солнца становится прерогативой англичан. Именно они выковали тот стальной таран, о который разбились корабли России: броненосцы типа «Сикисима» и крейсера типа «Асама» были созданы на далеких туманных островах фирмами Виккерса и Армстронга. Япония уже «обагрила свои белоснежные клыки кровью» — самураи без особых усилий разбили армию и флот Китая в небольшой, но кровопролитной войне 1895 года. Теперь вектор их агрессивности был направлен на Россию. Эта страна вместе с Германией лишила японцев законных плодов их победы, установив формальный протекторат над Кореей и арендовав на 25 лет китайский Порт–Артур с полуостровом Ляотешань и прилегающими территориями. Здесь стоит отметить мало известный историкам факт: почти всю тяжесть финансовой контрибуции, наложенной Японией на разгромленный Китай, Россия взвалила на себя, щедро вливая полновесные золотые рубли в японскую казну. Позднее об этом прийдется горько пожалеть. Не церемонились с победителями и немцы, но их советники готовили армию микадо, и в Токио были вынуждены молча проглотить обиду. Теперь газеты стали приучать японцев к мысли, что сначала надо расправиться с русскими, а уж затем начать покорение Азии.
Сторонник активной внешней политики граф Окума, очень заинтересованный в природных богатствах русской Сибири, открыто призывал к войне с Россией. Не отставала от воинственного чиновника и токийская газета «Ници–Ници», писавшая в те дни: «Мы обязаны водрузить знамя Восходящего солнца на вершинах Урала!» В Лондоне и Вашингтоне радостно потирали руки и отсчитывали деньги. Стрелка и без того шатких весов в любой момент могла начать катастрофическое скольжение, нарушавшее хрупкое равновесие в расстановке сил. А это означало только одно — войну.
Все это, разумеется, понимали в Петербурге. И все же мало кто верил, что европейцы смирятся с появлением нового мирового игрока, претендующего на равноправное партнерство в «благородном» деле расхищения Китая. Возможность военного столкновения с Японией в России рассматривали скорее гипотетически, не учитывая реалий времени и относясь к японцам как к нации, которую нельзя воспринимать всерьез. Победы над феодальным Китаем считались закономерными, но представить конфликт с любой из европейских держав, и тем более с необъятной Россией, ни царь, ни его окружение не могли. То, насколько быстро учатся японцы и как силен победоносный дух этой уникальной нации, из столичных парадизов не рассмотрели. А жаль! И пока в самодержавных верхах тешили себя мыслью о восстановлении статус–кво — одной лишь демонстрацией силы (флота, собранного в китайском порту Чифу) — и проводили бесконечные совещания и штабные игры, в Токио готовились к войне всерьез. Уже восходила яркая звезда нового командующего — адмирала Хейхатиро Того. Бывший командир крейсера «Нанива», отличившийся в войне с Китаем, слушатель английской военно–морской школы, Того поднял свой огромный боевой флаг над броненосцем «Микаса» — детищем фирмы «Армстронг». Услужливые англичане предоставили своему ученику тот самый Вэйхайвэй. Именно отсюда было рукой подать до опорной базы России в Порт–Артуре. Весь этот пролог имел самое непосредственное отношение к событиям, описанным в начале главы, когда бронированная фаланга японских крейсеров, с «Нанивой» во главе, взяла на прицел идущие по фарватеру «Флаинг фиш ченнел» два русских корабля.
Что и говорить, к тем грозным событиям Россия оказалась готова скорее номинально. В те времена правила политического приличия требовали перед началом боевых действий обменяться вербальными нотами и разорвать дипломатические отношения. Однако пока в Петербурге мыслили категориями Крымской войны, в Токио правилами приличий себя не обременяли.
Вера в невозможность открытого столкновения была настолько твердой, что ни антироссийская истерия, ни массовый исход японцев (парикмахеров, торговцев, учителей) из Дальнего, Владивостока и городов Кореи даже не насторожил русское командование. Все считали это странным недоразумением. Причем японцы стали покидать свои места, бросая все имущество, оставляя слуг, экипажи и т. д.., за два дня до начала войны. Что касается обмена вербальными нотами, то и здесь японцев понять можно. 31 декабря 1903 года Токио в ультимативной форме потребовал от Петербурга вывести войска из Маньчжурии, на что предпочли ответить молчанием (!). 24 января японцы пошли на прямой разрыв дипломатических отношений, и снова никакой реакции. Разумеется, сообщать столь заторможенному противнику о начале атаки никто не собирался. Неожиданность позволяла сразу же захватить стратегическую инициативу, что очень важно при нападении с моря, да еще на столь мощного противника (кстати, Россия сама имела подобный опыт, без объявления войны атаковав в 1806 году Турцию, а в 1808 году Швецию). Неудивительно, что при подобном нападении флот России в Порт–Артуре сразу же понес ощутимые потери. А вот вероломство японцев скорее на совести наших дипломатов и службы разведки.
Корабли Тихоокеанского флота были разбросаны по региону, и это облегчало японцам выполнение их стратегической задачи. Во Владивостоке базировался крейсерский отряд адмирала Рейценштейна, в состав которого входили четыре корабля первой линии: «Россия», «Громобой», «Рюрик» и «Богатырь»; в Порт–Артуре находилось ядро флота — броненосцы и крейсера под флагом вице–адмирала Старка. По многочисленным китайским портам были разосланы миноносцы и канонерские лодки, выполнявшие роль стационеров (судов, охраняющих интересы своей страны).
Разделенные двумя морями, Японским и Желтым, эскадры России ждали своего часа. Незадолго до начала войны против подобного распыления флота высказывался адмирал Скрыдлов, но спорить с наместником императора на Дальнем Востоке Алексеевым, внебрачным сыном Александра II, разумеется, не решился. Летом 1903 года Владивосток последний раз видел всю морскую мощь России на своем рейде — затем броненосцы ушли, а осиротелые крейсера тоскливо проводили их в Порт- Артур пронзительными гудками корабельных сирен. Еще никто не предполагал, что эскадры более не увидят друг друга.
Крейсер 1–го ранга «Варяг» в силу обстоятельств оказался в стороне от эпицентра надвигавшихся тревожных событий. Когда в 1903 году в Корее восстали тонхаки, в Сеуле началась паника среди многочисленных зарубежных миссий и посольств. Все представительства огласились призывами о помощи и обеспечении их охраны. Посол России в Корее А. И. Павлов исключением не стал, и, чтобы важную персону случайно не подвергли излишнему риску, в порт Чемульпо из Порт–Артура пришли крейсер «Варяг» и канонерская лодка с символичным названием «Кореец». По распоряжению наместника канлодка являлась посыльным судном, олицетворяя, очевидно, некоторое тугодумие этого самого наместника. «Кореец» едва выжимал из своих машин 13 узлов (около 24 км/ч), а наличие основательного парусного вооружения более скоростным этот корабль не делало. Для связи подошел бы любой номерной миноносец, но как‑то это… маловнушительно. Не исключено, что наличие в корейском порту столь мощного по вооружению соединения подчеркивало особые виды России на Корею и остужало ретивые головы остальных «миролюбивых миссионеров», чьи корабли заполнили гавань Чемульпо. Почти одновременно с русскими кораблями в корейском порту бросили якоря французский крейсер «Паскаль», итальянский крейсер «Этна» и американская канонерская лодка «Виксбург». Чуть далее от остальных серой громадой возвышался британский крейсер «Тэлбот», командир которого, сэр Бейли, являлся старшим на рейде и должен был координировать действия международной эскадры в случае непредвиденных обстоятельств.
Пришедший с «Варягом» пароход «Сунгари» высадил для охраны посольства команду матросов с броненосца «Севастополь» и полуроту казаков. К удивлению самих русских моряков и некоторых современных историков, крейсер оказался самым сильным среди прибывших кораблей международной эскадры. Позднее этот факт также инкриминируют наместнику Алексееву; и все же почему в стационеры назначили «самый лучший» (по многим источникам) крейсер мира, объяснить только одним желанием «дальневосточного сатрапа» трудно. Могли отправить «Аскольд», например, или «Новик». Сборную команду защитников миссии эти корабли и без «Сунгари» доставили бы, да и ходоки они были отличные. Однако промолчал и вице–адмирал Старк. И это при том, что незадолго до описываемых событий была проведена оперативно–командная игра, в которой вариант блокирования русских кораблей в Чемульпо предполагаемым противником рассматривался досконально. Алексеев, Старк и младшие флагманы результатами игры остались довольны. На карте ретивый миноносец мгновенно предупреждал об опасности, и сгационеры спешно оттягивались в Порт–Артур. Все вводные игры решались образцово, возможность внезапного нападения не рассматривалась даже теоретически.
Однако вернемся к «самому лучшему» и «самому сильному» крейсеру мира. Последняя фраза, кстати, взята из знаменитого художественного фильма «Крейсер «Варяг»», снятого в 1946 — 1947 годах по личной просьбе И. В. Сталина. В этом потрясающем для своего времени блокбастере снялся другой известный корабль — крейсер «Аврора». Для «символа революции» это была последняя возможность подымить из труб и пострелять холостыми зарядами из своих шестидюймовок, изображая «Варяг». Сразу после съемок крейсер окончательно обрел статус корабля–музея в Ленинграде и встал на вечный якорь.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 33
Гостей: 32
Пользователей: 1
Helen

 
Copyright Redrik © 2016