Суббота, 10.12.2016, 00:13
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Детлеф Йена / Потемкин. Фаворит и фельдмаршал Екатерины II
13.05.2016, 21:04
Рождение легенды
Россия, XVIII век. Начало — время царствования Петра I — Петра Великого. Уже само имя является и программой, и легендой. В конце же века страной правил император Павел I, которого, как психопатического деспота, боялись, над которым смеялись, часто сильно преувеличивая его недостатки. С помощью кнута и топора Петр Великий хотел форсированным маршем загнать Российскую империю в современную Западную Европу. Народ плохо понимал его и видел лишь, как в жертву приносилось огромное количество человеческих жизней и природных богатств; и именно народу приходилось нести бремя необузданных стремлений царя к проведению коренных реформ. Поэтому-то реформы первого русского императора были скорее показными, больше терялись на вершине империи, чем претворялись в жизнь с активным одобрением или творческим участием народа. На фоне конвульсий Европы после Французской революции 1789 года Павел I, характер которого был основательно деформирован его матерью, был не способен управлять государством.
Между периодами правления этих двух антиподов российский трон занимали шесть монархов. Сначала в 1725 году на престол вступила императрица Екатерина I , которая после смерти Петра І чувствовала себя несчастной и не проявляла ни малейшего интереса к проблемам обновления империи.
Два года спустя в 1727 году на троне ее сменил Петр II . Он был сыном царевича Алексея Петровича, убитого своим отцом — Петром I .
Короткое и относительно бесцельное правление Петра II закончилось в 1730 году переходом власти к дочери царя Ивана V — Анне Иоанновне, вдовствующей герцогине Курляндской . Она обманула аристократов, возглавляемых Александром Меншиковым  и, взойдя на трон, разорвала «Кондиции», по которым ранее обязалась делить свою власть с Верховным тайным советом. Она не попала в зависимость от какой-либо придворной группировки. Анна получила неограниченную единоличную власть и вопреки здравому смыслу и традициям всячески покровительствовала выходцам из Курляндии — политикам, карьеристам и авантюристам, которые своими непродуманными действиями и казнокрадством сильно подрывали репутацию государства.
После смерти Анны в 1740 году на трон взошел малолетний Иван VI Антонович . Правление осуществляла его мать Анна Леопольдовна, пока она и ее сын не были свергнуты в 1741 году. Их место заняла любимая дочь Петра I Елизавета Петровна. Правление императрицы Елизаветы I было похоже на правление ее отца, такое же строгое и самодержавное. Она особо выделяла национальную независимость России, разогнала немецких фаворитов и усилила роль России как европейского государства. Елизавета умерла в 1761 году, и герцог Карл Петр Ульрих Гольштейн-Готторпский взошел на российский трон под именем императора Петра III.
За короткое время Петр III своим непомерным преклонением перед Пруссией и непониманием реальною положения вещей настроил против себя дворянство, армию и церковь. Через год после своего восхождения на престол он был свергнут и убит. Для самодержавного правления Екатерины II путь был свободен. Однако эта «свобода» была относительной. Законный император Иван VI Антонович находился в Шлиссельбургской крепости. Павел Петрович, сын Екатерины, который родился в 1754 году, также был готов стать наследником престола. Кроме того, свержение, а затем и убийство Петра III нанесли большой вред престижу Екатерины II как в России, так и за рубежом.
И все-таки: в 1762 году великая императрица Екатерина Алексеевна, ангальтская принцесса , получившая при рождении имя Софии Фредерики Августы, взошла на российский трон под именем Екатерины II. Как и Елизавета, она была сначала возведена на трон волей офицеров императорской лейб-гвардии. Кроме того, она извлекла уроки из ошибок и непопулярности своего супруга Петра III. (В отличие от своих предшественников и предшественниц она была просвещенной идеалисткой, а ее идеалом была жесткая абсолютная власть при сохранении привилегий дворянства.)
Она желала придать России европейский облик, но не знала, как это сделать. В отличие от Петра I она была «европейкой», которую императрица Елизавета Петровна и прусский король Фридрих II из великодержавных устремлений и по причинам продолжения династии искусственно пересадили в «дикую» Россию. Престолонаследнику Петру Федоровичу нужна была мать его будущих детей. Маленькая Софья, казалось, вполне могла сыграть эту роль, тем более что ее кандидатура очень устраивала прусского короля Фридриха II. Екатерина обладала рядом исключительных способностей и в качестве императрицы достигла выдающихся успехов в управлении страной, что принесло ей имя Великой.
С необычайным усердием, полным фантазии и решительности, она подыскивала для себя таких людей, которые являлись бы личностями и которые в качестве фаворитов и советников могли бы воплотить в жизнь ее чаяния. Сначала этих людей Екатерина искала среди окружения ее предшественницы — Елизаветы Петровны. Люди, принявшие активное участие в государственном перевороте, также пополнили толпу советников. Во главе этой многочисленной толпы знаменитых личностей из окружения Екатерины II стоял, несомненно, Григорий Александрович Потемкин.
С именем светлейшего князя Григория Потемкина вплоть до наших дней связываются три ярких явления: «потемкинские деревни»; Потемкин — как любовник и друг императрицы-нимфоманки; его исключительная любовь к роскоши и расточительству. Порою кажется, что к Потемкину проявляется все возрастающий интерес из-за приписываемого ему хвастовства, вранья, развращенности и безнравственности.
Сенсации и все необычное с незапамятных времен привлекают внимание человека намного больше, чем бесцветная повседневность. Скандалы в политической жизни, экономике и истории вызывают особый интерес общества. Образ Потемкина как распутника является не только очень односторонним, но и неверным, поскольку эти пикантные штрихи возникают по неким политико-тенденциозным причинам или, по меньшей мере, по незнанию, отдельно от исторического контекста или вообще перевираются. Политические противники Потемкина тоже не прочь были приложить руку к вымыслу. Настоящая жизнь Григория Потемкина была увлекательнее любой легенды!
Достичь той вершины, на которую вознесся Григорий Потемкин, нельзя через пустозвонство, амурные похождения, кулинарные изыски или эксцентричное поведение. Он стоял в одном ряду с такими блестящими политиками, фельдмаршалами и генералами, как Александр Безбородко, Алексей Орлов, Петр Румянцев, Александр Суворов, Никита Панин, Семен Птицын, и внес определенную лепту в тот факт, что Екатерина вошла в историю как Великая. Было бы наивно также думать, что Екатерина II среди ближайшего окружения своих соратников держала повесу-шарлатана. Григорий Потемкин не принадлежал к кругу, куда входили Салтыков, Васильчиков, Завадовский, Мордвинов, Милорадович или Платон Зубов, — к той группе из двадцати одного любовника, которых имела Екатерина за годы своей жизни. Тем не менее миф о Потемкине как одном из них живет до сих пор. У человека с такой яркой судьбой, который должен был следовать неписаным законам своего времени, была масса завистников. И поскольку кляузники не могли достигнуть тех высот, каких достиг он, они, как мыши, подгрызали цоколь его гениальности. К тому же между особо привилегированными подданными императрицы царил насажденный самой же Екатериной стиль дворцовых интриг и соперничества.
Историческая оценка Екатерины II в России отличается от оценки, которой придерживаются в Западной Европе. Однако и она признает созвучие интересов императрицы и Григория Потемкина, Историческая оценка светлейшего князя в России и в Европе тоже разная. Конечно, в тех случаях, когда строгий суд истории признает за Екатериной «смягчающие вину обстоятельства», Потемкина он судит исключительно критически и несправедливо.
В Западной Европе или в Америке придерживаются предубеждений, полученных в значительной мере от поверхностных впечатлений. Как правило, человек высказывается заинтересованно, но он конечно же безучастен.
Русский же — патриот. Он — человек принципа: или четко «за», или яростно «против». Бытующие выражения для обозначения дворцовых манер и жизненного стиля Потемкина варьируются от «мастер дворцовых интриг», «оригинал», «искатель приключений», «честолюбец» до «азиатско-тщеславный сатрап». В мире, к основным элементам жизни в котором относились престиж-соперничество, такого рода характеристики не могут быть ни особо волнующими, ни информативными. Они служат только в качестве возможного алиби для того, чтобы как можно меньшему количеству людей удалось познать истинный личностный, политический и духовный мир Потемкина.
Вот что может вызвать удивление. У Потемкина были обширные общественные связи, он вел активную переписку со многими выдающимися людьми внутри страны и за рубежом. Он занимался завоеванием новых территорий. Это подразумевает составление информативных, поддающихся контролю документов. У Потемкина было достаточно дел, которые требовали высокого искусства дипломатической игры в интересах процветания и престижа России. Поскольку во все времена иностранные посланники добывали нужную для страны информацию о положении дел, князь появлялся в качестве «герцога Курляндского», «короля Таврического», «короля Польского» или даже «Государя Кавказской империи». Сообщения и выводы содержали мало реальной информации. И тем более удивительно, что наиболее острые портретные образы исходили именно от дипломатов и иностранных гостей.
Человек, который загадочно появился и находился в близких отношениях с императрицей, мог очень просто вызывать вымыслы наблюдателя. Этого мнения придерживались коронованные особы, такие как император Иосиф II . Потемкин оставался для зарубежных стран, как в историческом, так и в личном отношении, загадкой, несмотря на то, что он во время своей деятельности в Южной России в 1776 году не только колонизировал страну и руководил войной против Турции, но в то же время во многом определял политическую линию на Балканах, по отношению к Австрии, Пруссии, Польше и даже Швеции.
В формировании легенд о личности Потемкина принял активное участие гамбургский журнал «Минерва» (1792–1812). Легенды о жизни знаменитостей становились с легкой руки этого издания достоянием широкой общественности. Сначала истории и историйки передавались в кругах российского дворянства и при дворе в Вене и Константинополе. А по Европе ходили нелепые слухи. Место и время публицистического усердия «Минервы» в настоящее время, возможно, вызывает удивление. Но издатель Йоганн Вильгельм Архенхольц понимал, что с помощью «Минервы» он может создать один из самых распространенных политико-исторических журналов в Германии и Европе. В «Минерве» рассматривались чрезвычайно актуальные или достойные внимания международные темы.
За период между 1797 и 1801 годами в журнале была опубликована серия из 34 статей под названием «Потемкин Таврический». Впечатляющий объем и тот факт, что серия статей послужила основой для выхода в 1804 году в Лейпциге книги «Потемкин. Интересный вклад в историю правления Екатерины Второй», свидетельствует о большом интересе читателей к Потемкину и жизни в России в целом. Князь умер в 1791 году, а Екатерина II еще жила и правила до ноября 1796 года. Ее смерть способствовала популярности серии. Европа находилась под влиянием Французской революции. Какую политическую линию будет проводить Россия после смерти Екатерины II? Европейская аристократия смотрела на императора Павла I и ожидала защиты от распространяющихся революционных бацилл.
Не было точно установлено, кто был автором серии статей. Косвенные доказательства достаточно убедительно свидетельствовали о том, что автором статей и книги был Георг Адольф Вильгельм фон Гельбиг . С 1782 по 1796 год Гельбиг находился в Петербурге в качестве секретаря саксонского посольства. Из содержания сочинения можно догадаться, что знакомство с Григорием Потемкиным позволяло знать картину истинного состояния дел внутри России. Эта картина, однако же, в конечной интерпретации представляется субъективной, вымышленной и маловероятной, — прежде всего, принимая во внимание самого князя Потемкина.
Гельбиг создал портрет отрицательного героя с отталкивающими чертами характера: князь был «похотлив», так как он на протяжении многих лет не только имел собственные апартаменты в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге, но он каждый раз мог из них незамеченным проникать в спальню императрицы. Чрезмерное расточительство вело его от удовольствия к удовольствию. Из Франции выписывали для него музыкальные оркестры и танцовщиц, в Варшаву он отправлял курьера за игральными картами. Из Петербурга в Яссы на Дунае ему спецпочтой привозили суп из стерляди. И в конечном итоге его «беспорядочность и неумеренность в еде» привели к ранней смерти в 1791 году.
Его «разобрали по косточкам»: «Образ жизни князя Потемкина во время его последнего пребывания в Петербурге в 1791 году превосходил все, что можно было представить о непомерном расточительстве, распутстве, праздности, ветрености по отношению к религии и национальной гордости». Гельбиг пустил в ход тяжелую артиллерию. Описание одежды должно было сорвать маску с сердцееда Потемкина: «Он носил красный фрак и длинное пальто из черного кружева, которое стоило многие тысячи рублей. Везде, где только можно было на мужском костюме носить бриллианты, он прикалывал их. На его шляпе было так много бриллиантов, что ему было трудно держать ее в руках. Один из его адъютантов должен был носить ее».
Гельбиг не задается вопросом, почему Потемкин ведет себя именно так, а не по-другому. Если этих обвинений было ничтожно мало для такой выдающейся личности, как Потемкин, — даже если факты сами по себе могли быть совсем не вымышленными, — то князю приписывалось определенное противостояние Петербургскому двору: «Обычно если он желал давать аудиенцию, то он принимал знатных господ, когда одевался. Он продолжал заниматься своим делом или дурачился с тем, чтобы показать ничтожность присутствующих. И если он иногда говорил с человеком в доверительной манере, то такой человек долгое время гордился этим больше, чем разговором с самой императрицей». Прискорбно, что писака, морализирующий о формальностях, не имел никакого представления о культуре поведения русского двора и дворянства. Гельбиг не испытывал угрызений совести, показывая свою неосведомленность и распространяя слухи о верхоглядстве и легкомыслии героя.
Человек, волей автора получивший такие отталкивающие черты характера, должен быть таким же гнусным и коварным в политических и государственных делах и следовать исключительно эгоистичным побуждениям «деспотического фаворита». Если следовать умозаключениям «Минервы», с подачи Потемкина был убит один из князей Голицыных, чтобы освободить для него место главнокомандующего русской армией. В действительности в такого рода кровавых злодеяниях любезный сатир не нуждался. Взятие русской армией в 1788 году турецкой крепости Очаков Гельбиг отмечает как пример особой жестокости, трусости и бесчеловечности. Статья о варварском поведении русских солдат по отношению к гражданскому населению появилась в «Минерве», в ней действия русских солдат представлены как мерзкое произведение потемкинской ярости, которая свойственна сущности «русской души» и самодержавному управлению государством. В одном нужно отдать должное автору: он сделал попытку оценить фигуру Потемкина в контексте реальных исторических событий и успехов. Это было не совсем ясно, потому что Саксонское курфюршество должно было благодарить именно русский царский двор за польский трон , но у Гельбига были свои причины. Само собой разумеется, не может быть и речи о системном подходе и выяснении причинно-следственных связей явлений. Хотя Гельбиг являлся современником классических немецких философов и французских просветителей, их системный подход при рассмотрении вопросов политики и истории его не интересовал.
По информации, ставшей доступной Гельбигу, Потемкин пользовался доверием царицы. Он самолично оценивал и подбирал часто меняющихся любовников. Гельбиг считал, что вся российская внешняя политика находится под всесильным влиянием Потемкина. Восточную политику Екатерины II он рассматривал как деятельность «теневого регента» Потемкина. Он колонизировал Южную Украину, Южную Россию и Крым, подготовил войну против Турции и оказал влияние на политические отношения с Австрией, Польшей и Швецией. «Греческий проект», духовно-идеологическая платформа для восточной политики Екатерины, рассматривался Гельбигом как яркий пример честолюбия императрицы и эгоизма власти Потемкина: «Императрица и князь решили захватить европейскую Турцию, это был план двух людей, у одного из них полностью отсутствовало чувство патриотизма, другой не знал и не мог оценить силы государства. Цели, которые оба преследовали, очевидно, состояли в следующем: Екатерина видела в этом необычный и сильный импульс для своего безмерного честолюбия. Потемкин хотел создать там независимую империю».
Императрица Екатерина II и светлейший князь Потемкин являлись инициаторами человеконенавистнической политики экспансии, которая для иностранных наблюдателей (типа Гельбига — демагога из «Минервы» с доверчивыми глазами) вряд ли была осязаемой: «Реки человеческой крови, о которой забыто, не принимаются во внимание создателями этого плана. Но у Потемкина не хватило духа, чтобы вести большие проекты. Он полагал, что все может организовать, удобно устроившись за кулисами, и пренебрегал более легкими средствами, которые могли бы быть использованы. Миллионы, которые были нужны ему для осуществления его целей, он безрассудно тратил, загнал Россию в тяжелые долги, послужил причиной увеличения банковских переводов, при этом не принес ничего для страны, кроме ненужных захватов, так и не достигнув своей цели». Другими словами: Потемкин вверг Россию в пропасть. То, что этот вывод находился в явном противоречии с часто повторяемой Гельбигом картинкой — ужастиком о могущественном прорыве русской экспансии и вышедшей из берегов могущества империи, мало смущало автора.
Можно возразить, что в истории существует достаточно доказательств тезиса, что захватчики мирового масштаба в определенный момент не ощущают противоречия между собственными честолюбивыми целями и теми реальными силами и средствами, которыми они располагают. К данному конкретному случаю это не относится. Екатерина и ее «руководство» очень тщательно рассчитывали войны.
Чтобы сделать образ Потемкина еще более отвратительным, Гельбиг придумал даже противоречия между Екатериной и князем. Не императрица, якобы, а князь управлял всей внешней политикой, а Екатерина следовала его указаниям, по меньшей мере до тех пор, пока это способствовало ее собственной славе. Такая интерпретация отношений имела целью представить Екатерину не как умную и рассудительную государыню, а как чувствительную и эмоционально неуравновешенную женщину. В соответствии с высказыванием Гельбига, к примеру, после объявления Швецией войны России в 1788 году Екатерина, якобы, отреагировала следующим образом: «Смущение при дворе было исключительным. Сама царица показала наглядный пример этого. Были созваны присутствующие члены высшего Совета . Императрица появилась с заплаканными глазами и с носовым платком в руках. В этот момент в ее сердце нашлось место всем тончайшим человеческим чувствам. Она убеждена, сказала она, что новой войной она принесет много несчастий своему народу и готова сделать все от нее зависящее, чтобы избежать беды… Вместо того чтобы поддержать государыню в ее великодушных намерениях, большинство членов совета постарались утешить ее, рассеять ее страхи и даже поддержать в том, чтобы она взяла на себя управление войной… Результатом этой болтовни явилось то, что Екатерина покинула это собрание с жестким выражением лица и с большей, чем когда-либо, злобой на Густава III». Гельбиг был или наивным, или хотел таким казаться. Его умозаключение «уже эти отдельные анекдоты доказывают, что принцесса при многих ее чисто мужских чертах характера была женщиной» явно показало на отсутствие понимания жизни, стиля правления и воли деятельной императрицы XVIII века.
Труд Гельбига, вышедший сначала серией статей, а затем отдельной книгой, без сомнения, соответствовал читательскому ожиданию сенсации. Легкомысленные выходки знаменитого и пользующегося дурной славой Потемкина были известны в Европе, их любили, как истории о бароне Мюнхгаузене, и ожидали новых раскрытий тайн любовных похождений героев. Гельбига можно спокойно считать одним из изобретателей и пропагандистов выражения «потемкинские деревни» и всей легенды о князе Потемкине. Поскольку он на примере образа Потемкина хотел представить свое собственное понимание реальной политической роли России, он отказался от распространения амурных пикантностей. Кроме того, «Минерва» была серьезным журналом, а не желтой бульварной газетенкой!
Поэтому читателю, листающему журнал, предлагалось: «Он жил во дворце императрицы. Часто, когда его придворные собирались у него, он вставал, в легком утреннем костюме шел к императрице и приводил государыню в дикий восторг. Эта принцесса, которая допускала его к себе неодетым, часто сама по утрам ходила к нему. Можно представить, какое впечатление это могло произвести на придворных. Но что самое примечательное, это тот факт, что никто ни до Потемкина, ни после него не мог вести себя таким же образом с императрицей, а также с придворными. Это доказательство того, что его персона с небольшими изменениями оставалась такой же величественной и неуязвимой и что он, несомненно, был умнее, чем все те, которые впоследствии окружали императрицу».
Конечно, немного жаль, что Гельбиг только штрихами изобразил стиль жизни князя. Но в цитируемом высказывании содержится и верное наблюдение. В отношениях Екатерины и Потемкина отражаются многие явления и принципы, которые были характерны для образа жизни русского дворянства того времени и составляли неотъемлемую часть истории культуры XVIII века.
Эти две знаменитые личности вели образ жизни, характерный для русского дворянства, и этим не следует пренебрегать. Отношения между Екатериной II и Григорием Потемкиным оставались сложными и многогранными. Гельбиг признавал необычайное состояние доверия между этими людьми, которое сохранилось до конца их жизни. И в то же время эти отношения остались загадкой для него. Фаворит Потемкин вскоре стал главным среди постоянно меняющихся любовников императрицы и остался ее первым фаворитом: как политик, администратор, государственный деятель и военачальник. Гельбиг был прав: Потемкин принадлежал к выдающимся личностям России последней трети XVIII века. Возможно, он был самым исключительным явлением на небосклоне политических звезд России. Но Гельбиг создал отрицательный образ Потемкина и его блестящие способности снабдил такими низкими мотивами и мрачными чертами характера, что историческая правда оказалась спрятанной глубоко на заднем плане. Потомкам будет передано искаженное изображение Потемкина, карикатура, имеющая мало общего с реальным образом. Гельбига можно назвать создателем легенды — наряду с Екатериной II и князем Потемкиным, а также многочисленными современниками, для которых карьера, жизнелюбие, политическая деятельность Потемкина были как бельмо на глазу.
Итак, можно сделать вывод, что традиционный образ князя особым образом расходится с реальностью, хотя приведенные факты не являются ложью. Доказательство того, что любая историческая картина является плодом в большей или меньшей мере фантазии, когда уже сама историческая картина не представляет особого интереса. Более важными представляются мотивы, почему картина нарисована именно так, а не иначе. В данном конкретном случае политический мотив можно искать только во враждебности к русской восточной политике. Почему с этой целью взялся за перо саксонский чиновник, остается неясным. Возможно, господин Гельбиг хотел просто донести свою осведомленность до широкой общественности. Он завладел пользующимся успехом сюжетом, и звонкая монета посыпалась в его кошелек. Конечно, может быть и так, что он обслуживал политические заказы высокопоставленных лиц, которые сами пожелали остаться в тени. Во времена абсолютизма такие интриги не считались чем-то необычным.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 40
Гостей: 36
Пользователей: 4
anna78, Redrik, Nativ, Маракеши

 
Copyright Redrik © 2016