Среда, 07.12.2016, 13:29
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Владимир Москалев / Король франков
08.09.2016, 19:14
Итак, почему же Гуго стал королем? И отчего именно он?
Три ответа есть у меня.
Первый. Не секрет, что, несмотря на происки империи и Реймского архиепископа, знать могла воспротивиться. Но не стала. И вызвано это не подобострастными улыбками перед империей и не поджатыми при этом хвостами, не стремлением поскорее отделаться и отбыть домой, избрав того, на кого уже указали. Причина гораздо серьезнее: уничтожение Каролингов как германо-франкской расы и замена их на представителя своей нации, галло-франкского происхождения.
Так решили франки. «Нам все равно, кто король, но пусть лучше будет с франкскими корнями, нежели с германскими», – говорили тогда. (Намек на Пипина Геристальского, чьи корни ветвились в Саксонии.) Что это, патриотизм? Возможно, но не стану утверждать категорично, хотя и склоняюсь к этому слову, однако в другом значении – региональный.
Вывод: избрание Гуго – вызов Германии! И так вышло, что этот патриотизм (назову его в конце концов именно так) совпал с чаяниями Адальберона. Будь они иными, ему бы не выиграть.
Второе. Если заглянуть еще глубже, то выяснится, что в подоплеке выборов – институт поавторитетнее, нежели желание или нежелание герцогов и графов. Церковь! Отсюда тянется нить. Именно для нее как нельзя кстати пришлась смерть Людовика. Она и не мечтала о такой удаче. А его дядю не допустить к трону проще простого: могилу брату вырыл Лотарь.
Попробую объяснить позицию Церкви и ее представителя во Франции – архиепископа Адальберона. Этот всегда мечтал о христианской Римской империи, поэтому, держась этой ориентации, лишь фиктивно поклялся в верности Лотарю, лелея свою мечту и руководствуясь указаниями папы и императрицы. И тот, и другая высказали архиепископу опасения по поводу Каролингов. Да, когда-то они избавили папство от лангобардов и в дальнейшем всегда были милостивы к Церкви, но ныне эта династия ослабла. Мало того, она еще стала в оппозицию империи! Робертинов, кроме того, что они были сильны, можно было заставить служить своим целям и управлять ими; Каролингов – уже никогда! Вывод: эта династия неугодна Церкви. Она опасна!
Вот почему духовенство франков выказало полное равнодушие к падению Пипинидов. Гуго Капет был тем самым, кто спасал архиепископу жизнь, был предан Церкви и с чьей помощью Адальберону удалось бы воплотить в жизнь свою мечту. Не говоря уже о папе, которого смена династии тоже устраивала, в чем они с Реймским архиепископом были единодушны. На выборах же Адальберон, будучи тонким психологом, сыграл на высокомерии знати, зная, что она не потерпит женатого на неровне короля.
И третье. Переворот не был вызван исторической необходимостью, совершился без участия народных масс и не являлся следствием веяния времени, выметающего со своего пути «ленивых королей». И феодализм, начавшийся еще при Карле Великом, с таким же успехом продолжал бы «набирать обороты» как при этих королях, так и при тех. Не была также вызвана смена династии амбициозными притязаниями на трон Гуго Капета, как о том много пишут и говорят. Почему же все-таки так произошло?
Есть такое выражение, вольно или невольно часто ссылаются на него, когда требуется объяснить подоплеку досадного промаха или, наоборот, небывалой удачи, внезапно постигшего горя или безмерной радости. На вопрос, каковы причины, почти всегда отвечают: дело случая. Или – случай помог. Именно этот фактор я ставлю во главу всего. Никто не виноват, ничто не предвещало, и даже желание или нежелание Господа здесь ни при чем. Всего лишь случайностью – вот чем была вызвана во Франции смена одной династии на другую, гибель Каролингов и рождение Капетингов. Но для людей, живших в то время, ничего особенного не произошло. Просто Гуго Капет занял свободное место.
И никто не мог предполагать тогда, что выборы в Санлисе привели к основанию новой династии, которая продлится в истории Франции на протяжении почти трех с половиной столетий.
Таков ход колеса истории этого государства. Оно становилось мощной державой со своими королями и единой нацией, корни которой, несмотря на языковые различия, лежали в этой земле.

Спустя несколько дней в Париже, на острове Сите, в своем королевском дворце Гуго, задумчиво глядя вдаль на синеющие по горизонту очертания Булонского леса, скажет себе:
– Как доказать современникам, а страшнее всего потомкам, что власть моя законна? Что не было иного пути?.. И если не докажу, значит, Капет – самозванец, незаконно вознесенный империей на престол!

Глава 1
Прощание

Гуго уехал в Париж, с ним его свита и значительная часть придворных короля Людовика. Оставшиеся составили небольшой двор королевы-матери, где занимали каждый свою должность.
Через неделю после прощания с отцом Можер решил ехать в Париж.
– Что ж, поезжай, – натянуто улыбнулась Вия. – Будь осторожен, на дорогах небезопасно. Хочешь, королева даст тебе охрану… и спутника в придачу.
– Это ты о себе? – Можер поднял ей голову за подбородок. – Хочешь, чтобы я взял тебя с собой?
– Если ты скажешь, что имеешь обыкновение везти в лес дрова, это будет означать, что ты без памяти в меня влюблен. Худшее, что последует за этим – я рассмеюсь тебе в лицо.
– Посмотришь город, говорят, он великолепен.
– А заодно буду подсчитывать твоих любовниц? – она высвободила свой подбородок. – Я хочу спокойно наслаждаться жизнью, для этого не желаю видеть то, что происходит в тени алтарей или, если хочешь, за подмостками сцены.
– Вийка, ты ревнуешь. Пойми, я еду туда не за этим. Говорят, вокруг города много монастырей, будто кольцом охватили Париж. Я хочу полюбоваться. Пусть я варвар, но во мне живет тяга к прекрасному. И там моя мать, я мечтаю побыть с ней, мы совсем не поговорили здесь.
– Она милая женщина: улыбчивая, добрый взгляд. И она ждет тебя, я уверена. Что касается монастырей, то на их месте одни развалины. Хочешь знать, почему? Их разграбили и сожгли норманны во время набегов на Париж. Так что ты станешь любоваться делом рук своих предков.
– Прекрати! – грубо оборвал ее Можер. – Не моя в том вина.
– Разве я тебя виню? Это происходило давно, нас с тобой на свете еще не было.
– Наверное, монастыри эти уже начали отстраивать вновь. Странно, почему их никто не защитил тогда… А ты… Откуда тебе известно об этом?
– Я была в Париже. Хочешь, расскажу, что видела? Потом будешь вспоминать мои слова.
– Так вот почему ты не желаешь ехать со мной?
– Не только. Тебя ждут король и мать, а меня? Кому я там нужна? Или хочешь, чтобы придворные подняли тебя на смех? Не хочу, чтобы ты уподобился Тесею, а я стала Ариадной. На Геликоне не принято глядеть назад. Поначалу я терзалась такими мыслями, но потом поняла: ни к чему; норманн сражается до тех пор, пока рука его держит меч. Не так ли сам говорил мне всегда?
– Скоро придет конец моей вольной жизни, – улыбнувшись, произнес нормандец.
– Волк лишь тогда перестает терзать добычу, когда сыт или умирает.
Можер, расхохотавшись, поцеловал Вию.
– Есть и еще одна причина, – продолжала она, ответив на поцелуй. – Королева-мать. Я не оставлю ее. Она не нравится мне в последнее время: часто и подолгу думает о чем-то, с тоской глядя вдаль, а потом вдруг повесит голову и молчит. Затем вскочит – и к распятию, что в ее комнате; упадет на колени и молится неистово с болью в голосе, отрешенностью в глазах. Покрестится – и опять, не поднимаясь с колен, замирает надолго, опустив голову.
– Странное поведение, – пробормотал Можер. – Будто бы она готовится к еще худшему, хотя что может быть хуже?..
– Это и меня беспокоит. Ее нельзя оставлять одну. А тут мы оба уедем… У нее никого здесь больше нет… – Вия пытливо вгляделась в лицо нормандцу. – Понимаешь, Можер, о чем я?..
Он обхватил ее за плечи:
– Полагаешь, она на это способна?!.. – он сделал ударение на слове «это».
– Однажды я взглянула на ее ладонь…
– И что?.. Что ты там прочла? – нормандец потряс Вию за плечи. – Да говори же!
– Ей нельзя оставаться одной. Как только ее покинут последние друзья… – внезапно, закрыв ладонями лицо, она замотала головой, повторяя одно и то же, будто пытаясь избавиться от некоего заклинания: – Нет… я не должна… будь проклята эта наука и мое видение… нет… я не права, мне показалось, я ошиблась… Ошиблась! Нет! Нет! Этого не будет! Не может быть! Не должно!..
И, упав Можеру на грудь, Вия зарыдала.
Они помолчали. Нормандец не спрашивал ни о чем. Девчонка полна загадок. Разве отгадаешь? Только когда сама скажет. Но эту он разгадал и теперь, нахмурясь, глядел на Вию, не мешая ей потихоньку всхлипывать.
Отстранившись, она тяжело вздохнула, рукавом отерев лицо.
– Ну, довольно, что я в самом деле… – Она подняла глаза, улыбнулась: – Так рассказать тебе о Париже? Встретишься будто со старым знакомым.
– Что же, большой он? Раза в два, наверное, больше Лана?
– Ничуть не бывало, – Вия уселась на скамью, за ней Можер. – Город небольшой, стоит на острове, обнесен каменной стеной. От острова – два моста, на левый берег и правый. На одном сплошь церкви, монастыри и колокольни, есть римские бани, форум, арены для зрелищ и огромный холм, где церковь святых апостолов. Там похоронена некая Женевьева, покровительница города. Это она своими молитвами отогнала орды Аттилы, и парижане почитают ее как святую. Сам Хлодвиг был знаком с ней и полюбил, как родную дочь, а когда умер, жена Клотильда приказала похоронить его рядом с нею. А правый берег болотистый, но и там потихоньку обживаются. Живут тут в основном ремесленники – стекольщики, ювелиры, ткачи; но это сейчас, когда прекратились набеги, а раньше все жили в Сите, под защитой стен.
– Стало быть, город существовал еще при римлянах? – спросил Можер. – Иначе откуда там бани и арены для боев?
– Сам Юлий Цезарь бывал там, правда, назывался Париж тогда по-другому. А потом он стал любимым городом Юлиана, который на этом самом острове перед дворцом был провозглашен императором. Дворец сейчас королевский, в нем живет Гуго Капет. Вид из его окна прямо на реку, она сходится здесь, огибая остров с обеих сторон. Мы с матерью тогда были на ярмарке, это в предместье Сен-Жермен Ле-Оксеруа, и я видела этот дворец и рядом с ним небольшой, в пять колонн, дом с красной крышей – кузня святого Элуа. Кто он такой? О, это друг самого короля Дагобера, которому он всегда подковывал лошадей. С того времени минуло уж более трех столетий.
На этом острове сосредоточена вся власть – светская и духовная, здесь живут король и епископ. Тут даже есть женский монастырь – редкость в наше время. А город живет торговлей, по реке без конца снуют суда с углем, лесом, зерном, поэтому вдоль улиц и на площадях острова – повсюду рынки и лавки торговцев. Вообще город очень удобен для торговли: и река, и две больших дороги ведут к нему – с севера и с юга. Наверное, король, как и обещал, сделает из Парижа настоящую столицу королевства. Ведь у этого города даже сейчас есть герб; у вас, норманнов, на алом поле два золотых леопарда, а у них – на червленом фоне золотой кораблик.
– Капету будет трудно, – едва умолкла Вия, проговорил Можер. – Не все принесли вассальную присягу, да и герцогство его, хоть и большое, но будто горох рассыпали по нему: повсюду графства, кругом замки со своими господами. Как заставить всех подчиниться? Не станешь же воевать с каждым по очереди.
– Да, ему будет нелегко, – согласно кивнула Вия. – Как и последним Каролингам. Слишком много земель в Галлии, и каждый феодал на своей – хозяин. Мне, скажу по совести, жалко Капета. Был себе герцогом, старшим над всеми, горя не знал. А теперь? Сколько забот свалилось на его голову. Справится ли? Не сметут ли, как и других Робертинов, его предшественников?
– Не думаю, – убежденно ответил Можер. – Кому нужна такая обуза? Предложи, например, моему отцу стать королем – он только отмахнется. Он король Нормандии и всех держит в кулаке. А дай ему престол франков? И уже не уследишь ни за кем, и не хватит сил, чтобы привести в повиновение всех – от Фландрии до Тулузы. Лишь выдохнешься да сдохнешь как пёс – хорошо дома, а то и в походе.
– И то правда, – согласилась Вия. – Мала лошадь, мал и хомут.
…Когда Можер сообщил Эмме о своем отъезде, она только и спросила, с грустью посмотрев в его глаза:
– Надолго?
– Наверное, навсегда. Вернусь оттуда в Нормандию вместе с матерью.
Она неторопливо прошла по комнате, остановилась у окна. Взгляд застыл на уставшем солнце, засыпающем над темным лесом.
– И ты не заедешь проститься?
Можер подошел, обнял ее сзади за плечи:
– Не смогу отказаться от желания обнять тебя в последний раз.
Она обернулась.
– Я буду ждать. Один едешь?
– Вия останется с тобой.
– Милая девочка, без нее я сошла бы с ума. Мы отправимся с ней на охоту, у меня есть прекрасные соколы, Лотарь привез из Бургундии…
– Я рад, что вы дружите.
– Я люблю ее как дочь, она меня – как мать. Мы собираемся к Оттону, это нас развлечет. Нынче, сам видишь, все разъехались, дворец опустел, скоро по его коридорам протянется паутина.
– Мне пора.
Эмма встрепенулась:
– Не забывай нас, Можер… В Париже у короля, должно быть, большой дворец, много придворных – веселых, шумных… И тебе там не дадут скучать… – она тяжело вздохнула, губы тронула виноватая улыбка. – А здесь тебе тоскливо с нами…
– Мне бы на войну! Махать мечом, рубя врагов, гнать лошадь и на ходу протыкать копьем сарацина, а потом глядеть, как этот сын пророка подыхает у тебя на глазах, захлебываясь собственной кровью!.. Помню, король говорил о графе Барселонском, тому будто бы досаждают мусульмане. Соберется Гуго, немедленно отправлюсь с ним в поход, пока не покрылся плесенью. Веришь ли, сколь руки чешутся рубить головы маврам!
Эмма, улыбаясь, глядела на него. Потом, привстав на цыпочки, страстно поцеловала в губы.
– Где бы ты ни был – во дворце, в поле, в сражении, на воде, под водой, – помни всегда, что я люблю тебя, мой рыцарь!.. И да будет с тобой Христос!
– И с тобой, моя королева!
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 24
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016