Воскресенье, 11.12.2016, 01:22
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Валерий Стрелецкий / Мракобесие
26.08.2016, 20:38
Из окон моего кабинета в «Белом доме» была видна помойка. Самая обычная, знакомая каждому российскому человеку помойка - огромные баки, горы мусора. Единственное её отличие от всех прочих - помойка была правительственной.
С улицы мусорные баки постороннему взору были недоступны. Увидеть их можно было только из окон «Белого дома»...
Живописный пейзаж встаёт у меня перед глазами всякий раз, когда я вспоминаю о своей прежней работе. По сути, мне, начальнику отдела «П» Службы безопасности президента, приходилось копаться точно в таком же мусоре, который был точно так же укрыт шикарным забором «Белого дома».
О работе отдела «П» мало кто знал. Мы старались действовать тихо, без лишнего шума. Нашей задачей было обезопасить правительство от иностранных спецслужб и преступных группировок, бороться с коррупцией в «Белом доме».
Допускаю, что многие удивятся, услышав об этом. Мол, как же так: кто позволит «копать» под министров и вице-премьеров!
Возможным это стало лишь после октября 1993-го. Осенний путч окончательно убедил президента Ельцина в том, что постсоветские спецслужбы ему не союзники, и он решил, что нужно создавать свой мини-КГБ. Так появилась Служба.
То, что вы держите в руках, не мемуары. Скорее, записки очевидца.
Мои «персонажи» пока ещё не исторические лица. Они продолжают оставаться во главе государства. Эти люди без зазрения совести клянутся с газетных страниц и экранов ТВ в любви к России, в бесконечной преданности народу, в своей честности и неподкупности.
Я же хочу, чтобы их увидели такими, какие они есть в действительности, без сусальной позолоты, грима и имиджмейкерства.
Общество должно знать своих «героев»... Итальянский журналист Джульетто Кьеза прав на все сто, когда пишет в своей книге «Прощай, Россия»:
«Нынешнее российское руководство является для России раковой опухолью. Оно не отдаёт себе отчёта, что погибнет вместе с огромным телом, к которому оно присосалось. Даже не заметив, что именно оно его и убило» (Кьеза Дж. «Прощай, Россия». М., 1997. С. 79.)
И ещё:
«Я вижу, что проводящийся в России до сих пор курс губителен для всех ценностей, существовавших и существующих в этой стране, для культуры, духовности, науки и её мировой роли, как государства».  (Там же. С. 4.)
Такое чувство, что итальянец Кьеза куда более русский, чем все мы.
Единственно, мне не хотелось бы, чтобы вы восприняли «Мракобесие» как очередной виток «войны компроматов». Это не «война компроматов», а борьба правды с государственной ложью. Я не преследую никаких личных, корыстных интересов. Чувство мести мне тоже не знакомо.
Да и потом, всё, о чём я пишу, хорошо известно и президенту, и премьеру. Мы много раз докладывали о происходящем «отцам нации», но никаких мер не принималось. Всё осталось, как прежде.
Конечно, не в правилах офицеров спецслужб рассказывать о своих делах. Но иного выхода нет. В средствах массовой информации было вылито столько грязи на СБП, А. В. Коржакова и меня лично, что в старое время это стало бы поводом для дуэли. Но сегодня дуэли не в чести. Слишком многим пришлось бы бросать перчатку.
Искренний рассказ о том, что я знаю, - единственно возможный «наш ответ Керзону».
Да и где гарантия, что материалы о коррупции и злоупотреблениях высокопоставленных сановников не попали в руки преступных группировок или - того чище - к иностранным спецслужбам? Где гарантия, что, раздобыв такие документы, иностранные спецслужбы и преступники не попытаются ими воспользоваться? Например, не начнут шантажировать этих самых чиновников, которые на языке спецслужб именуются «потенциальными объектами вербовки». Такой гарантии нет и быть не может. Теперь же, обнародуя эти взрывные материалы, я тем самым выбиваю почву из-под ног шантажистов и - что делать спасаю замаравшихся сановников.
Принять решение взяться за перо мне было не просто. По разным причинам. Я признателен всем, кто поддержал меня в этом.

Не боги горшки обжигают
Когда я вошёл в кабинет к Коржакову, там уже находился незнакомый мне лобастый мужчина. Брови у мужчины были плотно сдвинуты.
Коржаков глыбой возвышался над столом. Под мышкой - кобура с пистолетом ПСМ. В сравнении с огромным, мощным телом начальника СБП пистолет выглядел маленьким пятнышком.
Александр Васильевич представил меня лобастому. Мне - в свою очередь его. Это был Михаил Иванович Барсуков. Руководитель Главного управления охраны и комендант Кремля.
- Хотим тебе дать напутствие, - сказал Барсуков. - Работа предстоит тяжёлая. Неподъёмный груз. Смотри, что творится в стране. Чиновники вконец обнаглели. Не стесняясь берут взятки, лоббируют интересы коммерческих структур. Твоя задача навести в аппарате правительства порядок. Но... - Михаил Иванович повращал глазами и продолжил: - Действовать надо осторожно. В правительстве работают и уважаемые люди. Видеть в каждом жулика - нельзя. Будь с ними вежлив. С наскоку не прыгай. Сто раз отмерь - один раз отрежь. Прежде чем что-то предпринять, лучше сначала посоветуйся. Запомни: осторожность - превыше всего!
Всё то время, пока Барсуков говорил, Коржаков молчал.
Только глядел исподлобья. Потом неожиданно резко произнёс:
- А я не согласен. Миндальничать нельзя... Он откинулся на спинку высокого кресла.
- В общем так. Мы приняли окончательное решение назначить тебя руководителем отдела по борьбе с коррупцией и должностными преступлениями в правительстве.  Сейчас пойдём, я представлю тебя Черномырдину. Он как раз в кабинете у Бориса Николаевича. Подожди пару минут...
Я сел на мягкий диван в приёмной, посмотрел на стены, на мебель. Подумал: отныне вот это всё буду видеть почти каждый день, теперь это моя работа.
Вспомнил Петровку. Конечно, она не чета Кремлю. Но там я знаю каждую выбоинку на ступеньках узкой мраморной лестницы, каждую трещину на потолке своего кабинета. Там друзья.
Настоящие, не раз проверенные, огнём в том числе.
А здесь... Чёрт его знает, как всё сложится...
Если бы ещё лет пять назад кто-то сказал мне, что я буду бороться с коррупцией в российском правительстве, я бы, наверное, рассмеялся.
Занимался я совсем другими вещами.
Двадцать лет прослужил в московской милиции. Прошёл путь от лейтенанта до подполковника. Работал и на «земле» - в 96-м отделении, и в районном угрозыске. Потом перешёл в МУР -  Московский уголовный розыск. Последние пять лет был начальником 7-го отдела по борьбе с мошенничеством и кражами автотранспорта.
Работой своей я был доволен. Мечтал о ней с детства.
(Впрочем, о чём ещё мог мечтать начитавшийся детективов пацан из маленького украинского городка?) Но всё решил случай... В начале 1994 г. мой отдел «вышел» на группу, которая занималась кражами автомашин. При обыске в спорткомплексе «Измайлово» - там была база преступников - у одного из авторитетов коптевской группировки мы нашли удостоверения сотрудников МУРа и Службы безопасности президента.
Пришлось обращаться в СБП.
При внимательном изучении оказалось, однако, что удостоверения фальшивые, цветная ксерокопия. Тем не менее моё первое знакомство с «бандой Коржакова» состоялось.
С начальником отдела кадров СБП Виктором Медынцевым, люди которого приезжали за удостоверением на Петровку, мы даже стали поддерживать полуприятельские отношения. Выяснилось, что мы оба - начинающие теннисисты. Договорились встретиться на корте, стали периодически играть.
Честно говоря, никакого значения этому знакомству я не придал.
Поэтому, когда однажды Медынцев позвонил и попросил приехать в Кремль, я совсем не удивился. Мало ли зачем я мог понадобиться СБП...
Как настоящий кадровик, Виктор Иванович ничего конкретного мне не сказал. Расспрашивал о жизни, о планах на будущее.
Я честно признался, что думаю уходить из МУРа. После ухода профессионалов высочайшего класса, честных и принципиальных руководителей - Анатолия Николаевича Егорова и Юрия Григорьевича Федосеева, с новыми у меня отношения явно не складывались.
Медынцев хитро улыбнулся и... вскоре опять позвал в гости.
Спросил, не хотел бы я поработать в СБП.
Над его предложением думал я недолго. Оно показалось заманчивым, тем более что всё равно нужно было искать новое место.
О том, какую должность мне предлагают, Медынцев сообщил только во время четвёртой или пятой встречи. Надо отдать ему должное - в Службе языком зря не мололи...
Уже впоследствии, став сотрудником СБП, я узнал, что, пока мы в МУРе боролись с бандами угонщиков, Коржаков решил создать два новых подразделения - отделы под кодовыми названиями «К» и «П». Первый должен был заниматься борьбой с коррупцией и прочими должностными преступлениями в администрации президента, второй - в правительстве.
После долгих дебатов, кто лучше справится с работой - чекист или милицейский опер, в СБП пришли к мнению, что милицейская школа всё же предпочтительнее, по крайней мере для отдела «П».
В поисках подходящих кандидатур кадровики СБП облазили всю Петровку. Даже добыли психологические портреты руководства ГУВД и МУРа. В «поминальный» список попали несколько человек. В том числе и я...
Когда впервые я вошёл в 14-й корпус Кремля, меня охватило непривычное волнение. Я - парень из провинции - пачкаю грязными ботинками ковры, по которым раньше ходили только члены Политбюро. К тому же меня терзали сомнения относительно предстоящей встречи с Коржаковым. Начальника СБП я видел только по телевизору и только рядом с президентом. На экране он казался жёстким и надменным. Но стоило Коржакову улыбнуться, как все мои тревоги моментально исчезли. Так улыбаться могут только хорошие русские мужики. Позже я понял: у Коржакова - два лица: одно - суровое, недовольное, сдвинутые брови, тяжёлый пристальный взгляд, другое - доброе, с мужицкой хитринкой.
- Ты когда-нибудь имел дело с чиновниками правительства? - спросил он.
- Кто ж меня пустит в правительство?
- Ничего, не боги горшки обжигают...

Но вернёмся туда, откуда я начал, - в приёмную Коржакова, где сидел на мягком диване и ждал Александра Васильевича.
Встреча эта была, по сути, заключающей и не первой - с Коржаковым мы до этого беседовали уже несколько раз. Всё было обговорено и решено, приказ о моём назначении заготовлен.
Однако не представить меня Черномырдину Коржаков не мог. Всё-таки мне предстояло работать в «Белом доме».
Ждать пришлось недолго. Минут через десять Александр Васильевич вышел из кабинета. Кивнул на ходу. Я - за ним.
Пришли в приёмную президента - премьер должен был вот-вот выйти из кабинета Ельцина.
Откровенно говоря, президентская приёмная впечатления на меня не произвела. Обычные чиновничьи апартаменты. Стол секретаря. Кресла для посетителей. Свежие газеты. Трое охранников. Умом-то я понимал, что ничего сверхъестественного здесь не увижу. И всё же русская натура давала себя знать. Нам всегда кажется, что простые люди управлять страной не могут. А раз люди непростые, то и всё, что их окружает, должно быть особенным...
Ещё большее разочарование я почувствовал, увидев Черномырдина. Он был ниже меня почти на голову. Об огромном Коржакове и говорить не приходится.
- Виктор Степанович, - сказал А. В. - Познакомьтесь. Это Валерий Андреевич Стрелецкий, начальник отдела «П».
Черномырдин протянул мне руку:
- Приятно слышать. Я сам просил Александра Васильевича, чтобы ко мне в «Белый дом» определили такой отдел. Здесь, в Кремле, хоть рамки металлоискателя. А у нас ничего. Можно брать живыми, как куропаток. Читал, наверное? «Властелина»-Соловьёва ходила по зданию, как у себя дома. (В силу своего высокого должностного положения Ч. В. С. к абсолютному большинству .людей обращался на «ты». В том числе к малознакомым.) В общем, давай приступай к работе. Будут какие-то проблемы - обращайся сразу ко мне. Всё решим.
Он по-отечески, как и подобает второму лицу в государстве, улыбнулся и, немного косолапя, пошёл руководить страной.
Коржаков посмотрел вслед премьеру, хитро улыбнулся, но ничего не сказал.
Только потом я понял, что крылось за этой улыбкой...

Приказ о назначении меня начальником отдела был подписан 30 ноября 1994 г.
В отличие от Барсукова никаких особых напутствий Коржаков мне не давал. Сказал только, что всякого рода аморалки (бабы, пьянки) его не интересуют и что заниматься сбором такой информации мне не следует.
- Ты опер, поэтому решай сам, как тебе работать.
На тот момент в штате отдела «П» было всего четыре человека. Все - бывшие чекисты.
И тем не менее первый серьёзный материал по коррупции мы принесли Коржакову уже через месяц.
По-моему, он сам такого не ожидал. Впрочем, как и я...

Первое дело-1: Геннадий Петелин

Может ли честный чиновник заработать десятки миллионов долларов? Ответ очевиден.
Однако ни премьера, ни президента это, похоже, не заботит.
Человек, на чьём счету в словацком банке «Австрия» мы обнаружили десятки миллионов «зелёных», и по сей день продолжает спокойно работать в «Белом доме».
Это руководитель секретариата Черномырдина - Геннадий Петелин. Правая рука премьера.
Именно история миллионера Петелина и стала первым делом новосозданного отдела «П». Но обо всём по порядку...

В ноябре 1994 г. я приступил к работе в должности начальника отдела СБП. Звучит это громко.
В действительности никакого отдела не было тогда и в помине. Четыре сотрудника, небольшой кабинет на Варварке, телефон правительственной связи - вот, собственно, и всё.
Мои новые подчинённые встретили меня вполне доброжелательно. Нутром, правда, я чувствовал их напряжение - чекисты относятся к милиционерам без особой любви. (Так уж исторически сложилось.) Но виду никто не показывал.
По счастью, отделу как раз выделили помещение в «Белом доме». В сборах, переездах и хозяйственных делах мы и притёрлись друг к другу.
Поскольку отдел был только что создан, никаких серьёзных материалов ребята ещё не собрали. Всё ограничивалось лишь несколькими анонимками на сотрудников аппарата правительства.
(Впоследствии, впрочем, одна из них легла в основу оперативной разработки по линии ШП - шпионаж.) Работу надо было начинать практически с нуля. Тут-то и подоспела прелюбопытнейшая информация. Якобы кто-то из высокопоставленных сотрудников аппарата правительства пролоббировал квоту на нефть одной малоизвестной фирме, причём деньги, причитающиеся государству от этой сделки, в казну не попали.
Кто именно пролоббировал квоты? С какой целью? Ничего этого источник информации не знал. Указал только фирму - АО «Проминформбизнес» и её президента.
Первое, что я сделал, - попросил сотрудников узнать, приходил ли когда-нибудь президент фирмы Родимов в «Белый дом» и если да, то к кому. Выяснилось, что приходил. Пропуск заказывала секретарь Геннадия Петелина, руководителя секретариата Черномырдина. Ниточка потянулась...
Стали разбираться. Уже первые материалы показали: что-то здесь не ладно.
Не могла такая заштатная, никому не известная фирма, как АО «Проминформбизнес», получить право на экспорт 2,5 миллиона тонн нефти. Это очень солидная часть от ежегодного российского экспорта «чёрного золота». Особенно если учесть, что раньше нефтью фирма не занималась.
Официально дело выглядело так: в мае 1994 г. президент АО «Проминформбизнес» Родимов обратился с письмом к премьер-министру Черномырдину с просьбой дать ему право на реализацию 2,5 миллиона тонн нефти и полностью (!) освободить от налогов. В том же мае Комиссия по оперативным вопросам правительства (под председательством О. Н. Сосковца) постановила: поддержать просьбу и освободить фирму от уплаты таможенных пошлин, так как нефть выделяется для государственных нужд.
Если кто-то из читателей хоть раз соприкасался с «Белым домом», то наверняка знает: степень бюрократии и волокиты тут огромна. За пару недель пробить постановление мог бы только Дэвид Копперфильд, да и то вряд ли.
Здесь же всё решилось в считанные дни. Дальше - больше.
Поскольку АО «Проминформбизнес» получило государственные квоты, в действие вступали иные законы, работающие по следующей схеме: фирма получает нефть у нефтедобывающих предприятий, продаёт её за рубеж; часть полученных денег возвращает добытчикам, всё остальное - государству. Прибыль фирмы исчисляется процентами от сделки: примерно от 2 до 4%. При этом никаких налогов спецэкспортеры не платят.
По идее, в нашем случае всё должно было произойти именно так. Однако вырученную за границей валюту АО «Проминформбизнес» в бюджет не внесло. Ни в Министерстве внешней экономики, ни в каком другом месте следы этих денег найти не удалось. А суммы, надо отметить, немалые. Казне причиталось примерно 100 миллионов долларов.
Мы подготовили справку, и я пошёл с ней к Коржакову. В тот момент он как раз лежал в ЦКБ вместе с президентом (у Ельцина была операция носовой перегородки).
Шеф внимательно прочитал документ. Потом поднял трубку спецсвязи, набрал номер первого вице-премьера Сосковца.
- Олег Николаевич, как же так получилось: ты выделил квоту на 2,5 миллиона тонн нефти неизвестно кому? Деньги исчезли... Сосковец говорит, - продолжил Коржаков, попрощавшись с О. Н., что перед заседанием КОВа (Комиссии по оперативным вопросам. - В. С.) к нему подошёл Петелин, сказал, что нужно принять постановление.
Сосковец понимал, что Петелин - правая рука Черномырдина и всё, что делает правая рука, одобрено и санкционировано премьером.
- То-то я смотрю, когда встречаемся, он всегда прячет глаза, - в сердцах бросил Коржаков. - Выходит, неспроста... Давай начинай серьёзную работу.
- Александр Васильевич, мне кажется, уместнее подключить к этому вопросу ФСБ. У них возможностей сейчас побольше.
- Ладно.
На следующее утро я пришёл к тогдашнему заместителю директора ФСБ и одновременно и. о. начальника московского управления Службы Николаю Дмитриевичу Ковалёву. (После отставки Барсукова он стал «хозяином» Лубянки.) Первое впечатление о Ковалёве у меня сложилось неплохое. Спокойный, неторопливый - настоящий опер. Когда он читал нашу справку, его лицо не выражало, вообще, никаких чувств. Маска - да и только.
- Что ж, материалы серьёзные. - Николай Дмитриевич, надо двигать. Получать санкцию на «прослушку» Петелина, Родимова.
- Ну-у-у-у...
Ковалёв задумался. Как и всякий чекист, он очень осторожен.
Иначе вряд ли ему удалось бы без всякого блата с младших оперов дорасти до директора.
Дабы подстраховаться, он ещё раз перезвонил Коржакову, уточнил все детали и только тогда согласился.
Встретились мы на другой день в приёмной и. о. генерального прокурора Ильюшенко. Вместе вошли в кабинет. Ильюшенко говорил с нами отрывисто, короткими фразами. На его лице было написано выражение государственной озабоченности. - Так. Что? Где?
Он быстро пролистал справку, приложенные документы.
Настолько быстро, что я даже подумал: он не читает, а только делает вид.
- Подлецы! Какие подлецы! Когда же они наворуются... Кстати, а кто качает нефть?
Мы уже знали об отношениях Ильюшенко с нефтяной фирмой «Балкар-Трейдинг». Поскольку прокачку «чёрного золота» начинала «Нафта-Москва» (об этом ниже), а впоследствии передала это право «Балкару», я, не моргнув глазом, ответил: - «Нафта-Москва».
И. о. облегчённо вздохнул и всё подписал. Санкция на прослушивание телефонов была дана.
Уже из первых записей их разговоров следовало: отношения Родимова и Петелина явно выходят за служебные рамки...
Александр Петрович Родимов - человек настолько интересный, что рассказать о нём следует отдельно. В отличие от прочих авантюристов, типа Якубовского, Родимов появился не с улицы. Он - генерал-майор Советской Армии. В 1989-1992 гг. возглавлял Московский радиотехнический НИИ. Время это было смутное, чем некоторые мздоимцы очень умело пользовались.
Находясь на воинской службе, он принимал участие в создании коммерческого банка. Перечислил туда крупную сумму денег, выделенную его институту на научно-исследовательские проекты.
В результате оборонные разработки были сорваны, а Родимов «снял» с этой операции крупный куш. Провернул он и ряд других афёр. По нашим прикидкам, генерал сумел «заработать» десятки миллиардов рублей (по тем ещё ценам).
Хотя специальная комиссия Минобороны вскрыла финансовые злоупотребления, никакого наказания Родимов не понёс, несмотря на то что все материалы о его злоупотреблениях оказались в военной прокуратуре. Там провели проверку и... отказали в возбуждении уголовного дела. (Только весной 1996 г., когда СБП повторно направила материалы в прокуратуру, дело всё же было возбуждено.) Безнаказанность вдохновляла Родимова на всё новые и новые «подвиги». В материалах проверки имелось письмо Александра Петровича на имя зам. министра обороны Константина Кобеца. В нём Родимов просил оказать содействие в поставках вооружения и боевой техники за рубеж. Рядом прилагался длинный список «искомого». По оперативной информации, это оружие Родимов хотел переправить в Ливию.
В начале 90-х гг. он тайно встречался с ливийскими представителями. Вёл переговоры.
Речь шла не только о неофициальной переброске оружия. По крайней мере были документы, где подробно излагались механизмы «прокачки» 6 миллиардов долларов США через один из коммерческих банков. 300 миллионов «зелёных» должны были достаться непосредственно лидерам «Революционной ливийской джамахирии» - Каддафи и Джеллуду.
Аналогичные переговоры вёл Родимов и с представителями Тайваня, которые мечтали заполучить при помощи одной из фирм Родимова - НПО «Астра» - крупную партию современного тяжёлого вооружения (в том числе самолёты и подводные лодки).
Вот с таким своеобразным человеком и сошёлся Петелин - правая рука премьер-министра России...
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 22
Гостей: 22
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016