Воскресенье, 11.12.2016, 07:05
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Гэри Дженнингс / Ацтек. Том 2. Поверженные боги
03.05.2016, 09:21
Стоит ли удивляться, что моя личная трагедия заслонила от меня все остальные беды мира. Однако, так или иначе, я вскоре узнал, что напасти, причиненные Мешико тем страшным наводнением, не ограничились разрушением нашей столицы. Судорожная и довольно нехарактерная для Ауицотля просьба о помощи, обращенная к Несауальпилли во время потопа, оказалась последним поступком, совершенным этим человеком в качестве юй-тлатоани нашего народа. Когда дворец его обрушился, правитель находился внутри и, хотя и остался в живых, наверное, будь у него выбор, предпочел бы гибель. Упавшая балка сильно ударила Ауицотля по голове, и он (как мне рассказывали, ибо сам я более его живым не видел) лишился рассудка. С тех пор некогда великий воин и владыка бесцельно болтался по дворцу, бормоча бессвязные речи, а сопровождавший его слуга то и дело менял безумцу запачканную набедренную повязку.
Традиция запрещала лишать Ауицотля титула Чтимого Глашатая, пока тот жив, даже если речи его представляли собой невнятный лепет и чтить его можно было не более чем комнатное растение. Однако титул титулом, но Изрекающему Совету пришлось озаботиться вопросом о выборе человека, которого вы назвали бы регентом, то есть подыскать того, кто будет править народом якобы от имени безумного владыки. Поскольку двух членов этого Совета Ауицотль убил во время паники на дамбе, старейшины не питали к нему добрых чувств, а потому кандидатура, казалось бы, самого вероятного преемника Ауицотля, его старшего сына Куаутемока даже не рассматривалась. Совет провозгласил регентом племянника владыки, Мотекусому-младшего, ибо, как было объявлено, он уже доказал свою способность к правлению, имел опыт жреца, военачальника и наместника ряда провинций, а также хорошо знал не только столицу, но и самые отдаленные окраины державы.
Вспомнив, как Ауицотль в ярости вскричал, что ни за что не допустит восхождения на престол «пустого барабана», я подумал, что ему, пожалуй, и вправду лучше было лишиться ума, чем узнать, что свершилось именно то, чего он так не хотел. Погибни Ауицотль во время наводнения, он наверняка выбрался бы из самой мрачной пропасти Миктлана и усадил на трон свой труп, лишь бы не пускать туда Мотекусому. Я, конечно, выражаюсь образно, но, как показали развернувшиеся вслед за этим события, возможно, даже покойник оказался бы для Мешико лучшим правителем, чем Мотекусома. Труп, по крайней мере, не меняет без конца свою позицию.

Но в то время меня совершенно не интересовали дворцовые интриги. Я сам готовился отойти на некоторое время от дел, чему было несколько причин. Во-первых, мой дом стал местом, полным мучительных воспоминаний, от которых мне хотелось уйти. Еще большие терзания я испытывал, глядя на обожаемую дочь, ибо слишком многое в ней напоминало о Цьянье. Во-вторых, я придумал способ избавить Кокотон от слишком мучительных переживаний в связи со смертью матери. Но окончательно я утвердился в своем решении, когда мой друг Коцатль и его жена Кекелмики, придя выразить мне соболезнование, обронили мимоходом, что остались без крова, ибо их собственный дом оказался в числе разрушенных наводнением.
— Честно говоря, — признался Коцатль, — мы не так уж горюем по этому поводу. Жить в том же помещении, где располагалась моя школа для слуг, так и так было тесновато. А теперь, раз уж все равно придется строиться заново, мы возведем два отдельных здания.
— А на время строительства, — сказал я, — вашим домом станет этот. Поживете пока здесь. Я все равно собираюсь в дорогу, так что и дом, и прислуга останутся в вашем распоряжении. Взамен я попрошу лишь об одном одолжении: заменить Кокотон мать и отца, пока я буду в отлучке. Сможете вы выступить в роли тене и тете осиротевшего ребенка?
— Аййо, вот это ты здорово придумал! — в восторге воскликнула Смешинка.
— Мы сделаем это с радостью… нет, с благодарностью, — подхватил Коцатль. — Ведь на это время у нас появится дитя.
— Которое не доставит вам особых хлопот, — сказал я. — Рабыня Бирюза заботится о том, чтобы девочка была сыта и здорова. От вас не потребуется ничего, кроме самого вашего присутствия… ну и, конечно, время от времени нежности и ласки.
— Можешь не сомневаться, мы сделаем все как надо! — воскликнула Смешинка, и в глазах ее блеснули слезы.
Я продолжил:
— Малышку Кокотон мне пришлось обмануть. Сказать ей, что тене отправилась на рынок, покупать необходимые вещи, которые понадобятся для предстоящего нам обоим долгого путешествия. Малышка лишь кивнула и повторила: «Для долгого путешествия», в этом возрасте она еще не понимает, что это значит. Однако если вы будете постоянно напоминать девочке, что ее тете и тене путешествуют в дальних краях… что ж, я надеюсь, что тогда ко времени моего возвращения она привыкнет обходиться без матери, так что не очень расстроится, узнав, что тене со мной не вернулась.
— Но ведь она привыкнет обходиться и без тебя, — предостерег меня Коцатль.
— Скорей всего так и будет, — вынужден был признать я. — Остается лишь надеяться, что, когда я все-таки вернусь, мы с дочуркой познакомимся заново. А тем временем, если я буду знать, что о Кокотон заботятся и ее любят…
— Мы будем заботиться о ней, — горячо заверила Смешинка, взяв меня за руку. — Будем жить с ней столько, сколько потребуется. И ни за что не допустим, Микстли, чтобы она забыла тебя.
Супруги ушли, чтобы подготовить к переезду те пожитки, которые извлекли из-под развалин собственного дома, а я в ту же ночь собрал легкую, удобную дорожную котомку. Ранним утром я зашел в детскую, разбудил Кокотон и сказал сонной малышке:
— Твоя тене попросила меня попрощаться с тобой, Крошечка, за нас обоих, потому что… потому что она не может оставить без присмотра наш караван носильщиков, а не то они разбегутся и попрячутся, как мышки. Но вот тебе мой прощальный поцелуй. Разве он не точно такой же, как и мамин? — Удивительно, но мне, во всяком случае, показалось именно так. — Так вот, Кокотон, подними пальчиками поцелуй тене от своих губок и подержи его в ручке, вот так, чтобы и твой тете тоже мог тебя поцеловать. Умница. А теперь держи и мой поцелуй, сожми их вместе плотно в кулачке и не разжимай, пока снова не заснешь. А когда встанешь, убери их в надежное место и держи поцелуи там до нашего возвращения.
— Возвращения, — сонно повторила девочка, улыбнулась материнской улыбкой и закрыла глаза, похожие на глаза Цьяньи.
Внизу я попрощался с Бирюзой и Звездным Певцом, шмыгавшими носами, пока я давал им последние напутствия, и напомнил, что до моего возвращения они должны слушаться Коцатля и Кекелмики как своих господина и госпожу. Уже по пути из города я зашел в Дом Почтека и оставил там послание, чтобы его захватил первый же караван, который отправится в направлении Теуантепека. Из небольшой записки Бью Рибе предстояло узнать (я изложил это по возможности деликатно) о смерти сестры и о том, как именно это произошло.
При этом мне даже не пришло в голову, что в связи с постигшим Теночтитлан несчастьем обычные торговые маршруты изменятся, так что послание будет доставлено не скоро. Чинампа, расположенный на окраине Теночтитлана, находился под водой на протяжении четырех дней, причем в тот сезон, когда маис, бобы и другие посадки только-только выпустили ростки. Мало того что вода затопила и погубила будущий урожай, она еще и попала в хранилища, где держали припасы на крайний случай, уничтожив и их. Естественно, что в такой ситуации все почтека и их носильщики долгие месяцы занимались исключительно снабжением Теночтитлана самым необходимым. Они проводили много времени в торговых походах, но походы эти не уводили их далеко от города, а потому Ждущая Луна узнала о смерти Цьяньи лишь больше года спустя.
Все это время я тоже провел в скитаниях, подобно переносимому капризным ветром стручку молочая. Ноги сами уводили меня то в ту, то в другую сторону. Меня мог привлечь какой-нибудь пейзаж, могла заманить вьющаяся тропка, словно нашептывавшая: «Иди по мне скорее. Уже за следующим поворотом лежит край, врачующий разбитые сердца и дарующий забвение».
Такого места, конечно, нигде не было. Человек может исходить все дороги и провести в пути всю свою жизнь, но, как бы далеко он ни зашел, нигде на свете нет места, где можно было бы оставить свое прошлое и уйти вперед не оглядываясь.
Большая часть тех моих странствий не представляет особого интереса, ибо я не стремился ни торговать сам, ни отягощать себя приобретениями, а если и случались заслуживающие внимания находки или открытия (вроде гигантских бивней, на которые я наткнулся, пытаясь в прошлый раз уйти от своих печалей), то я проходил мимо, почти не замечая их. Первое довольно памятное приключение произошло совершенно случайно. Вот как было дело.
Я находился тогда вблизи западного побережья океана, в краю Науйар-Иксу, одной из самых отдаленных северо-западных территорий, подвластных Мичоакану. Я проделал весь этот долгий путь лишь для того, чтобы увидеть вулкан, который бурно извергался почти месяц и угрожал никогда не остановиться. Вулкан этот назывался Цеборуко, что означает Злобное Фырканье, но в ту пору он не фыркал, а просто ревел от ярости, словно эхо чудовищной войны, происходившей внизу, в Миктлане. Над ним поднимались клубы черного дыма и тучи пепла, с треском озаряемые всполохами огня, и все это продолжалось уже так долго, что вся земля Науйар-Иксу и днем пребывала в сумерках. Даже из застилавших небо туч постоянно сыпался теплый и мягкий, но едкий серый пепел. Из кратера доносилось беспрестанное сердитое ворчанье богини вулканов Чантико, вытекали потоки огненно-красной лавы и выбрасывались камни, казавшиеся издали крохотными, хотя в действительности они были огромными валунами.
Цеборуко господствовал над речной долиной, и его лава легко добиралась до самой реки. Та была недостаточно полноводна, чтобы охладить и остановить поток раскаленной магмы, а потому, столкнувшись с нею, вскипала и с шипением откатывалась. С каждой последующей волной горячей светящейся лавы, выбрасываемой из кратера, она сползала по горному склону все ниже, текла все медленнее, охлаждаясь и превращаясь со временем из огненного потока в тонкую струйку. Однако застывшая гладкая поверхность облегчала путь следующему выбросу, который пробегал дальше и останавливался ниже. К тому времени, когда я добрался до долины, чтобы посмотреть на это зрелище, длинный красный язык расплавленного камня уже далеко продвинулся по ложу отступавшей реки. Жар, испускаемый лавой, и шипящий пар так обжигали, что мне, как я ни старался, не удавалось подойти к вулкану поближе. А вот местные жители, напротив, угрюмо собирали свои пожитки, чтобы убраться от Цеборуко подальше. Мне рассказали, что в прошлом случались извержения, опустошавшие всю долину до самого побережья, то есть на добрых двадцать долгих прогонов.
Примерно такое же извержение происходило и в тот раз. Я попытался описать вам его ярость и неистовство не просто так, но желая, чтобы вы поняли меня и поверили моему рассказу о том, как оно, выбросив меня за пределы Сего Мира, зашвырнуло в неведомое.
Поскольку заняться мне было все равно нечем, я провел несколько дней, бесцельно бродя вдоль полосы лавы и подбираясь к ней настолько близко, насколько позволял опаляющий жар, в то время как она обращала в пар воду и заполняла русло реки от берега до берега. Лава двигалась подобно волне грязи, с такой же примерно скоростью, с какой не спеша идет человек. Поэтому я каждую ночь останавливался на привал, разбивал на возвышенности лагерь, подкреплялся чем-нибудь из своих припасов и заворачивался в одеяло на земле или подвешивал свою гише между деревьями, а проснувшись поутру, неизменно обнаруживал, что движущийся поток расплавленного камня опережает меня, так что мне приходилось поторопиться, чтобы нагнать его передний край. Хотя оставшаяся позади гора Цеборуко становилась все меньше, она продолжала изрыгать лаву, а я продолжал следовать за потоком, чтобы выяснить, насколько вулкану хватит пыла. И в результате спустя несколько дней я вслед за потоком лавы добрался до Западного океана.
Речная долина там буквально втискивается между двумя возвышенностями, а потом выходит из ущелья на длинный пологий берег в форме полумесяца, обнимающего просторную лазурную бухту. На пологом берегу находилось рыбачье поселение, но людей возле тростниковых хижин видно не было. Скорее всего, рыбаки, как и те люди, что жили в глубине суши, предпочли убраться подальше, однако кто-то оставил на берегу морской акали, и даже с веслом. Это натолкнуло меня на мысль, что неплохо бы выйти в бухту и полюбоваться встречей потока расплавленной лавы с морем с безопасного расстояния. Мелководная река была не в состоянии дать отпор натиску магмы, но я знал, что неистощимые океанские воды остановят ее. И мне казалось, что на эту встречу двух могучих стихий стоит посмотреть.
Это произошло только на следующий день, и к тому времени я уже уложил свою торбу в лодку и отплыл от берега на середину бухты. Сквозь топаз было видно, как злобно тлеющая лава распространялась и ползла через пляж, чуть ли не по всему побережью подступая к линии воды. Из-за дыма и пара рассмотреть что-либо в глубине суши было трудно, однако пробивавшиеся сквозь заволокшее берег марево розоватые, а порой и еще более яркие желтые вспышки ясно говорили о том, что недра Миктлана все еще извергают свою ярость сквозь жерло горы Цеборуко.
Потом волнистая, бугрящаяся и светящаяся красная грязь на берегу словно бы подобралась для броска и устремилась в океан. В предыдущие дни, когда расплавленный камень встречался с холодной речной водой, при этом раздавался звук, походивший на почти человеческий зубовный скрежет, а затем — шипящий выдох.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 33
Гостей: 33
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016