Воскресенье, 04.12.2016, 17:13
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

В.Белаш, А. Белаш / Дороги Нестора Махно
18.05.2016, 11:34
Шел 1914 год. Весь мир облетело известие о начале войны. В ее кровавый котел правительствами 28-ми государств было брошено около 74 миллионов человек.
Уже в конце первого года войны полуголодная, плохо вооруженная, русская армия, во главе которой нередко стояли бездарные ставленники царя, начала терпеть поражение за поражением.
Тяжелым грузом легла война на плечи рабочих и крестьян, вызвав разорение и голод.
Массовое революционное движение завершилось победой Февральской буржуазно-демократической революции. Царь отрекся от престола. К власти пришло Временное правительство во главе с Керенским.
На Украине победа Февральской революции вызвала подъем национально-освободительного движения. На многочисленных собраниях, митингах, конференциях украинские крестьяне, рабочие, солдаты и интеллигенция, наряду с лозунгами «земли», «мира», «хлеба», «восьмичасового рабочего дня», политических свобод, требовали свободы украинскому народу.
4 марта 1917 г. был создан единый националистический всеукраинский центр — Украинская Центральная Рада во главе с М. Грушевским, в состав которой вошли все украинские партии. Конгресс и избранная на нем Центральная Рада заявили о своей солидарности с Временным правительством и добивались от него национально-территориальной автономии Украины в рамках федеративной буржуазно-демократической России.
В борьбу за дальнейшее развитие революции включились левые партии и партия РСДРП(б).
И мая 1917 г. в харьковском «Пролетарии»был опубликован «Проект наказа о выборах делегатов в Советы рабочих и солдатских депутатов», разработанный Петроградским комитетом РСДРП(б). В нем говорилось, что рабочий или солдатский депутат должен пропагандировать следующее: закончить грабительскую войну справедливым миром можно только против воли сегодняшнего правительства, только устранив власть помещиков и капиталистов; все земли в стране должны перейти бесплатно к крестьянам, взять эти земли крестьяне должны немедленно; установления рабочего контроля над производством и ввода восьмичасового рабочего дня; вся власть в стране должна принадлежать только Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, никакого доверия правительству капиталистов, никакого доверия «оборонческим»партиям; всеобщее вооружение народа.
Большевистские организации Украины широко популяризировали проект наказа среди рабочих, солдат и крестьян.
Центральная Рада расплывчато заявляла, что, добившись для Украины автономии, даст крестьянству землю, введет восьмичасовой рабочий день на фабриках и заводах, обуздает аппетиты хозяев, будет содействовать немедленному прекращению войны.
Чтобы завоевать доверие масс на обещания никто не скупился.
В мае–июне на Украине происходили перевыборы в Советы, шла расстановка сил.
Призыв большевиков о немедленном организованном захвате помещичьих земель поднимал крестьян Украины на решительную борьбу. Центральная Рада после первого серьезного конфликта с Временным правительством (отказ признания автономии Украины) опубликовала свой I Универсал и создала правительство.
Но непоследовательная, трусливая позиция Рады по отношению к Временному правительству Керенского вызвала недоверие к ней трудящихся. Объединенная же буржуазия, продолжая наступление на революционные силы, готовилась к установлению военной диктатуры во главе с генералом Корниловым.
Центральная Рада, находящаяся в Киеве, пыталась расширить свое влияние на всю территорию Украины. Стремясь отмежеваться от Советской власти в России, не признавая ее рабоче-крестьянское правительство, Центральная Рада 7 ноября 1917 г. издала III Универсал, который провозглашал создание «Украинской Народной Республики». В этом Универсале Центральная Рада обещала передать землю крестьянам, ввести 8-ми часовой рабочий день для рабочих и государственный контроль над производством.
Советское правительство не желало мириться с действиями Центральной Рады и 3 декабря 1917 г. приняло Манифест, в котором заклеймило контрреволюционную политику Центральной Рады.
Совет Народных Комиссаров в ультимативной форме потребовал от Рады отказаться от дезорганизации единого революционного фронта, прекратить пропуск контрреволюционных войск на Дон, разоружение советских полков и Красной гвардии. Центральная Рада предупреждалась, что в случае неполучения в течение 48 часов положительного ответа будет считаться, что она находится в состоянии открытой войны с Советской властью в России и на Украине.
Центральная Рада в ответе на ультиматум указала на недопустимость ущемления прав украинского народа Советским правительством России, на вмешательство во внутренние дела суверенной Украины. Тогда же, 4 декабря, Генеральный секретариат разослал всем губернским продовольственным комитетам Украины телеграфное распоряжение о запрещении вывоза хлеба в Петроград, Москву, северные губернии, Северный и Западный фронты. Отношения резко обострились.
3–5 декабря 1917 г. в Киеве прошел съезд РСДРП(б) юго-западного края. На нем присутствовало 47 делегатов с решающим голосом от Киевской, Полтавской, Черниговской, Подольской, Волынской, Екатеринославской и Херсонской губерний.
4 декабря в Киеве открылся Всеукраинский съезд Советов, на котором присутствовало около 2000 делегатов от «селянських спилок»и украинизированных воинских частей.
Член оргбюро по созыву съезда В. П. Затонский вспоминал: «В назначенный (для открытия съезда) час наша группа (большевиков) подошла к столу президиума, разместившись возле колонны. Мне было поручено открыть съезд. Заметив наш маневр, лидеры украинских эсеров бросились к столу. Подбежали они именно в ту минуту, когда я высказал слово "товарищи”... Аркадий Степаненко, обойдя меня слева, уперся мне локтем в грудь, а Стасюк в ту же минуту схватил меня сзади обеими руками за шею, стянул таким путем с кафедры. В ту же минуту толпа (делегатов), возбужденная и явно выпившая, бросилась избивать большевиков. Тут всем нам досталось понемногу».
Под возгласы «Слава Центральний Ради»и пение «Ще не вмерла Украина»съезд был открыт. Он утвердил деятельность Центральной Рады и уполномочил ее и впредь «стоять на защите интересов Украины», утвердил несколько обращений и призывов, направленных против большевиков и Советского правительства. Большевики, представители левых эсеров и социал-демократов покинули зал.
11 – 12 декабря в Харькове работал I Всеукраинский съезд Советов, проводимый большевиками в противовес Киевскому, проведенному Центральной Радой. На нем присутствовали около 130 делегатов от Советов Украины. Повестка дня: 1) текущий момент, 2) о самоопределении Украины, 3) об организации власти на Украине, 4) о Донецко-Криворожском бассейне, 5) выборы Центрального Исполнительного Комитета Совета Украины. За резолюцию — Украина как Федеративная часть Российской Республики — проголосовало 106 делегатов, двое воздержались, 12 не приняли участия в голосовании. За резолюцию объявить Центральную Раду вне закона, лишить ее власти и немедленно создать советский центр в лице ЦИК Советов Украины и передать ему правительственные функции проголосовали 110 делегатов. В конце работы съезда был избран ЦИК Советов Украины, в состав которого вошли 35 большевиков, 4 левых эсера, один левый украинский социал-демократ и один меньшевик-интернационалист.
14 декабря ЦИК Советов Украины отправил Совету Народных Комиссаров радиограмму, в которой отмечалось, что ответ Центральной Рады от 4 декабря на ультиматум Совета Народных Комиссаров был дан «не от имени украинского народа, а от имени лишь тех незначительных кругов украинской буржуазии, интересы которых она защищала».
17 декабря ЦИК Советов Украины избрал Советское правительство Украины.

Военная помощь от Советской России большевикам Украины поступала еще до съезда. Так 7 декабря 1917 г. в Харьков прибыли отряды Р. Сиверса и М. Хорвина, общей численностью в 1 500 человек, имея на вооружении 6 орудий и бронепоезд, отряд В. Егорова и др. Всего из центральной России и фронтов на Украину для борьбы против кадето-калединцев и Центральной Рады в декабре прибыло около 20 тыс. человек.
В стране усложнилась ситуация с продовольствием. Начинался голод. 15 января В. И. Ленин телеграфировал чрезвычайному комиссару Украины С. Орджоникидзе: «Ради бога принимайте самые энергичные революционные меры для поставки хлеба, хлеба и хлеба!!! Иначе Питер может околеть. Особые поезда и отряды. Сбор и ссыпка. Провожать поезда. Извещать ежедневно. Ленин«.
В заготовке хлеба на Украине основное значение придавалось Полтавской, Екатеринославской и Херсонской губерниям.
Орджоникидзе откликнулся тем, что на Херсонском губернском съезде провел постановление, где говорилось, что все крестьяне, имеющие хлебные излишки, обязаны в десятидневный срок вывезти хлеб на ссыпные пункты. Лица не исполнившие этого, передаются народному революционному суду, а хлеб конфискуется.
То же самое было в Полтавской и Екатеринославской губерниях.
Советское правительство провозгласило поход рабочих на село. Тысячи рабочих Петрограда, Москвы и других городов организовались в продовольственные отряды. Ухудишлось положение с хлебом на Украине. В Харькове выдавали по 1/2 фунта на душу, и то нерегулярно. В Екатеринославе и Мариуполе до 1 фунта. Аналогичное положение было и в других городах Украины.
1 февраля 1918 г. был создан Совет Народных Комиссаров Донецко-Криворожской республики. Так на Украине в начале 1918 г. в результате политической борьбы возникло три «законных»правительства. Одно — националистическое, второе — большевистское и третье — Донецко-Криворожская республика во главе с большевиками.
В связи с революцией в России и прекращением ею военных действий против Священного союза (Германия, Австро-Венгрия, Турция и Болгария) державы Антанты были поставлены в очень затруднительное положение. Они не хотели терять поддержку русской армии, которая отвлекала на себя много сил Германии и Австрии.
Но России было не до чужих бед, внутри страны, полуразрушенной четырёхлетней войной, шла гражданская война. Принятый Декрет о мире определил ее отношение к войне. Поэтому Антанта делала ставку на сторонников старого режима, желая его реставрации.
9 декабря 1917 г. советская делегация в Брест-Литовске начала переговоры о мире. 11 декабря Центральная Рада послала туда свою делегацию. Генеральный секретариат Центральной Рады обвинил Советское правительство в том, что оно подписало перемирие на русско-немецком фронте без соглашения с ним и заявил, что отныне он становится на путь самостоятельных международных отношений, как и делегации других стран. 11 января 1918 г. Центральная Рада издала свой IV Универсал, в котором объявила Украинскую Народную Республику «самостоятельной суверенной державой украинского народа». 9 февраля был подписан мирный договор между Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией, с одной стороны, и Украинской Центральной Радой, с другой.
28 января советской делегации был предъявлен ультиматум: или аннексионистский мир, или война. Глава советской делегации Л. Троцкий заявил об отказе подписать мирный договор на предложенных условиях, об одностороннем прекращении войны и демобилизации Красной Армии. 18 февраля переговоры были прерваны, и за несколько дней были заняты Латвия, Литва, Эстония, города: Двинск, Минск, Полоцк, Псков.
3 марта 1918 г. делегация Советской республики все же подписала мирный договор с Германией и ее союзниками.
Центральная Рада, не имея достаточных сил для управления Украиной, обратилась к Германии с официальной просьбой о вооруженной помощи против большевиков. Немецко-австро-венгерские империалисты не заставили себя долго ждать. На Украину Германия направила 21 пехотную, две кавалерийские дивизии и одну кавалерийскую бригаду; Австро-Венгрия — 8 пехотных и 2 кавалерийские дивизии.
Советское командование на Украине могло противопоставить этой силе не более чем по 3 000 бойцов на киевском и одесском направлениях.
С конца февраля до начала мая вся территория Украины была разделена немцами на сферы влияния.
Пытаясь успокоить общественное мнение, Центральная Рада в своем обращении к народу писала: «Отныне немцы уже не враги нам, и мы призываем всех граждан Украинской Народной Республики спокойно и доверчиво встречать немецкие войска». В другом обращении говорилось: «Все свободы, установленные III и IV Универсалами, остаются и дальше. Профессиональные союзы, Советы крестьянские и рабочие должны и дальше вести свою работу... В это во все немцы не вмешиваются и никаких изменений делать не могут. Они приходят как наши приятели и помощники, чтобы помочь нам в трудную минуту нашей жизни, и не имеют намерения в чем-либо изменять наши законы и порядки, ограничивать самостоятельность и суверенитет нашей республики».
В телеграмме немецкого канцлера Гертлингера премьер-министру Украинской Народной Республики Голубовичу говорилось: «Немецкие войска находятся в вашей стране. Я осмеливаюсь, однако, заявить, что как только вы удостоверитесь в том, что задача немецких войск выполнена, немедленно будет дан приказ о их выводе».
В Киеве появились дипломатические представительства — немецкий посол барон А. Мумм и посол Австро-Венгрии граф И. Форгач. Этим подчеркивалось признание суверенитета Украины и законность ее правительства. Немецкий генерал фон Флаузис в обращении к населению Украины писал: «Мы идем как товарищи, а не как враги украинского народа. Мирные граждане и крестьяне, которые любят порядок, могут быть уверены, что немецкие солдаты помогут им». «Наши войска пришли вас защищать. Мы желаем... вернуть вам свободу и независимость» — писал начальник немецкой дивизии граф Гольтц.

Практически же австро-немецкими властями был введен оккупационный режим, который полностью подчинял экономическую и политическую жизнь Украины интересам «освободителей». Они пренебрежительно демонстрировали свое отношение к культуре, обычаям, национальным традициям украинского народа. Самым жестоким образом выкачивали продукты питания и сырье.
Центральная Рада противилась политике, проводимой Германией и Австро-Венгрией на Украине.
И уже 24 апреля 1918 г. германский посол Мумм докладывал министерству иностранных дел: «...Сотрудничество с нынешним правительством, принимая во внимание его тенденции, невозможно... Украинское правительство не должно препятствовать военным и экономическим мероприятиям германских властей. В частности, необходимо срочно предъявить украинскому правительству следующие требования...». И перечислил целый ряд требований, которые превращали бы украинское правительство в марионетку. Центральная Рада противилась давлению и 28 апреля была разогнана отрядом германских солдат. На следующий день в торжественной обстановке в помещении киевского цирка, под охраной войск оккупантов, «гетманом всея Украины»был провозглашен Скоропадский. «...Новое правительство будет делать то, что мы считаем необходимым...», докладывал штаб германских войск на Украине главнокомандующему Восточным фронтом. На Украине был введен режим германских военно-полевых судов, публичных казней, карательных экспедиций, контрибуций, заложников и т. п.
В мае 1918 г. был создан новый гетманский карательно-полицейский орган — державная варта. Земля и заводы были отданы старым хозяевам — помещикам и фабрикантам. Права частной собственности — восстанавливались в полном объеме.
В приказе командующего германскими войсками на Украине Эйхгорна от 22 мая 1918 г. говорилось: «...Какая бы то ни была агитация, в особенности со стороны партии социалистов-революционеров и прежнего правительства, которая могла бы привести к новым волнениям в стране и подорвать авторитет нового правительства, должна быть решительно искоренена военной силой.
Необходимо применять самые беспощадные меры для того, чтобы задушить в зародыше повстанческое движение...».
Широкие массы рабочих и крестьян с ненавистью отнеслись к гетманскому перевороту и резко протестовали против возрождения буржуазно-помещичьих порядков на Украине.
Политическое положение в это время характеризовалось, с одной стороны, усилением контрреволюции, а с другой — нарастанием революционной борьбы трудящихся масс. Властью были запрещены демонстрации, съезды, собрания. К инакомыслящим применялись жесточайшие репрессии.
Так, например, Екатеринославский губернский староста докладывал в особый отдел департамента державной варты: «16 июня Криворожским австрийским отрядом в деревне Лозоватке было расстреляно 10 и высечено 9 местных жителей за участие в грабеже и принадлежности их к большевистскому движению...
По донесению Мариупольского уездного старосты хлебное положение в Мариуполе катастрофическое...
17 июня в с. Владимировке Верхнеднепровского уезда венгерскому отряду, по требованию последнего, были выданы 16 человек зачинщиков грабежей и убийств, а также принимавших участие в уничтожении австро-венгерского отряда. Все 16 человек по приговору военно-полевого суда расстреляны, а избы их сожжены.
19 июня тот,же отряд расстрелял в Гуляй-Поле 14 человек, а 5 отправил в Верхнеднепровскую тюрьму... В Красном Куте 4 человека наказаны розгами и взыскана контрибуция в 5 000 руб.
Северная группа венгерского отряда 21 июня прибыла в Мишурин Рог Верхне–днепровского уезда. Лица, замешанные в преступлениях, бежали, оружие не найдено. Взыскана контрибуция в 20 000 руб. и взято 4 лошади большевиков. В Куцеловке отобрано 86 винтовок, 2 ружья, 4 шашки, 850 патронов и один пулемет. Предложено всех виновных в преступлениях выдать в течение 8 дней». Этот же Екатеринославский губернский староста писал: «В с. Больше-Михайловке Александровского уезда австрийским карательным отрядом произведено разоружение этого села, и несколько человек предано смертной казни как заподозренных в вооруженном нападении на пятый участок варты. В с. Темировка Александровского уезда тем же отрядом расстреляно 7 человек и в. Алексеевке один человек».
Забастовки и другие формы протеста против насилия и репрессий, особенно действия партизан, стали методом широкой борьбы трудящихся за свои права.
Развернувшаяся борьба показывала твердую решимость населения Украины изгнать завоевателей, ликвидировать власть гетмана, восстановить завоевания революции.
Сопротивление росло и крепло. Из одиночных стихийных выступлений оно превратилось в организованное вооруженное движение.
Декреты о мире и земле — жили, работали.
Для концентрации и организации военной силы, необходимой в освободительной борьбе против оккупантов, на юге Украины Новоспасовской группой анархистов принято решение: подготовить восстание, вооружить повстанцев, организовать военные единицы, централизовать руководство, ввести военную дисциплину, разработать стратегический план борьбы, провести съезд — повстанческий или рабоче-крестьянский.
В начале июня я снова откомандирован на Кавказ. В мою задачу входило, используя старые связи в Ейске, Новороссийске, Туапсе, добыть оружие, найти добровольцев, изыскать возможность из Ейска высадить десант в районе Мариуполя. Все шло отлично. Везде я встречал понимание и действенную помощь, хотя многие находились в состоянии депрессии от бесполезно погибшего в районе Таганрога крупного десанта.
Было оружие и добровольцы. Но был и приказ: «Советскому военному командованию в г. Ейске 10 июня 1918 г. Германские власти заявляют: войска из Ейска совершают набеги на территории, занятые германскими войсками. Ставим на вид: установленная демаркационная линия ни в коем случае не должна быть нарушаема. Виновные будут подлежать строгой ответственности перед революционным трибуналом. Председатель Совнаркома Ленин».
О погрузке на плавсредства в Ейске нечего было и думать. Тем не менее в ночь на 24 июля из Ейска к Мариупольскому берегу подошли три баркаса с 150 партизанами. Объединившись с местными повстанцами, они ночью вошли в город. Восстание началось одновременно в разных концах города. Часть повстанцев напала на казарму и штаб австро-венгерского полка и разоружила караул, заняла помещение державной варты и разоружила, разогнала заводскую стражу завода Никополь-Мариупольского товарищества, разоружила охрану порта, из предместий Слободки и Песчановки повела наступление на центр. Немецкое командование срочно перебросило в Мариуполь солдат баварской дивизии и венгерскую бригаду. После двухдневных боев восстание было подавлено. Десант был неудачным и последним.
В середине ноября 1918 г. я и мой друг по Кавказу И. Долженко сели в Ейске в рыбацкую лодку и отбыли на Украину. Справившись с делами по побережью, мы в начале декабря причалили к берегу в Мариуполе. Уложив на спину сети, отправились в хатёнку старика, служившую нам резиденцией. Кроме старухи и двух ее сыновей, по профессии кузнецов, работавших на заводе «Русский Провиданс»до его консервации, в комнате никого не было. Ивана и Федора я знал еще с 1915 г. по подпольной работе. Старший, Иван, был коммунистом-большевиком, а Федор — анархистом.
Наш приход, видимо, был им приятен, и после коротких разговоров, позавтракав, мы улеглись спать, а они куда-то ушли.
Под вечер я проснулся. Старик сидел у стола и, улыбаясь, вертел в руках четверть самогона.
— Вставайте, товарищи, скоро будут гости, делегат приехал от Махно! — проговорил он.
Гости не заставили себя долго ждать. Не успели фонари осветить улицы, как в сопровождении Федора три незнакомца переступили порог. Один из них был Зуйченко, а остальные — местные анархисты. Вскоре пришел и Иван в сопровождении двух своих единомышленников.
Мы живо интересовались личностью Махно, желая о нем знать больше нежели повествовала бульварная пресса, подробностями истории организации, положением дел сейчас.

И Зуйченко начал продолжительное повествование:
— Это было в начале 1904 г. Я работал на заводе Кернера и состоял членом театрального кружка любителей. Однажды подходит ко мне Нестор Махно и просит принять его в артисты. Ну, чего раздумывать... смешить, так смешить публику. А он — что мальчик-с пальчик, вот так, по пояс мне. Приняли.
— А год рождения? А родители — живы? — перебил старик.
— Нестор Иванович Махно, — продолжал Зуйченко, — родился в 1888 г., 26 октября, в с. Гуляйполе Александровского уезда Екатеринославской губернии, незадолго до того, когда его отец, бывший крепостной, от помещика Шабельского перешел к богатею Кернеру кучером.
Вскоре отец Нестора умер, а мать, не имея ни кола, ни двора, подёнщиной зарабатывала на пропитание пятерых сыновей.
На четырнадцатом году, окончив начальную школу, Нестор поступил в малярную мастерскую Будка. Красильные премудрости ему легко давались, и на втором году он мог себя считать подручным мастера.
К 1905 году в Гуляйполе назревала революционная ситуация. Настроение было революционное — боевое. Нам очень нравилась программа анархистов-коммунистов за то, что они активно наступали на капиталистический строй, минуя программу-минимум и буржуазную революцию и обещали в ближайшее время свободу, равенство, отсутствие власти (т. е. отсутствие прослойки паразитов), самоуправление. И как гарантии к программе призывали к террору над чиновниками царского государственного аппарата и эксплуататорами, к насильственной социальной революции, ближайшей высшей ступенью которой будет анархический коммунизм.
Появившийся в 1904 г. в Гуляйполе А. К. Семенюта начал организационную работу по созданию группы бунтарей. После «кровавого воскресенья»9 января 1905 г. в Гуляйполе приехал наш земляк, член екатеринославской группы анархистов-коммунистов Вольдемар Антони. Прекрасный пропагандист, он сразу же получил признание среди школьных сверстников и друзей. Пропагандировал социальную революцию и гектографировал прокламации за подписью «Союз бедных хлеборобов» — название нашей группы единогласно принятое на собрании.
Руководителем группы был В. Антони, а его заместителями братья Семенюты Александр и Прокофий. Группа состояла из 50 активных членов — «боевиков», каждый из которых имел связь с четырьмя – пятью «массовиками», те есть сочувствующими.
Она имела связь с новоспасовской, екатеринославской, александровской, николаевской и другими организациями анархистов, среди которых именовалась «гуляйпольской группой анархистов-коммунистов-хлеборобов».
Антони из Екатеринослава, Москвы привозил прокламации, анархическую литературу, оружие.
Занятия у нас были почти ежедневно, на которых Антони и другие знакомили членов группы с работами Прудона, Штирнера, Бакунина, Кропоткина, с политической экономией, историей культуры и всеобщей историей, астрономией, происхождением земли и жизнью на ней, происхождением человека на земле и прочее. Критиковали аграрную реформу Столыпина, которая разрушила остатки общин в крестьянстве. Весьма близкими и понятными для нас были лозунги: «Долой самодержавие»и «Владыкой мира будет труд».
В нашем Гуляйполе был отличный любительский кружок театральной самодеятельности, который целиком вошел в организацию и аккуратно посещал массовки, лекции. Вместе с кружком в организацию влился и Н. Махно. Главная наша работа заключалась в распространении листовок, которые печатали и привозили Антони и братья Семенюты, а также вовлечении хороших ребят в организацию.
Товарищи постарше нас куда-то очень часто уезжали, откуда-то привозили деньги, револьверы, бомбы, динамит.
В противовес нашей деятельности стали проявлять активность помещики и кулаки, создав союз «истинно русских людей»(«Союз архангела Гавриила»), под председательством пристава Караченцева, и имели в этом некоторый успех. Даже на заводах среди рабочих нашлись «истинно русские». Их основной лозунг был: «Бей жидов, спасай Россию». Ими было проведено несколько погромов.
Мы собрались и решили, покуда не поздно, надо их разогнать и нейтрализовать. Выпустили прокламацию, в которой заявляли от имени «Союза бедных хлеборобов», что «мы будем с вами бороться огнем и оружием». Первой, как самой рьяной, наши ребята подожгли хозяйство помещицы Черноглазихи, игравшей первую скрипку в их союзе, а потом заполыхали ближние и дальние усадьбы, и пошли пожары во все стороны. «Истинно русских»как водой смыло. Победа была наша.
Александровский уезд, естественно, и Гуляйполе с 1905 по 1907 гг. были объявлены на военном положении. Это обстоятельство очень сковывало нашу деятельность так как в неспокойных селах и крупных усадьбах на постое стояли казаки. Периодически Гуляйполе наводнялось казаками, шпиками, провокаторами. Мы чувствовали, что нас нащупывают. Поэтому к концу 1907 г. половина «боевиков»конспирировалась, а вторая половина стала на путь террора, ликвидируя сыщиков, полицейских, экспроприируя средства у местной буржуазии.
Для обнаружения участников группы полиция пустила в ход обычное российское орудие — провокацию. Среди участников группы были доносчики, но предоставлять сведения полиции им было опасно и не выгодно. Однако пристав Караченцев — продолжал Зуйченко — в начале 1908 г. арестовал Антони, меня, Егора и Антона Бондаренко, Сергея Заблодского, Петра Онищенко, Клима Кириченко и, обвинив в распространении листовок, «зажигании помещиков»и нападении на стражников, в административном порядке сослал на восток, Антони, продержав месяц в тюрьме, выпустили. Меня сослали в Челябинск. Я бежал. Поймали, сослали — опять бежал.
В частичном раскрытии группы виновным оказался доносчик Андрей Гура, который за нарушение клятвы был убит Прокофием Семенютой. Полиция стала буквально охотиться за членами организации. Были расклеены объявления, в которых описывались приметы Антони и А. Семенюты, за их поимку предлагалась крупная сумма денег. Мы еще больше конспирировались и стали заниматься налетами. В связи с этим были распределены обязанности. Н. Махно была поручена отливка бомб на заводе Кернера, куда он поступил чернорабочим, а потом стал литейщиком. Одновременно он развозил листовки и участвовал в мелких налетах.
В начале июля 1908 г. мы собрались на совещание в хате Левадного. Обсуждали там вопрос, как оборудовать типографию и обеспечить периодическое издание. Денег у нас было много. В Екатеринославе мы взяли тысяченок десять, в Александровске — пяток, а Александр Семенюта в Ногайске побывал и в Мелитополь заглянул, оттуда тоже тысяченок двадцать привез. Командировали мы парня в Вену за оружием и литературой, связались с анархистами Москвы и Петрограда — всем можно помочь, когда деньги имеешь!
В ночь на 28 июля мы вновь собрались в хате Левадного на совещание в количестве 17 человек и засиделись до глубокой ночи. Но нас выдали. Часа в три ночи хату окружила полиция. — Отворяй! — Дверь отворили. Произошла перестрелка. Прокофий Семенюта оказался тяжело раненым в бедро. Ворвавшийся в хату урядник Лепетченко тоже был тяжело ранен, и Левадный в горячке боя добил его. В перестрелке мы несколько раз наступали на полицию, револьверами и бомбами прокладывали себе путь. Старались запрячь коней в телегу, но при обстреле это оказалось невозможным. Решили рассеяться по селу. Несколько человек, преследуемые полицией, несли на руках раненого Прокофия. Стало рассветать... Прокофий доказывал: «Со мной вам не уйти, уходите сами; а меня оставьте, а то и вы пропадете». И его оставили. Утром Прокофия окружили крестьяне. Он рассказал им, что произошло в эту ночь.
Потерян фрагмент теста ??? сказал, что боролся против угнетателей, против царя и его холуев, за свободу и коммунизм. Попросил крестьянин отойти в сторонку и застрелился.
Предателем оказался агент полиции Кушнир, который через несколько дней был пойман и казнен группой. Начались аресты.
Решено было оставить Гуляйполе и разъехаться по городам. Часть ребят все же осталась в Гуляйполе, а остальные разъехались кто куда — в Пологи, Бердянск, Александровск, Екатеринослав и т. д.
Но от полиции требовали ликвидации группы; на ноги было поднято все возможное. В середине августа пристав Караченцев узнал, что в Екатеринославе на конспиративной квартире находится А. Семенюта под именем Петра Коробки.
24 августа в пригороде Екатеринослава — Амуре был арестован Шмерко Хшива, и у него был обнаружен револьвер убитого урядника Лепетченко. Через день, там же на Амуре, в квартире Лесовского и Мартыновой были арестованы Шевченко, Левадный, Альтгаузен и я.
Полицейским повезло, так как все мы были безоружны потому, что А. Семенюта взял у нас оружие для проведения экспроприации в Александровске. Тогда же, по телеграмме Караченцева из Екатеринослава, в Гуляйполе были арестованы Горелик, Чернявский, Махно, Ольхов, Онищенко.
Началось следствие. Применялось избиение, голод, запугивание, провокации, подсадка, ложные показания, подтасовка, очные ставки и т. п. Левадный выкладывал следователю все, что знал. Мы совершенно не были подготовлены к такой ситуации, не знали, как себя вести на следствии и наделали много глупостей. Всех запутали и только позже мы стали исправляться. Так повествовал Зуйченко.
Почти все сказанное Зуйченко мне было известно.
Еще с 1907 г. я знал, что наша новоспасовская группа анархо-коммунистов и идейно, и организационно, и тактически была связана с гуляйпольской.
Наряду с проповедью анархических идей они показали народу пути практические; террором и экспроприациями хотели продлить затухавшую революцию 1905 г.
И уже гораздо позже, когда появился доступ к архивам (в обвинительном акте от 14 декабря 1909 г., г. Одесса) можно было прочитать: «...ниже поименованные лица, не признавая себя виновными в предъявленных им обвинениях, объяснили:
1. Назарий Зуйченко – что данные им показания на дознании вынужденны побоями полиции и страхом перед такими побоями...
2. Иван Шевченко объяснил, что ни в какой шайке не участвовал и никаких преступлений не совершал. Ни в чем на дознании не сознавался.
3. Шмерко Хшива объяснил, что на дознании, под влиянием побоев полиции, он показал то, что говорил ему пристав...
4. Нестор Махно объяснил, что ни к какой шайке не принадлежал...».
Почти все взяли свои показания обратно...
«Из приведенных по настоящему делу в качестве обвиняемых: Александр Семенюта и Вольдемар Антони, скрывшиеся при самом возникновении дела за границу, остались неопрошенными на следствии.
По полученным от них в Гуляйполе письмам, они проживают: Семенюта — в Бельгии, а Антони — во Франции. Азик Ольхов, будучи освобожден во время производства следствия из-под стражи и отдан под надзор полиции, скрылся за границу и по полученным от него письмам, проживает в Аргентине. Иван Левадный 30 мая умер в тифозном бараке Екатеринославской губернской тюрьмы. Шмерко Хшива приговором Временного военного суда в г. Екатеринославе от 26 мая 1909 г. присужден к смертной казни; 17  июня приговор приведен в исполнение...
Настоящее дело, отзывом Министра Внутренних дел от 21 октября
1909 года за № 109820 на имя Военного Министра, согласно 17  ст. Положения об усиленной охране, передано на рассмотрение Военного Суда, для осуждения виновных по законам военного времени... обвиняются: Назар Зуйченко, Нестор Махно, Егор Бондаренко, Клим Кириченко, Филипп Чернявский, Иван Шевченко, Филипп Онищенко, Антон Бондаренко, Сергей Заблодский, Петр Онищенко, Наум Альтгаузен, Ефим Орлов и Лейба Горелик в том, что осенью 1906 года в селе Гуляй-Поле Александровского уезда Екатеринославской губернии в местности, объявленной состоящей на положении усиленной охраны, вступили в организованное в этом селе и руководимое двумя скрывшимися от уголовного преследования лицами преступное сообщество, поставившее заведомо для них целью своей деятельности открытое, путем угроз, насилия и посягательства на жизнь и личную безопасность похищение имущества Правительственных учреждений и частных состоятельных лиц, для осуществления каковой цели сообщество имело в своем распоряжении снаряды с взрывчатым веществом, револьверы «наган», «маузер»и других новейших систем, устраивало в избах некоторых из членов сообщества совещания, где разрабатывался план, приводимый впоследствии в исполнение, того или иного разбойного нападения, распределялись роли участников такого нападения, а также осматривалось и приводилось в надлежащий вид принадлежащее сообществу оружие...».
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 30
Гостей: 30
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016