Воскресенье, 11.12.2016, 03:18
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Ф. Ландберг / 60 семейств Америки
02.07.2016, 19:26
ЗОЛОТЫЕ ДИНАСТИИ И ИХ СОКРОВИЩА
В настоящее время Соединенными Штатами владеет и правит иерархия из шестидесяти богатейших семейств, за которыми следует около девяноста семейств, обладающих меньшим богатством. За пределами этого плутократического круга имеется примерно триста пятьдесят других семейств, менее богатых и влиятельных, с годовым доходом в 100 тыс. долл, и выше.
Эти семейства являются жизненным центром современной промышленности олигархии, господствующей над Соединенными Штатами, действующей при демократической de jure форме правительства, за спиной которого со времени гражданской войны постепенно образовалось правительство de facto, абсолютистское и плутократическое по своему характеру. Это правительство de facto является действительным правительством Соединенных Штатов — неофициальным, незримым, скрывающимся в тени. Это — правительство денег в демократии доллара.
Нас будут интересовать главным образом шестьдесят семейств, хотя время от времени в нашем обзоре будут появляться представители следующих за ними девяноста семейств. Шестьдесят семейств держат в своих жадных руках чрезвычайно богатую страну. Богатство Соединенных Штатов намного превосходит все то, что было накоплено всеми государствами, народами и империями, напряженно трудившимися в поте лица вплоть до периода промышленного переворота. Так, например, прославленная Римская империя могла бы совершенно свободно поместиться на территории, простирающейся к западу от реки Миссисипи, причем еще осталось бы свободное место; площадь всей Европы немногим превышает Соединенные Штаты.
Конечно, дело не только в размерах; Китай также очень велик. Важно, что Соединенные Штаты занимают исключительное положение в отношении таких решающих экономических факторов, как накопленный капитал и оборудование, технические знания и возможности, природные богатства и рабочая сила. Но, как это ни парадоксально, огромная часть населения очень бедна: большинство американцев не имеет ничего, кроме необходимой обстановки и носильной одежды.
Наиболее крупные американские капиталисты наших дней имеют гораздо больший вес, чем та гордая аристократия, которая окружала Людовика XIV, царя Николая, кайзера Вильгельма и императора Франца-Иосифа, и обладают значительно большей властью. Могущество кардинала Ришелье, Меттерниха, Бисмарка и Дизраэли не превышало могущества таких нетитулованных граждан, как Дж. П. Морган, Эндрью У. Меллон, Джон Д. Рокфеллер, Генри Форд и Дюпоны.
Кризис 1929—1933 гг. не только не подорвал богатт ства и могущества шестидесяти богатейших семейств Америки, но даже укрепил их положение по сравнению с массой граждан, доведенных до нищеты. И хотя с тех пор, благодаря некоторому сокращению безработицы, многим и удалось выбраться из острой нужды, в стране продолжает существовать чудовищное неравенство, не оправданное никакими различиями в способностях или заслугах. Наряду с восстановлением спроса на рабочую силу, сократившим массу безработных с 20 млн. человек в 1932 г. до 10 млн. в 1937 г., была автоматически возобновлена выплата фантастических дивидендов и процентов группе, получающей самые большие прибыли и охватывающей не более шести тысяч взрослых людей.
Даже слепому ясно, что Соединенные Штаты являются клубком кошмарных противоречий. Эти противоречия не только создали самый богатый класс, какой только когда-либо знала история, но и породили колоссальную. может быть постоянную, армию нищих — безработных.
Это положение, в котором в значительной мере повинен сам народ, умело прикрашивается и расцвечивается ловкими апологетами в прессе и с кафедр, в школах и законодательных учреждениях. Эти марионетки доказывают, на радость себе и своим патронам, что накопление несметных богатств косвенно сопровождалось каким-то таинственным служением обществу, что благородные наследники экономических разбойников создавали великий стимул для общественного прогресса. В качестве выдающегося примера такого служения обществу называют Джона Д. Рокфеллера младшего.
Хотя авторы газетных передовиц распространяют подобные легенды без всякого стеснения, наиболее трезвые из магнатов сами почти никогда не отказываются о г названия грабителей, хотя признаются в этом лишь в тесном кругу друзей. Говорят, что Дж. П. Морган старший любил в шутку вести свою родословную от Генри Моргана, пирата XVII в., занимавшегося грабежом в водах Караибского моря; в честь этого предка он назвал свою яхту «Корсар» и выкрасил ее в черный цвет. Это повело к распространению на Уолл-стрит слухов, что Дж. П. Морган поднимал в открытом море флаг с черепом и скрещенными костями, оставляя американский флаг на втором месте. Ныне здравствующий Дж. П. Морган оставил за своей трансатлантической выкрашенной в черный цвет яхтой имя «Корсар».
Благодаря магическому действию тщательно контролируемой рекламы имя Рокфеллера стало ассоциироваться в общественном мнении с широкой благотворительной деятельностью. Какие к тому имеются основания, мы разберем после, но сейчас не мешает вспомнить, что по прихоти судьбы Джон Д. Рокфеллер — самый богатый человек в мире. То же самое следует сказать о его семье; в этом отношении ближе всех к ней только семейства Мицуи в Японии и Форда в Америке.
За 1924 г. федеральный налог на доходы Рокфеллера составлял 6 279 669 долл., что соответствует доходу в 15 млн. долл. Такому доходу соответствует, из расчета 5% годовых, капитал в 300 млн. долл., т. е. менее одной трети капитала, находящегося, согласно подсчетам авторитетов Уолл-стрит, под контролем Рокфеллера. Сверх того Рокфеллеры располагают значительными суммами, вложенными в не подлежащие обложению налогам ценные бумаги, главным образом в облигации займа, выпущенного штатом и городом Нью-Йорк; наконец, они систематически сокращают размеры налога на свои доходы посредством политики некоммерческих вложений, т. с. «благотворительности». Оценивая капитал Рокфеллера примерно в 1 млрд. долл, (не включая состоящие под его контролем фонды для «филантропических целей»), мы приходим к заключению, что личный доход Рокфеллера в 1924 г. составлял от 30 до 50 млн. долл. В этот подсчет не вошли состоящие под контролем Рокфеллера «благотворительные фонды», которые позволяют ему оказывать влияние на корпоративные, филантропические и просветительные учреждения и организации.
Годовой доход последнего русского царя составлял только 10—12 млн. долл., из которых он мог расходовать по своему усмотрению лишь небольшую часть, так как согласно установившемуся обычаю должен был содержать своих многочисленных родственников й поддерживать традиционный блеск своих дворцов.
Недвижимое имущество английской королевы Виктории, значительная часть которого находилась в районах лондонских трущоб, оценивалось в 9 млн. ф. ст. (около 45 мли. долл.); большая часть этих владений с доходом (примерно в 2 225 тыс. долл., если только первоначальный капитал не возрос благодаря доходам, принадлежит сейчас английскому королю [1 Fortune. IV, № 3, September 1931, р. 108.]. Король ежегодно получает из герцогства Ланкастерского 85 тыс. ф. ст. (около 425 тыс. долл.) и по цивильному листу, утвержденному парламентом, около 370 тыс. ф. ст. (приблизительно 1 850 тыс. долл) из средств государственной казны [2 New York Times, Decemher 5, 1936, pp. 3, 6.]. Доход короля не превышает 4 500 тыс. долл., причем часть суммы, получаемой по цивильному листу, заранее предназначается на благотворительность. Короче говоря, король получает средства для раздачи милостыни из общественной казны. Но его положение не более своеобразно, чем положение Рокфеллера, который может принимать позу альтруиста и благодетеля человечества лишь потому, что закон разрешает ему эксплоатировать в целях личной выгоды нефтяные ресурсы и производительные силы страны.

До первой мировой войны самым богатым аристократом Европы был эрцгерцог австрийский Фридрих, земельны е владения которого оценивались в 750 млн. долл. Но ни один европеец, ни один азиат никогда не были так богаты, как семейства Рокфеллеров, Фордов, Харкнессов, Вандербильтов, Меллонов и Дюпонов в Америке.
После смерти таких лиц, как Рокфеллер старший, журналисты начинают сравнивать их состояния с состоянием некоторых индийских князей, о богатстве которых сложились легенды. Однако индийские князья по сравнению с американскими миллионерами — просто-напросто нищие. Их богатство хранится в виде драгоценностей и земельных владений и не может быть быстро реализовано или переведено в другие формы; более того, их общество не применяет в широких масштабах технику, создающую богатства -Запада. Ценности же, принадлежа: щие американским миллионерам, могут быть в мгновение ока переведены в любую валюту мира, превращены ц земельные владения, в любые акции и ценные бумаги, Богатство индийских князей неподвижно, статично; богатство их американских антиподов мобильно и д^лта? мично. На мировых денежных рынках роль феодального богатства индийских князей равна нулю.
Быстрый рост крупных состояний в Америке, с колоссальным капиталом Рокфеллера во главе, свидетельствует, что хотя Соединенные Штаты были кстда-то страной политической демократии, теперь это время миновало. Граждане могут оставаться равными у избирательных урн, что не -имеет большого значения; .но они не равны у окошек банковских касс, и это имеет решающее значение. Создав компании «Стандард ойл компани», «Алюминум компани оф Америка», «Э. И. Дюпон де Немюр и К°», «Форд мотор компани» и другие .промышленные предприятия, Соединенные Штаты создали диктаторски управляемые, династические лениые владения, феодальные по своей природе, перед которыми старинные, коронные владения Романовых, Гогеицоллериов, Габсбургов и Ганноверского дома кажутся шаткими и призрачными.
Концентрация промышленного и финансового контроля в жадных руках миллионеров — посредством владения контрольным пакетом, юридических ухищрений, распыления частичных и не имеющих веса прав на владение среди тысяч бессильных держателей акций, облигаций, страховых полисов и среди мелких банковских вкладчиков — была предметом тщательного всестороннего изучения [1 H. W. Laidter, Concentration in American Industry: A. Rochester, Rulers of America: A. A. Berle, Jr., and G. C. Means, The Modern Corporation and Private Property.]. Но концентрация контроля совершалась также и более простыми и ясными путями, которые оставались незамеченными, — может быть по той причине, что они не отличались никакими техническими тонкостями, которые могли бы заинтересовать специалиста-исследователя, а может быть и потому, что в этих процессах не было ничего исторически нового.
Не умаляя значения того контроля, который господствующая клика владельцев осуществляет посредством корпораций, следует признать, что корпорации представляют собой лишь орудия в руках подлинных хозяев положения. Действительные центры контроля находятся не в корпорациях. Мало того, как указывают Анна Рочестер и Лейдлер, по деятельности корпораций нельзя вообще судить о том, как далеко заходят контроль и концентрация капитала в руках той узкой группы, которая действует через посредство компаний.
В капиталистическом обществе, так же как и в феодальном, центрами контроля частного капитала остаются союз компаньонов, семья или группа, связанная родственными узами. Почти во всех случаях именно семья руководит банками и банковскими объединениями, которые, как показывает Анна Рочестер, осуществляют контроль над корпорациями.
В настоящее время, так же как два-три столетия назад или во времена Римской империи, семья безраздельно управляет капиталом, собирает его, охраняет и передает из поколения в поколение*. Поскольку семья (в отличие от сравнительно новой формы — корпорации) является частной ячейкой и потому при строжайшем соблюдении законов может скрывать свои дела от общественного расследования, она легко может вступать в объединения официального характера и служить ширмой для секретных финансовых сделок. Семья — священный институт, и никакие правительственные организации не могут вмешиваться в ее дела, не нарушая укоренившихся предрассудков. Правда, объединение компаньонов носит более частный характер, чем корпорация, но и оно теперь открыто для политического расследования. Только семья предоставляет спокойное убежище от вмешательства демократических методов расследования, причем в отношении практических финансовых целей она стоит не вне закона, а над законом.

В течение многих десятилетий семейства американских капиталистов непрерывно укреплялись браками между членами этих семейств. Состояния, объединенные таким образом, переходили к детям, которые в свою очередь сочетались браками с отпрысками других богатых семейств. Заключалось также большое количество браков с членами семейств, принадлежащих к правящим классам Европы; но они имели меньшее социальное, политическое и экономическое значение, чем брачные союзы между американскими миллионерами, так как европейцы — в большинстве случаев обедневшие аристократы — очень редко способствовали увеличению состояний своих американских партнеров. Главный капитал европейцев заключался в наследственных титулах, утонченных манерах, иногда в одном или двух запущенных поместьях и паспортах, открывающих дверь в мир снобов. Зато американские доллары путем брачных союзов весьма реальным образом шли на восстановление сотен пришедших в упадок европейских поместий — иронический дар американской демократии народам Европы. Густав Майерс насчитал в 1909 г. пятьсот подобных браков. В настоящее время это число может быть увеличено в шесть или восемь раз.
Брачные союзы между состоятельными американцами имели гораздо большее социальное значение. Всякая возможность распыления крупного богатства в результате распределения его между многочисленным потомством от браков богатых с бедными была предотвращена практикой браков богатых с богатыми. За немногими исключениями, все самые богатые американцы связаны между собой многообразными семейными узами, совершенно так же, как они связаны руководством многочисленными предприятиями и совместным участием в экономических и социальных мероприятиях. «Общность интересов» богатых, которой публично выражал свое почтение Дж. П. Морган старший, почти полностью превратилась в общность семейных интересов.
Если другие факторы останутся неизменными, то система браков между семействами миллионеров приведет через одно-два поколения к тому, что все крупные американские капиталисты станут близкими родственниками — братьями родными, двоюродными и троюродными. Существует уже много людей, в жилах которых течет кровь Рокфеллеров. Вандербильтов, Харкнессов, Уитни, Пэйнов и Стиллменов. Имеются и такие, в жилах которых «голубая кровь» Европы смешалась с кровью Джона Д. Рокфеллера старшего, Джона Астора I, Корнелиуса Вандербильта I, Маршалла Фильда, Э. Г. Мэнвиля и многих других представителей этого класса.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 20
Гостей: 19
Пользователей: 1
Маракеши

 
Copyright Redrik © 2016