Четверг, 08.12.2016, 23:02
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Вильгельм Прюллер / Солдат на войне. Фронтовые хроники обер-лейтенанта вермахта. 1939 – 1945
07.08.2016, 19:58
Этот дневник написан во время Второй мировой войны солдатом вермахта, нацистом по убеждениям, воевавшим на передовой. Документ представляет собой один из самых поразительных частных воспоминаний, сохранившихся с военных времен. Более чем какая-либо другая книга, он раскрывает то, насколько обычный немец был причастен ко всем тем зверствам, что были связаны с учением нацизма. Он в новом свете показывает все те противоречия, которые характерны для вопроса о вине немцев, что сегодня обсуждается по всему миру. Книга является поразительным неопровержимым свидетельством того, что в военно-бюрократической тоталитарной машине такие люди, как Вильгельм Прюллер и Адольф Эйхман, не были просто мелкими бездумными механизмами. Их самоотверженность и верность питали эту машину и заставляли ее функционировать в течение более чем десятилетия.
Но если Вильгельм Прюллер не является просто невинным посторонним, как многие немцы сейчас утверждают о себе в период с 1939 по 1945 г., то он не принадлежит и к числу тех карикатурных персонажей, что рисовала наша собственная военная пропаганда. Напротив, это умный, обаятельный, высоконравственный молодой человек, добрый католик, преданный и храбрый солдат, верный супруг и любящий отец. И все это, разумеется, делает дневник еще более страшным. То есть читатель становится свидетелем процесса, который переворачивает с ног на голову любую нравственность и мораль после того, как человек принимает расистское мировоззрение, процесса, когда все, что является характерным для человека, превращается в свою противоположность, становится в высшей степени бесчеловечным.
Помимо того что документ имеет огромное значение с моральной и общественной точки зрения, его можно рассматривать и с совершенно другой позиции. Для военных историков он так же интересен, как и «Дневник тихоокеанской войны» Джеймса Фейхи.
Однако читатель, скорее всего, с содроганием и ужасом воспримет те страницы дневника, где описывается, как добропорядочный и богобоязненный представитель рода человеческого охотно и даже с энтузиазмом воспринимает самые худшие эксцессы в идеологии и ее реализации на практике, характерные для нацизма. Одновременно с интимными посланиями жене и детям самого нежного свойства, что не может не трогать, Прюллер не моргнув глазом может записать, как, когда он случайно столкнулся с двумя немецкими солдатами, на которых напали взбунтовавшиеся военнопленные-негры, «мы отсчитали двадцать негров и расстреляли их на месте».
Публикация дневника Вильгельма Прюллера является жизненно важным событием в свете того, что он подробно затрагивает не только менталитет наци, но и психику немца как такового.

Предисловие
На памяти каждого немецкого мужчины старшего возраста этот народ дважды был сокрушен союзом самых мощных в мире держав, хотя дважды находился почти на пороге победы. Во время второй попытки, при Адольфе Гитлере, нацистская Германия не только шагнула дальше в своих завоеваниях и приблизилась к окончательной победе, чем это было при Германской империи кайзера Вильгельма II, но и обрушила на мир зверства, по сравнению с которыми даже тусклые шпоры кайзера сверкают во всем рыцарском блеске.
Как это могло произойти? – спрашиваем мы себя.
И почему случилось именно так?
Некоторые из ответов на это можно найти в данной книге. Это не значит, что в дневнике германского солдата читатель найдет карикатурный образ немца, каким его рисует наша пропаганда, – напыщенного, грубого тевтона с садистскими и одновременно рабскими наклонностями. Напротив, здесь он откроет для себя как раз те человеческие качества, которые при чересчур усердной службе в интересах нацистского зверя превращаются в свою противоположность.
Здесь представлен дневник Вильгельма Прюллера, прирожденного писателя, способного с покоряющей ясностью изложить свои впечатления от того, что с ним происходило после того, как он перешел польскую границу в первый день войны, о том, как он позже участвовал в битве за Францию, в войне на Балканском полуострове и, наконец, в России со дня вторжения и до самого ее кровавого конца. Здесь же перед нами предстает молодой новобранец из Вены, пылкий и убежденный нацист. В этом качестве он позволяет понять, насколько полно нацистские лозунги сумели завладеть умами и сердцами самых обычных людей, ставших последователями Гитлера. Создается впечатление, что Вильгельм Прюллер и ему подобные жаждали нацизма до того, как он пришел, будто, если бы этого не произошло, им самим пришлось бы изобрести его. Для сердца Прюллера вся жестокость и все предметы гордости нацизма – восторг и восхищение. В своем дневнике он, как попугай, повторяет речи своего Der Führer. Он пытается прямо поучать Черчилля и Даладье, угрожает карами заблудшим народам, не принявшим идеи нацизма, втаптывает «низшие народы» в грязь под своими ногами, пытается замазать разбитые сердца военных вдов клейкой массой сверхпатриотизма. В конце, когда армии «низших народов» буквально разрывают немецкий вермахт в клочья, он продолжает крутить заезженную пластинку расового превосходства. Он похож на человека, который, падая после удара своего противника, вопит: «Я одержал верх над тобой!»
И вместе с тем наци-автомат, каким предстает перед нами Вильгельм Прюллер, является превосходным солдатом. Он явился настолько же типичным представителем германского вермахта, как персонажи карикатуриста Билла Молдина Вилли и Джо являлись типичными представителями американских вооруженных сил.
И в то же время он отличается от них.
В этом заключается привлекательность данной книги. Вильгельм Прюллер ни капли не похож на американских солдат. Разумеется, он так же переживает все лишения войны, он так же и сам страдает. Любой из тех, кому довелось побывать в бою, почувствует такую же сухость в глотке, лежа в окопе и наблюдая за приближающимся чудовищем – советским танком. Но Прюллер никогда не думает и не действует так же, как они.
Прежде всего, Вильгельм Прюллер и большинство из его «камераден» все происходящее всегда воспринимают очень серьезно. Прюллер так часто повторяет в своем дневнике словосочетание «Der Führer, Volk und Vaterland» («Фюрер, народ и отечество». – Пер. ), что заставляет легкомысленного американского солдата-пехотинца краснеть, когда тот читает это. Прюллер и сам, скорее всего, пришел бы в бешенство, если бы услышал, как старый добрый девиз корпуса морской пехоты США Semper Fidelis («Всегда верный») ее представители шутливо переиначивают: «Я попал в яму, а ты как выбрался?» В этом и разница. Еще будучи призывниками, Прюллер и его товарищи уже мыслили как кадровые солдаты. Более того, у них уже была цель. Они верили в славное предназначение Германии, в данном случае – нацистской Германии, – и готовы были идти на жертвы ради этого. Они даже считали смерть всего лишь одним из факторов солдатской жизни. Такая цель, особенно если она обманчива и в основе ее лежат идеологические заблуждения, чаще всего приводит к тому, что называется «слепым фанатизмом». К сожалению, американец, который видит, как ктото, движимый этой целью, нацелился ему в грудь штыком, не в состоянии переубедить оппонента силой ярких эпитетов.
Военный профессионализм, когда он сочетается с романтической целью, пусть и зловещей, является самой мощной силой. Наблюдая одним глазом за некоторыми нашими новыми врагами, мы должны сделать для себя выводы из этого дневника: мы должны понять, как самое лучшее, что есть в человеке, может быть брошено на службу самому худшему.

Часть первая
Польская кампания


30 августа 1939 г
В этом дневнике я попытаюсь описать, моя дорогая любимая Хенни, все то, что происходит со мной и с моим подразделением. Я расскажу тебе и обо всем том, что ты должна знать обо мне.
Лично я думаю, что польская проблема разрешится мирным путем: возможно, Даладье в последний момент возьмет на себя функции посредника. Но если все и в самом деле идет к войне, я уверен, что она не продлится долго. Ведь поляки не смогут противостоять нашему натиску.
А как Англия и Франция смогут выполнить свои обязательства оказать помощь Польше? Западный вал непреодолим. Франция там лишь напрасно будет приносить в жертву своих сыновей. А Англия может лишь ринуться помогать полякам морем. Балтика нами надежно перекрыта. Гибралтар запрут с моря Италия и Испания. Единственной державой, способной помочь полякам, является Советский Союз. Но блестящий стратегический ход разбил и эту надежду поляков.
Возможно, Советский Союз направит Польше ультиматум и потребует от нее то, на что [Россия] имеет права вот уже несколько столетий.
Не важно. Ситуация для нас в высшей степени благоприятная, и теперь уже представляется немыслимым, что мы, великая европейская держава, станем просто сидеть и наблюдать, ничего не предпринимая, за тем, как преследуют фольксдойче. Наш долг – исправить эту несправедливость, о чем взывают к небесам. Но тем не менее все мы знаем, что фюрер сделает все, чтобы избежать войны.

1 сентября 1939 г
Сейчас 4 часа утра. Мы находимся примерно в трех километрах от границы и уже готовы выступить.
Поляки не удовлетворили наши справедливые требования. Планируется, что мы перейдем границу в 5.45.
Наша часть находится в резерве. Примерно в сотне метров от нас располагается большое предприятие по переработке нефти, получению бензина или производству вооружений. Одна граната… и оно будет в наших руках.
Еще всего лишь четверть часа. Скорее бы окончилось это ожидание. Только бы что-то начало происходить. Тем или иным образом.
На неделю нас разместили в пустующем здании школы. Ожидание, ожидание. Мы не спали ночами. А самым худшим было то, что нам не разрешали писать домой. Ужасно. Мы не сможем писать до 4 сентября.
Нам только что заплатили. Сто чешских крон. Шутка. Через два часа нас, может быть, вообще не будет на этом свете. Но имея 100 крон в карманах. И не имея возможности послать домой последнюю весточку, в то время как наши любимые ждут от нас новостей.
В голове по кругу ходят одни и те же мысли, как будто там вращаются огромные жернова. Все висит на волоске.
И чувство, что мы испытываем на этом месте – боль, когда начинаешь думать о доме. И в то же время самые прекрасные мысли о том, что нужно честно выполнить свой долг, как надлежит настоящему мужчине!
Моя дорогая Хенни! Я не знаю, как долго все это продлится. Я хотел бы сказать тебе что-нибудь красивое: ты была единственной женщиной, которую я любил. И если позволит Бог и я вернусь домой, то знаю одну вещь: пока я жив, ты будешь единственной, кого я люблю. До того, как я увидел тебя, – да, были и другие, но это не было любовью. Ты заставила меня это понять. Я мог бы начать с Бюргерхалле, я мог бы говорить о твоем первом отпуске, о моем отъезде из Берлина и о моем возвращении. Я мог бы вспомнить нашу свадьбу и мой призыв… но все это было бы неполным, если бы я не думал о нашей Лоре. Позаботься о ней получше, об этом маленьком создании. Сделай ее сильной, чтобы однажды она сумела обойти все пропасти в своей жизни. И рассказывай ей иногда обо мне, если случится так, что…
Вы обе вселяете в меня надежду, сейчас и в ближайшие часы.
И передай мой сердечный привет своей матери. Она была для меня идеалом, эта чудесная женщина. И моим родителям, особенно отцу. И всем остальным, для кого это что-то значит. Конечно, твоему отцу тоже.
И еще кое-что для тебя: будь мне такой же женой, какой была всегда, верь, что я люблю только тебя, что я живу только для тебя. Я не прошу тебя ни о чем. Только о том, что ты станешь думать обо мне почаще. И знай, что в своей жизни я только исполнял свой долг и ничего, кроме моего долга. И будь счастлива, даже если случится несчастье и мне придется умирать.
6.20. Первая новость: наши войска продвинулись в глубь Польши на 5 км. Взяли первый населенный пункт. С польской стороны не последовало ни одного выстрела.
6.45. Мы идем вперед.
7.30. Поляки попытались контратаковать с использованием танков. Они были разгромлены и вынуждены спасаться бегством. Отступая, они сожгли шесть деревень.
Наша часть пока не пересекла границу, в то время как многие наши соединения уже углубились на территорию Польши на 6 км. Только что начался дождь. Я завернул свой MG в шерстяное одеяло; это может спасти наши жизни. Справа находятся горы Татры, а впереди нас – горящая деревня.
Мы вышли к границе.
Это просто чудесное чувство – в наши дни быть немцем. За нами наступают артиллерия, танки, разведывательные бронемашины, сотни боевых машин. Все это прикрывают зенитки.
Мы все еще на границе. Колонне танков не видно конца. Вот уже четверть часа – танки, танки, танки… Дождь прекратился. Все, кто едет в нашей машине, возбуждены. Семь солдат и унтер-офицер, все мы хотим быть в Польше… 9 часов. Идем вперед прогулочным шагом. Пройдешь несколько метров, а потом – ждать и снова ждать… Только что узнал, что мы заняли Данциг.
9.45. Мы перешли границу. Мы в Польше. «Дойчланд, дойчланд юбер аллес!» («Германия превыше всего!»)
До Кракова 103 км. Повсюду видны развороченные дороги, поспешно оставленные противником окопы, противотанковые заграждения. Из-за взорванных мостов нам приходится совершать долгие маневры в обход через поля. Мы проехали через первый населенный пункт. Люди протягивают нам в машину цветы. Они радостно тянут руки в нашу сторону. Взорванные мосты и завалы на улицах, как и прежде, замедляют наше продвижение вперед. Но как оказалось, все усилия поляков были напрасны. Германский вермахт на марше! Если посмотреть обратно или перед собой, направо или налево, повсюду движутся моторизованные части вермахта!
Неожиданная остановка! Противник впереди нас. Мне приказано захватить свое отделение с пулеметом и действовать в передовом дозоре. Примерно полтора километра вверх по холму. Ха! В нас стреляют справа. Впервые! Пулеметные очереди, которые не достали нас. Затем – тишина. Наша машина взбирается на холм. Мы возвращаемся в эскадрон (роту) и покидаем грузовики.
Мы идем в атаку. Сейчас ужасно жарко. Боевая экипировка. Пулемет MG весом 13,5 кг на спине. Один, три, пять километров, еще, еще… Больше мы не можем идти. Но километры преодолены. Никто не может идти дальше. Нет ни воды, ни кофе, ни чая. Вперед пешком, потом бегом, снова бегом. Хальт! Мы дошли до противотанкового орудия (Pak) и остановились отдохнуть перед группой из нескольких домов. У дверей сидит семья. Все они плачут. Но мы же никому не причиняем вреда! Почему польское правительство не объявляет о сдаче? Мы ничего не имеем против самих этих людей. Но где наши права? Нам предлагают воду и молоко. Мы отказались, потому что так надо. Но эта жажда просто невыносима!
Наша артиллерия снова открывает огонь. При каждом выстреле поляки вздрагивают. Мы продолжаем идти вперед под звуки артиллерийской стрельбы. Сейчас 16.45. Мы шли всего три часа и прошли 10 км. Я надеюсь, что мы останемся здесь. Это всего лишь деревушка. Но здесь должна быть пивная. А там мы найдем что-нибудь попить. Мимо проходит Бланк, который уже успел где-то раздобыть бутылку пива. Это последняя. Он бросает ее мне. Но это пиво невозможно пить. Как будто его специально нагревали.
Время 17.30. Я так устал, что вот-вот свалюсь с ног. Ноги ноют. С самого утра я на ногах. И только одно поддерживало меня сегодня – мысль о том, когда мы снова увидимся. Я все еще жив, и у меня есть ты и Лоре. Мы вместе!

2 сентября 1939 г

Вчера в 9 вечера все прекратилось. Мы остановились на ночлег под открытым небом. На ужин был суп из свинины и чай. Я так устал, что сразу же заснул. А потом нас разбудили и отправили в дозор. Где-то идет стрельба. Нам приказали узнать, что происходит. В течение полутора часов мы рыскали по окрестностям. Ничего. Я думаю, что все это проделки гражданского населения. В 1 час ночи мне снова удалось заснуть. В 5 часов утра нас разбудили, и мы снова оказались на марше. Пешком. Мы не можем двигаться на грузовиках, так как ожидаем появления противника.
7.30. Мы на отдыхе. Совсем нет воды: ни попить, ни умыться. Кончились сигареты, и, конечно, купить их негде. Может быть, завтра подвезут. В 3.00 ночи наша артиллерия начала стрелять, и этот грохот раздавался в течение полных четырех часов.
14.00. Мы поднялись на большой холм. Это заняло несколько часов. Впереди гремят орудия, раздаются пулеметные очереди. Последние часы они находятся под огнем нашей артиллерии и полевых минометов, но и не собираются сдаваться.
Мы лежим в лесу в готовности. Перестук винтовочных выстрелов. Нам сказали, что сзади по нам стреляют пятеро гражданских. Я и еще двое пошли туда, и через несколько минут те пятеро получили свое.
14.30. Первый польский разведывательный самолет. Он сделал по нам несколько выстрелов и исчез. Наши зенитчики видели его, стреляли по нему и, надеюсь, попали. Похоже, поляки хорошо окопались, но наша артиллерия расчищает нам дорогу. Через деревни и холмы, через горящие поселки мы продолжаем наступать. Мы захватили с собой несколько гражданских, которые переносят для нас тяжести. Пушки все еще грохочут. 5.00. Убит первый наш солдат, он служил в 7-м эскадроне. Мы идем вперед, бой продолжается. Сегодня мы свернулись рано. Мы лежим на земле. Естественно. До 11.30 ночи не было никакой еды. Только чай и сигареты! Пятнадцать штук! А потом спать, спать. Сегодня я все еще жив, как и вы с Лоре! Все мы!
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 33
Гостей: 30
Пользователей: 3
anna78, Redrik, rv76

 
Copyright Redrik © 2016